Ева Горская – Любовь (не) прилагается (СИ) (страница 39)

— Почему?

— Тебе не понравится то, что я расскажу.

— Догадываюсь, — усмехнулся мужчина и неожиданно улыбнулся, и подмигнул. Я поймала его взгляд в зеркале заднего вида. Меня бросило в дрожь от этой странной реакции. Мужчина больше не был зол. Или мне казалось, что не был. Словно, он успокоился. Словно, принял для себя какое-то решение.

— Ты будешь продолжать жить с Ксенией? — поинтересовалась у него. Не могла не задать этого вопроса. Я ведь вроде как сбежала только потому, что мне было невыносимо больно от мысли, что любимый мужчина выбрал другую. Именно этой версии собиралась придерживаться. На самом деле данная причина была второстепенной. Основная заключалась в том, что я больше не хотела жить с самим Егором. И чем ближе мы подъезжали к коттеджному поселку оборотней, тем яснее я это осознавала. Тем больше радовалась, что между нами ни сегодня, ни завтра не будет близости. Не сказать, что я раньше испытывала безумное влечение к Исаеву. Да, я его хотела. Хотела сильнее, чем остальных мужчин. Но недостаточно. Списывала все это на свои комплексы и на возможную полу фригидность. Не сказать, чтобы я уж совсем была фригидной. Иногда в постели с Егором я все-таки могла получить удовольствие. Но это происходило далеко не каждый раз. То сумасшедшее желание, которое возникает между истинными парами, между нами явно отсутствовало. Что у меня. Что у Егора. Просто я видела настоящую страсть между истинными парами. Самец обычно не воспринимал других женщин, а этот запросто удовлетворялся с моей сестрой… и не знаю с кем еще. Сейчас даже не была уверена, что Исаев хранил мне верность в течении первых месяцев совместной жизни. Безусловно, у оборотня наблюдалось желание ко мне… у меня же даже на четверть ничего подобного не замечалось. Луна, да я не всегда была достаточно влажной, когда ложилась с Егором в постель. А он меня еще упрекал в зажатости, холодности, отсутствии разнообразия… Да, я вела себя чертовски сдержанно. При мысли, что с Егором может быть нетрадиционный секс, я просто впадала в какой-то транс. А вот сейчас, словно, отрезало вовсе. Смотрела на этого мужчину, представляла, как он мог бы ласкать меня… и ничего. Ни сердце не замирало от предвкушения близости. Никакие бабочки в животе не начинали порхать… И ведь во мне почти пробудилась волчица. Я на секунду представила, что моя девочка не будет испытывать той безумной сексуальной тяги к своему самцу, и облегченно выдохнула. Надеюсь, что именно так все и будет. Тогда я спокойно смогу подыскать себе кого-нибудь благонадежного для создания собственной семьи. Крепкой семьи, о которой мечтала с тех пор, как не стало мамы. И вовсе не буду вспоминать об этом печальном этапе моей жизни.

— Да.

— Вы поедете в свадебное путешествие?

— Нет. Не знаю. Я еще не решил.

У меня появилась нехорошая догадка. Либо Егор настолько циничен, что поразвлекается с Ксенией, пока я не стану полноценной волчицей, а потом вышвырнет ее. Либо Егор собирается сохранить нас обоих. Луна, он ведь еще не знает, что я и Ксения — внучки Верховного. Мать твою, устроил гарем, извращенец гребаный! Радовать его такой новостью точно не собиралась. Ни его, ни сестру. Признаться, даже боялась предположить, кого эта новость осчастливит больше.

Вспомнила Михаила Андреевича… Если бы пропал мой отец или любой другой близкий человек, я бы вела себя немного по-другому. Казалось, что Ксения была расстроена только тем, что отец не вел ее к алтарю. Других особых жалоб на исчезновение Родцева я от нее не слышала. А мне всегда верилось, что сестра любит отца. А оказалось, что она бесчувственная сука. В очередной раз подумала, что Исаев идеально подобрал себе пару. Вот сделала бы их Луна истинными! Эти двое были бы счастливы вместе и сделали бы счастливыми всех окружающих, особенно меня, избавив от своего общества. Поймала себя на том, что мои мысли стали злее, агрессивнее. Нет, я не желала несчастий этим двоим, я просто хотела быть от них, как можно дальше.

— Егор, ты сказал, что поставишь мне метку, как только я смогу оборачиваться.

— Да. К чему ты клонишь, детка?

— А мне можно будет поставить тебе метку? — хороший вопрос. Интересный такой. Обычно метки практически гарантировали верность пары…

— Да, — неожиданно. Признаться, я ожидала услышать: «Нет!» А Исаев даже не раздумывал.

