Ева Горская – Удравшая от оборотня (страница 23)

Может, была не права. Коротать целый вечер в одиночестве мне не понравилось, но Владу звонить не стала. Какое-то время бесцельно бродила по огромной квартире. Лукрецкий не соврал, ее размеры и открывавшийся вид из окна впечатляли. Только мне было неспокойно на душе, не хотелось планировать никаких изменений в дизайне. Хотя я всегда представляла, как обустрою свое семейное гнездышко. Даже в квартиру Илоны собиралась купить какие-нибудь коврики и пару кадок с цветами, чтобы создать ощущение уютна.

Нас явно ждали. Холодильник был заполнен до отказа, в наличии имелась приготовленная пища. Только вот мне есть тоже не хотелось.

Никогда прежде так не поступала, но мне неожиданно вспомнились американские мелодрамы, где главная героиня заедала свои горести и несчастья мороженым. Мороженым в таких огромных банках. Вроде бы мне заедать было нечего, еще утром чувствовала себя самой счастливой на свете. Влад ни раз говорил, что по возращению его ждет множество дел. Он ведь все бросил, чтобы побыть наедине со мной. Только вот это не успокаивало. Поэтому я в обнимку с ведром мороженого уснула на диване под какую-то передачу, в смысл которой даже не вникала. Мелькали какие-то люди, ну и ладно.

Время перевалило за полночь. Лукрецкий не пришел. Лукрецкий не позвонил.

Глава 11

Проснулась от того, что кто-то тряс меня.

Ну, как тряс? Потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что меня просто подняли на руки и куда-то несли.

— Влад?

— Разбудил? — раздался усталый голос, а я открыла глаза. — Прости, куколка.

— Сколько сейчас времени?

— Начало четвертого, — прислонилась щекой к мужской груди. Ткань. Похоже, он только что вернулся. Что ж, неплохо так погулял.

Мне не хотелось устраивать истерик и скандалов, но позволять мужчине продолжать подобный "вольный" образ жизни не намеревалась. У него теперь появилась Я, обязан приходить домой в стандартное время… или хотя бы предупреждать о подобных задержках. Никаких поблажек, только короткий поводок и постоянный контроль. Печальный опыт с Ивольским повторять не хотелось. Какую основу заложишь, такой крепости отношения получишь. Возводить воздушные замки и чувствовать себя после полной дурой — больше не мой путь. Да и, в конце концов, Лукрецкий сам гонялся за мной. Так что прочные отношения в его же интересах.

Тем не менее, промолчала. Промолчала выразительно. Должен же был Лукрецкий придумать оправдание своему немыслимо возмутительному поведению и сам его озвучить. Чувство вины тоже отличный воспитательный стимул.

— Поговорим утром? — поинтересовался оборотень, укладывая меня на постель.

— Поговорим сейчас.

— Хорошо, — не стал спорить Лукрецкий, зато начал раздеваться. Стащил тонкий пуловер и принялся за брюки. Засмотрелась, хотя в темноте различала лишь силуэты. — Я голоден, как зверь, — за прошедшую неделю слышала от него подобное не раз. Только вот в данный момент, похоже, он имел в виду далеко не секс. — Разогреешь мне что-нибудь поесть, пока я схожу в душ? Устал чертовски, — больше походило на приказ в мягкой форме, чем на вопрос. Ладно, пусть, хотя интонации мне не понравились.

— Воду отключили, — вместо ответа Лукрецкий вышел из спальни, подскочила с постели и последовала за ним.

— Это гидролок, Злата, — бросил оборотень, а его голос слился со звуком бегущей воды. Только вот мне было наплевать.

Застыла, как вкопанная, в коридоре, где свет включался автоматически, стоило только подойти. На тумбочке лежала кипа журналов и газет. Мое внимание привлекла большая фотография Лукрецкого. Видела я ее прежде в интернете. Очень хорошая фотография, если бы на ней мой мужчина еще не обнимался с какой-то расфуфыренной блондинкой.

Схватила газету и посмотрела на заголовок "Слияние капитала и власти. Наследница Тимура Солнцева и сын губернатора объявили о скорой свадьбе".

Твою мать! Моя рука потянулась к следующему изданию.

"Выгодно женить сына — удачный ход в предвыборной гонке", — гласил заголовок, ниже шло фото Андрея Лукрецкого.

"Официальная помолвка Алики Солнцевой и Владимира Лукрецкого. То событие, которое вы не захотите пропустить, но на которое не сможете попасть, если у вас нет пары десятков миллионов", — начиналась статья или аннотация к ней, выделенная жирным шрифтом перед основным текстом.

— Злата?

Так больно!

Мы знакомы чуть больше недели, а мне уже больно.

Больнее, чем от измены Ивольского, с которым провела больше шести лет.

Хорошо, что сейчас, а не потом…

— Развлекся? — зло выкрикнула, схватила всю пачку прессу и запустила в него макулатурой. Черно-белые и цветные издания даже не долетели до Лукрецкого, осев на пол живописной кучей.

