Ева Фёллер – Золотой мост (СИ) (страница 53)

Пока нам с головы до пят наводили красоту, я совершенно измучилась, но покорно принимала участие во всем, потому что Мари попала в свою стихию. Она словно стремилась достичь высшей формы совершенства, и, на мой взгляд, было бы подло испортить ей удовольствие. Процедура напоминала передачу «Снимите это немедленно», где участницам позволяется увидеть обновленных себя лишь в самом конце. Минетта специальной тряпочкой полировала мне ногти, выщипывала брови, наносила за ушами приятно пахнувшие духи, завивала волосы раскаленными щипцами и делала макияж, а я все это время в нижнем белье и чулках сидела на скамеечке, и смотреть в зеркало мне запрещалось. Платье я тоже еще не видела. Зато как следует рассмотрела нижнее белье, оно поразительно походило на своих собратьев из двадцать первого века. Похожий на корсет плотно облегающий лиф со шнуровкой, а в качестве трусиков что-то вроде боксеров с бантиками и рюшами. На вид все вещи казались безумно дорогими. Греховной роскошью были и тончайшие шелковые чулки кремового цвета, закреплявшиеся выше колена подвязками.

Затем мне велели с закрытыми глазами надеть платье. Пока Минетта вокруг меня что-то поддергивала, застегивала многочисленные крючочки и поправляла складочки, я ощущала мягкость струящейся ткани и вдыхала нежный аромат цветов. У Мари вырвалось несколько восторженных ахов и охов, из чего я заключила, что все выглядело так, как она себе и представляла. Она взяла меня за руку и потянула за собой на несколько шагов вперед.

– Еще нельзя, еще нельзя! – воскликнула она. – Только когда я скажу!

Ее волнение было заразительным. Я чувствовала себя как Золушка после встречи с доброй феей.

– Теперь можешь открыть глаза.

Я уперлась взглядом в зеркало и в первую секунду зажмурилась, потому что отражение имело со мной лишь отдаленное сходство и чем-то действительно напоминало Золушку. Мой наряд был из белого, затканного серебряной нитью шелка. Платье с узким верхом спускалось от талии в пол широкими мерцающими волнами. Рукава плотно облегали руки до локтя, а дальше превращались в маленькие шедевры из водопада кружев. Верх украшала вышивка из перламутра. Тем не менее платье не выглядело перегруженным – просто сказочно прекрасным. Филипп и правда создал настоящее чудо.

Но и Минетта потрудилась на славу. Она уложила мои волосы в греческом стиле, вплетя в них нити жемчуга и оставив по бокам обилие струящихся локонов. Макияж преобразил меня до неузнаваемости. Обычно я почти не пользовалась косметикой, но Минетта на нее не поскупилась. Выбелив лицо, она основательно выделила сурьмой глаза и подкрасила губы хной – стиль, прямо скажем, не на каждый день, но исключительно подходящий для такой важной вечеринки.

– Нравится? – спросила Мари.

Я только молча кивнула, не в силах оторвать взгляд от зеркала.

– Это работа моего нового портного. Он показал мне эскиз, и я пришла в восторг. У этого молодого человека настоящий талант, его непременно ждет большое будущее.

Я обернулась к ней, и мне снова пришлось зажмуриться, потому что своим видом она сразила меня наповал. Все известные мне топ-модели по сравнению с ней могли собирать вещи и отправляться на покой. От этой сияющей, безупречной красоты просто дыхание перехватывало. Ее платье, волшебное творение из затканного золотой нитью шелка, по фасону походило на мое, только сидело на ней гораздо лучше, и ее декольте производило куда большее впечатление.

– Мари, ты великолепна, – восхитилась я. – На балу тебе не будет равных.

Она покраснела от удовольствия, но покачала головой.

– Самой прекрасной, как всегда, будет королева.

Мое хорошее настроение тут же испарилось, как не бывало.

– А что, если… – «если мы не сумеем вовремя передать ей бриллианты», хотела сказать я, но промолчала, чтобы не сглазить.

– Она наденет вуаль, – сказала Мари. – Поэтому сначала будет незаметно, что колье нет.

– Тогда мы, может быть, и успеем.

Пожав плечами, Мари вздохнула.

– Будем надеяться на лучшее, – без всякого перехода она вдруг сделала несколько танцевальных па, шурша раскачивающимися юбками. – Хватит об этом. Мы же еще совсем не готовы! Взгляни на туфли. И вот на этот веер! Смотри, какая прелестная вышивка на масках! Разве не чудо?

Оставшееся время проскочило как-то незаметно, и наконец настал тот миг, когда к дому подъехала карета и мы отправились к Лувру. Дед Анри делал нам комплименты, восхищаясь бальными платьями, но настоящей радости я не испытывала. У меня живот сводило от напряжения, потому что теперь отступать было некуда. Этим вечером все должно решиться.