— А Ксения? Что будет с ней? — думала и пыталась чувствовать, задаваясь вопросом: «Что я испытываю к сестре?» Любила ли я ее? Не знаю точно. То, что была привязана однозначно… а вот дальше… Вообще, сложно испытывать симпатию к тому, кто тебя презирает. Забавно так. Мне раньше даже в голову не приходило, что часть моих истинных чувств может оказаться придуманными. Да, я должна была уважать альфу. Так принято. Но я не уверена, что уважала Родцева. Вернее, уверена в обратном. Я его боялась, но не уважала. С Исаевым примерно та же история. Да, я должна была испытывать родственные чувства к сестре. Но… То ли я стала смотреть на мир не через иллюзорные розовые очки. То ли просто несколько зачерствела. Правда, беспокоиться о будущем Ксении не перестала…

— В зависимости от того, успеет ли она забеременеть за это время.

— Что?! — поверить не могла, что Исаев это произнес. Он по-прежнему собирался получить от Ксении наследника? Какой цинизм. И какая я дура! Дура, настолько идеализировавшая когда-то этого мужчину. Ведь изначально считала его чуть ли не спасителем. А ведь он ничуть не лучше Родцева или Родищева… если не хуже.

— Ты слышала, — огрызнулся мужчина.

— Ты. Что. Хочешь. Сказать. Что. Если. Сестра. Забеременеет. Будет. Так. И. Жить. С. Нами. Всю. Жизнь? — возмутилась. Искренне возмутилась, стоило лишь представить свою будущую жизнь. Я надеялась, что мне удастся сбежать. Но я не была уверена в этом на сто процентов. А вот если дойдет до того, что Исаев поставит мне метку… в таком случае я от него уже никуда не денусь. И даже сам Верховный, оказавшийся скорее всего моим дедушкой, мне не поможет. Ведь по закону оборотней я буду принадлежать этому мужчине. Буду его собственностью. Он, конечно, не сможет делать со мной все, что пожелает. Бить, например, волчиц не одобряется. И я могла бы пожаловаться… но это только в теории. На самом деле среди волков, как и людей, тоже хватало самодуров, вроде Исаева, Родцева и Родищева, и не дай Луна с таким связать себя парность. Многие этого не понимали, а потом страдали всю жизнь. А вот я… Пусть я была наивна во многих вопросах… Пусть не знала жизни… Но я видела на собственном примере, что бывает… Вспомнила про маму и захотелось разреветься от безысходности. Да, я была довольно маленькой, когда она ушла… Родцев ее не обижал, но… Только сейчас я стала осознавать, в какой капкан она угодила на самом деле. Ведь жила по сути в золотой клетке и даже не имела права голоса в воспитании собственной дочери. Я не видела ссор матери и отчима. Но очень хорошо помнила, как отчим ее осаживал, когда она пыталась защитить меня и наказать Ксению, которая что- нибудь натворила:

— Она будущая волчица. Дочь альфы. Она имеет право поступать так, как ей хочется, — обычно говорил Михаил Андреевич.

— И ты будешь продолжать спать с нами обеими?

— Нет, Акса. В общем-то, парная метка подразумевает верность, — я как-то облегченно вздохнула, проецируя ответ оборотня на возможную и такую нежеланную жизнь. — И в лучшем случае Ксения поживет с нами годика полтора, пока беременна и кормит, потом я ее пристрою, детка, обещаю.

— Куда пристроишь?

— Твоя сестра сильная и красивая сука. Поверь мне, я смогу ее довольно выгодно продать.

— Егор! — воскликнула, просто задыхаясь от негодования.

— А что такого? Не строй из себя ханжу, — отмахнулся мужчина. — Это бизнес, детка. Просто бизнес. Как и наш с ней брак, просто деловая сделка. Приятная такая деловая сделка, — протянул мужчина и осклабился. Увидела его ухмыляющееся лицо. Практически весь разговор мы ловили отражение лиц друг друга в зеркале заднего вида. Только сейчас подумала, что красивая внешность Исаева лишь оболочка. Стоило ему показать истинную сущность, как вся внешняя красота растворялась в каком-то смраде, приоткрывая безобразную личину. Вот и сейчас, Егор был вроде бы самим собой, довольно улыбался… скалился… а я смотрела на него и не узнавала… вернее узнавала, но видела не привычную смазливую физиономию, а нечто отталкивающее.

— А ребенок?

— Щенок останется со мной в любом случае…

— Без матери? — это было жестоко оторвать младенца от материнской груди. Хотя… Исаев сказал что-то про полтора года… Девять месяцев беременности и девять месяцев на то, чтобы его выкормить.

«Мразь! Какая же он мразь!», — это единственная мысль, которая вертелась в сознании. Я так запуталась в собственных чувствах, уже не могла понять какая Ксения на самом деле, но упорно продолжала верить, что она будет хорошей матерью. Заботливой. Внимательной. Любящей. Ведь она — волчица. А у них инстинкт материнства заложен в крови на уровне фундамента. Это ведь инстинкты, против которых ты ничего не можешь поделать.

— Почему? — не понял оборотень. — У него будет прекрасная мать.

— Но как же это?! — ведь Егор только что сказал: «В лучшем случае Ксения поживет с нами годика полтора, пока беременна и кормит, потом я ее пристрою, детка, обещаю». Он что сам себе противоречит?