Ева Фёллер – Золотой мост (СИ) (страница 16)

– Прекрасная идея. Но, может, ты подскажешь заодно, как это сделать? Мне, что ли, пойти к нему и сказать: «Эй, не желаешь ли сегодня ночью прогуляться со мной по мосту?»

– Почему бы и нет? В конце концов, вы пара, и к тебе он скорее прислушается, чем ко мне.

– Ты забыл про одну маленькую деталь. Мы – не пара. Во всяком случае, в данный момент. Он меня вообще не знает!

– Вот это, дорогая Анна, тебе и нужно изменить. Ты должна убедить его, что вы созданы друг для друга. И в первую очередь, что эта ночная прогулка стоит того, чтобы ее совершить.

– И как именно мне нужно действовать?

– С помощью женской хитрости! Романтическая прогулка, поцелуи под луной – почему бы этому всему и не сработать? В конце концов, один раз он в тебя уже влюбился.

– Ну супер! – разочарованно ответила я. – Ничего не скажешь, грандиозный план.

– Звучит как-то саркастически.

– Потому что это и сказано с сарказмом.

Мне вспомнились последние слова Себастьяно. Лучше тебе поискать для своих амурных дел кого-нибудь другого, малышка Анна. И не стоит пытаться залезть на дерево, которое для тебя слишком высоко.

– Он считает себя существом высшего сорта, – объявила я, охваченная внезапным негодованием. – В образе Золушки я, видимо, не пробуждаю в нем охотничьего инстинкта. – И в раздражении прибавила: – Он мне тут даже сам заявил, что я его не привлекаю. Может, придумаешь, что с этим делать?

Гастон посмотрел на меня более внимательно:

– Хм, да, вид у тебя сейчас не больно-то привлекательный. Ты что, всю ночь кутила? – Он ткнул пальцем в мое платье: – Выглядит так, словно ты поразвлеклась на славу.

– Ну еще бы. На вечеринке зажигала. И если уж веселиться – то до упаду, вот я только что в грязи как следует и вывалялась. – Я, в гневе отдернув порванный рукав, показала ему содранные до крови ладони. – Упала я, понятно? И ночью я почти не спала, потому что Сесиль хотелось поболтать! Вдобавок спала я на полу, – с горечью я указала на соседнюю комнату, где в открытую дверь видна была широкая, заваленная подушками кровать. – С твоим бюджетом не сравнить.

– Я по делам здесь часто бываю, – стал защищаться он. – Поэтому, ясное дело, хочется устроиться поудобнее. – Он откашлялся: – Если история затянется, я подыщу тебе пристанище получше.

– Что значит «затянется»?

– Ну, дольше, чем до следующей смены фаз Луны. Ведь может же так случиться, что тебе понадобится время, чтобы убедить Себастьяно.

– А до смены фаз я буду спать у Сесиль на полу, что ли?

– Я позабочусь, чтобы она поставила для тебя кровать. Ты должна жить у надежного человека, который не станет задавать лишних вопросов и поможет в быту. Она родилась в Париже и знает город как свои пальцы.

– Пять пальцев, – поправила я.

– Что? – он посмотрел на меня с недоумением.

– Нужно говорить «как свои пять пальцев», а не «как свои пальцы».

– О, спасибо! – с довольным видом улыбнулся он. – Всегда рад узнать что-то новое. Здорово, что мы можем говорить по-немецки, не пользуясь универсальным режимом.

Ага. Значит, он называет межгалактический преобразователь универсальным режимом.

– Это официально принятое выражение? – спросила я.

– Нет, его только я использую. Мне оно кажется очень подходящим.

– А с кем-нибудь из Старейшин ты уже об этом говорил? Я имею в виду, про универсальный режим. Откуда он взялся и кто его создал. И о блокировке. Как ты называешь блокировку?

– Просто блокировка, – сказал Гастон. – А что касается разговоров, ты же знаешь этих Старейшин. Их можно тысячу раз спрашивать, ни одного ответа не получишь.

Да, это я знала на собственном опыте. И все-таки не исключала вероятности, что Гастон осведомлен обо всем несколько лучше. Но, видимо, он был таким же рядовым сотрудником, как мы с Себастьяно.

– Так что же мы будем делать дальше? – спросила я. – Как-то ведь мне нужно к нему подобраться, если я собираюсь его в чем-то убедить.

– Кажется, у меня родилась гениальная идея.

Я нашла идею довольно глупой, но в нашем положении особого выбора у меня не было, и я согласилась. Прежде чем начать действовать, нужно было срочно привести себя в порядок, поэтому мы с Филиппом сперва вернулись на Рю Персе, пройдя несколько долгих километров, по крайней мере об этом говорила боль в ногах, засунутых в разболтанные сандалии Сесиль. Только когда мы уже почти пришли, я вспомнила, что Эсперанца положила мне в мешок и туфли.

На этот раз мы пересекли Сену по другому мосту, какому-то деревянному сооружению, скорее производившему впечатление временного.

– А почему мы не пошли по мосту Нотр-Дам?

Филипп смущенно откашлялся:

– Этот путь короче.