Я с благоговением оглядывалась в бальном зале. Он был огромных размеров, и праздничное убранство пугало своей роскошью. Повсюду горели свечи в многоруких канделябрах и в гигантских, мерцающих бесчисленными хрустальными подвесками-каплями люстрах, что свисали с потолка, наполняя помещение мягким светом. Обтянутые дорогим шелком стены служили достойным фоном для больших картин, среди которых я обнаружила оригинал кисти Рубенса. Я остановилась перед ним, пораженная одной мыслью. Через несколько столетий тут будут висеть картины и других знаменитых художников, потому что в королевском дворце откроют музей, но сегодня здесь шумит бал-маскарад, и я в нем участвую. В углу расположились музыканты, игравшие что-то веселое. Прибывающих мало-помалу гостей слуги по очереди обносили напитками. Собралось уже значительно больше сотни человек, они беседовали небольшими группками, все в шикарных нарядах – и в масках. В прошлом маска считалась у знати модным дополнением к бальному наряду, не только во время карнавала.

Я в целях безопасности надела мою кошачью маску, из-за чего пришлось немного поспорить с Мари. Ей хотелось, чтобы я выбрала кремовую, украшенную жемчугом, которую она приобрела специально к моему платью. Но я настояла на своей кошачьей, объяснив это тем, что привезла ее из родной страны и хочу носить в память о ней – в какой-то степени это даже соответствовало действительности. Удивительным образом Мари сразу все поняла и больше не возражала.

У меня было ощущение, будто время утекает как песок сквозь пальцы. С тех пор как мы приехали, ничего не происходило. Первые пятнадцать минут праздника я провела, таскаясь вместе с дедом Анри и следом за Мари, словно пришпиленная к ее юбке, от одной группки к другой и постоянно оглядываясь по сторонам. Масок вокруг было так много, что обнаружить знакомое лицо казалось почти невозможным, приходилось очень сильно концентрироваться. Король и королева еще не появлялись, Ришелье тоже не показывался. Зато я узнала несколько человек, которых встречала прежде в других местах, например, маркизу де Рамбуйе и кое-кого из гостей ее салона. Попадались нам и некоторые посетители вечеринки Мари.

Ни Хосе, ни Себастьяно до сих пор не объявлялись, и я все еще надеялась, что Хосе за это время удалось отыскать Себастьяно и вернуть ему память. А значит, оставался хотя бы маленький шанс, что королева уже получила свое колье. Как только она появится, все станет ясно. Если она придет в вуали, нам поможет только план Б. А для этого, в свою очередь, необходимо, чтобы наконец нарисовался этот подлый предатель Гастон. Пока что я нигде его не обнаружила.

Как бы то ни было, в толпе я несколько раз видела Филиппа и Сесиль. На те деньги, что я им дала, они раздобыли себе костюмы для предназначенной им роли и подкупили церемониймейстера, чтобы он пропустил их на бал. Тут все шло по плану, но условленного сигнала они еще не подавали. Волей-неволей пришлось набраться терпения, хотя мне было очень худо от волнения и тревоги. До официального открытия банкета оставалось совсем недолго – в соседнем зале для гостей накрыли гигантский праздничный стол. Когда все усядутся, будет слишком поздно, ведь тогда королеве уж точно придется откинуть вуаль, и все откроется.

Люди вокруг меня предавались светским беседам ни о чем. В основном сплетничали о тех, кого здесь не было и о ком я никогда не слыхала. Пока вдруг не прозвучало знакомое мне имя.

– Говорят, де Порте туманной ночью уехал из города. Ходят слухи, что он собирался драться на дуэли с Бутевилем, но потом струсил и предпочел бежать.

– Кто это говорит? – вырвалось у меня. – Уж не сам ли Бутевиль?

Обращенных на меня удивленных и снисходительных взглядов я просто не замечала.

– Если он утверждает это, он лжет. Де Порте дрался на дуэли. Он был не трус, а человек чести.

– Он был? – растерянно спросила одна из дам.

– Его секунданты наверняка смогут рассказать об этом больше.

– Вот, значит, как! – воскликнул какой-то мужчина. – Я так и знал, что видел сегодня именно карету де Порте. Никуда он не сбежал!

– Это было бы на него совсем не похоже, – согласился другой.

– Пора вывести Бутевиля на чистую воду! Скольких он уже положил на дуэли?

– Бедная его молодая жена!

Все разом заговорили наперебой и хотели меня расспросить, но в эту минуту в другом конце зала появился Себастьяно. Он был без маски и в гвардейской форме, выражение его лица не обещало ничего хорошего. Я тут же поняла, что все осталось по-прежнему. Память к нему все еще не вернулась. Но, несмотря на маску и разделяющее нас расстояние, он сразу же узнал меня.

С грозным видом он двинулся в мою сторону. И я сделала то, что было единственно разумным, – бросилась наутек.