— Куколка, ну, чего ты буянишь? — прижал к себе. Он еще осмелился упрекать меня! Это разъярило окончательно. Я никогда не была столь эмоциональной, но мерзкий оборотень пробудил во мне не лучшие качества. Зарядила ему коленом между ног. Так никогда прежде тоже не поступала. — Злата! — прошипел он.

Схватил за талию. Вжал в стену, притискивая мощным телом. Руки лихорадочно нащупывали мои трусики. Он сделал что-то такое, что заставило шортики повиснуть на одном бедре рваной тряпкой, оголяя и открывая меня для вторжения.

Паршивая шавка! Не зря говорят, что "заживает, как у собаки". У другого представителя противоположного пола давно бы опустился на полшестого, а у этого стоял. Стоял, словно, кол.

— Нет! — мой отчаянный окрик совпал с внезапным толчком. Не то, чтобы мне было больно, но резкое вторжение приличного по размерам члена причинило дискомфорт. А еще было обидно и противно. Он ведь знал, как я относилась к подобному.

Нет, меня никто в детстве не насиловал, даже пьяные дружки родителей не домогались. Все в рамках закона и приличий. Только вот моральное давление, насилие и принуждение в любом виде не приемлила. Да, я приняла в себя его член, даже получала сомнительное удовольствие от мощных и размеренных ударов, только вот самого Лукрецкого ненавидела и презирала.

— Куколка? — до этого страстно ласкающий мою шею и лицо оборотень неожиданно замер. — Злата?!

А я сама не поняла, как расплакалась от безысходности происходящего. Я не могла контролировать ситуацию. С четырнадцати лет росла полностью самостоятельно, привыкла сама заботиться о себе… а вот встретила его и расслабилась. Больше я ничего не контролировала. Это удручало. Лукрецкий мог вертеть мной, как забавной зверушкой, а я радостно позволяла. Купилась на сказки про истинную пару. Поверила, что, наконец, обрету столь желанную семью и дом. Поверила ему, когда называл "Единственной" и клялся в верности.

Мне было уже все равно, когда он меня куда-то понес. Даже обняла за шею, чтобы было удобнее. Хочет — пусть таскает. Так или иначе он получал, что хотел. Всегда получал.

Только вот все равно мне быть перестало, когда этот мерзкий тип запихнул меня в душ и включил холодную воду.

Мощная струя ледяной воды внезапно обрушивалась сверху. Лукрецкий не отпускал, притискивая к себе. Я вскрикнула, крепче прижимаясь к горячему телу оборотня, даже через одежду ощущая жар его тела.

— Успокоилась? — уже как-то размеренно, даже спокойно поинтересовался он. От былого безумия не осталось следа, хотя Лукрецкий продолжал оставаться во мне.

— Да.

— В состоянии поговорить?

— Да. Отпусти меня, — аккуратно вышел из меня, поставив на ноги. Стянул свою мокрую футболку, которую я использовала вместо домашнего платья. Принялся раздеваться сам. Сначала на пол полетел тонкий пуловер, следом последовали джинсы. Что-то брякнуло о пол душевой кабины. Похоже, что-то тяжелое было в карманах. Не удивлюсь, если мобильный телефон.

— Для начала, прости.

— За что ты просишь прощения? — нашла в себе силы подбросить толику ехидства в голос.

— Я повел себя, как м***к, — а я промолчала. Прекрасно, что он умел осознавать собственные ошибки. Только мне с этого признания ни холодно, ни жарко. Хотя, нет, холодно мне было. Начала дрожать и, чтобы хоть немного согреться, обхватила себя руками.

Вот придурок! Нашел место для разговоров!

— Замерзла? — мужские руки легки на плечи. Лукрецкий начал быстро растирать предплечья.

— Не трогай! — отшатнулась, упираясь спиной в стеклянную стенку душевой кабины. Поскользнулась, но Лукрецкий поддержав, не дал упасть.

— Не лучшее место для разговоров, да? — усмехнулся. Вот, что в этом, спрашивается, веселого? — Помой меня, — предложил он.

— Совсем охренел?! — а, казалось, что после всего Лукрецкий уже удивить не сможет.

Внимательно осмотрев меня… именно осмотрев, так как чужой взгляд постоянно блуждал по всем моим доступным местам… Лукрецкий сделал какие-то выводы.

— Ну, ладно, — как бы нехотя согласился он. Потянулся за мочалкой и гелем для душа.

Участвовать в этом цирке не намеревалась. В данный момент очень радовалась собственной предусмотрительности. Как раз успею сбежать, пока оборотень занят водными процедурами. Рванулась к двери, но путь мне мгновенно преградили.

— Ты куда собралась? — хмыкая, поинтересовался Влад.

— Логично, что подальше от тебя, — огрызнулась, а ведь даже не соврала. Попыталась убрать его руку, чтобы сдвинуть стеклянную дверь.

— Э-э, нет, куколка, — протянул этот паршивый пес, — если ты не хочешь вымыть меня, это сделаю я. С тобой.

— Влад, перестань! — возмутилась, когда мочалка мазнула меня по предплечью. — Ты что не понимаешь, что противен мне?