Ага. Значит, надушенный Батист был прав, упрекая Филиппа, что тот делает крюк специально из-за него. Но сердиться на Филиппа я не могла, в конце концов, благодаря ему я наткнулась на лавку Эсперанцы. Хотя не исключено, что, даже если бы мы пошли более короткой дорогой, я все равно нашла бы ее, и, вероятно, совсем в другом месте.

– А это что за мост? – поинтересовалась я. – Просто чтобы знать, когда буду ходить по городу одна.

– Понт-о-Шанж.

Я остолбенела. Этот простой, похожий на временное сооружение мост использовали как портал? Рассмотрев здания на другом берегу, я действительно узнала старый дворцовый комплекс с башнями или по крайней мере отдельные его части, которые видела с моста Понт-о-Шанж в своем настоящем времени. Чуть дальше вниз по реке виднелся Пон-Неф, еще один сохранившийся до наших дней мост.

– Еще четыре года назад Понт-о-Шанж был большим и роскошным, – рассказал Филипп. – В этом месте через реку шел еще и второй мост, Пон-Маршан. Всего здесь стояло четыре ряда домов. А потом случился страшный пожар, в течение нескольких часов все сгорело дотла. Мост собираются построить заново, но для этого нужно время.

Я спросила себя, не связано ли разрушение моста с находившимся здесь порталом. Когда мы шли по нему, я с любопытством озиралась вокруг, но ничего примечательного так и не обнаружила. Только на середине мне показалось, что по спине пробежал озноб, но, возможно, у меня просто разыгралось воображение.

Когда мы пришли на Рю Персе, Сесиль все еще спала. Прошло какое-то время, прежде чем нам удалось, барабаня в дверь, вытащить ее из постели, и настроение у нее было соответствующее. И все же спустя несколько минут она стала гораздо любезнее, поскольку Филипп передал ей пригоршню серебряных монет. Гастону пришлось раскошелиться, чтобы обеспечить мне на ближайшие дни надежный кров. Я ни словом не обмолвилась о том, что теперь у меня самой есть деньги, потому что у Гастона наличных, судя по всему, было предостаточно. Одни его чулки стоили, вероятно, целое состояние, поэтому я не посчитала нужным растрачивать собственные средства. По своему печальному опыту я знала, как важно, когда застрял в прошлом, иметь хоть какой-то неприкосновенный запас. В тяжелых случаях на счету был каждый цент. Или каждый денье, если считать в местной валюте.

По пути к дому Сесиль Филипп рассказал мне о ходивших здесь в обороте монетах. Двенадцать денье равнялись одному су, а двадцать су – одному ливру, причем ливр был не монетой, а лишь счетной единицей на основе массы серебра, состоящей из определенного количества денье или су. Кроме того, в обращении ходила еще золотая монета под названием экю, самая ценная, стоившая несколько десятков ливров. Сколько точно, Филипп и сам не знал, ведь у него никогда не было золота. А еще можно было расплачиваться монетами других государств, главное, чтобы они не оказались фальшивыми.

Филипп разъяснил мне и покупательную способность этих денег, ну, например, за сколько можно пообедать, сколько стоит пара обуви или аренда комнаты в месяц. С моим запасом я могла протянуть довольно долго. Мне ведь много не надо. Спать я могла у Сесиль, получая к этому, как она мне великодушно пообещала, ужин и вино для сладкого засыпания. Одежды, благодаря Эсперанце, у меня тоже было достаточно. А есть и пить я буду на рабочем месте, о котором должен договориться Гастон. Предполагалось (в этом и состояла «гениальная идея» Гастона), что я буду обслуживать посетителей в таверне «Золотой петух», куда постоянно захаживал Себастьяно со своими приятелями-мушкетерами. Там-то я и смогу опять встретиться с ним, сделав вид, будто встреча абсолютно случайная.

– Я лично знаком с хозяином, – заявил Гастон. – Классный ресторатор! Это у него готовят те вкуснейшие паштеты. Кстати, там еще и буйабес великолепный. Попробуй непременно.

Есть мне по-прежнему не хотелось, но, когда Сесиль предложила кусок вчерашнего засохшего хлеба, я не сказала «нет». За это время хлеб стал твердым, как сухарь, но желудок успокоил. Филипп принес воды из колодца и, пока я мылась и переодевалась, ушел добывать для меня матрас. Сесиль дала мне горшочек с мазью для заживления ран, чтобы обработать ссадины, и снова угнездилась на кровати, прихватив бумагу и перья. Она делала заметки к новой пьесе, придумывала для нее сюжет.

– Меня очень вдохновила комедия, о которой ты мне рассказала, – Coq au vin. Я построю на этой идее свою историю. Пьеса получится чудесная! Буду регулярно сообщать тебе, как продвигается работа.

Я бы лучше побольше узнала о ее ужасном браке с надушенным Батистом, но расспрашивать все-таки не решилась, посчитав это бестактностью. В любом случае сейчас Сесиль казалась не слишком уж несчастной, а скорее, наоборот, вполне довольной жизнью. Отчасти ее настроение, конечно, объяснялось деньгами и классными идеями для новой пьесы, но наверняка свою роль играло и вино, которым она заправлялась в больших количествах. Пусть даже она прилично разбавляла его водой, но при выпиваемых объемах это уже тянуло на хорошую утреннюю попойку.