Ева Фёллер – Волшебная гондола (страница 48)

– Мой господин сейчас подойдет, – сказал он.

Я поблагодарила его и осмотрелась по сторонам. Судя по виду этой комнаты, она использовалась как кабинет. У окна стояла конторка с чернильницей и пером. Рядом с камином расположился стол побольше, на котором лежали раскрытые фолианты и документы в свитках. На стене висела полка с десятками книг – неоспоримое свидетельство богатства Тревизана. С книгами дело обстояло так же, как и с пряностями. В эту эпоху они были настолько редкими и дорогими, что мало кто мог их себе позволить. Моя коллекция книг о Гарри Поттере и то превратилась бы здесь в баснословно щедрое приданое, а если бы я прихватила с собой полную коллекцию «Сумерек», молодые холостяки, желающие жениться, выстроились бы ко мне в очередь. Я ненадолго погрузилась в приятные мысли о том, как с помощью пары книг и перечницы превращаюсь в самую желанную девушку в Венеции. Мой взгляд остановился на деревянном глобусе, который красовался на столе. Он выглядел очень дорогим. Части света были выполнены в виде деревянной мозаики, но мастер, который их сделал, дал волю воображению: Северная и Южная Америка были похожи на узкие длинные полоски. Африка, напротив, была слишком крупной, особенно на юге. По сравнению с ней Азия выглядела какой-то хилой. И, несмотря на то, что на географии я лишь изредка прислушивалась к словам учителя, я была уверена, что такой своеобразной Арктики я еще никогда не видела. Антарктиды вообще не было, вероятно, на нее не хватило дерева.

– Континенты выполнены по новейшим топографическим картам, – сказал Тревизан у меня за спиной. Он вошел в комнату и с гордостью показал на глобус.

– Да, все это очень… красиво. И все это без… спутников и GPS, – хотела было сказать я, но слов на замену вообще не нашлось. Но это, похоже, ничуть не потревожило Тревизана. Он улыбнулся мне.

Я почувствовала облегчение. Слава богу, он в хорошем настроении!

– Что привело вас сюда, маленькая кошечка? Как поживает ваш дорогой кузен? Кстати сказать, я считаю Себастьяно весьма остроумным молодым человеком. Я необычайно ценю наши разговоры о политике, его суждения важны для меня. То, что он разделяет мое непопулярное мнение о недавнем решении Совета касательно строительства кораблей и морской торговли, поддерживает меня в моем стремлении дальше настаивать на своем – сдаваться еще слишком рано.

– Он заболел, – выпалила я.

Тревизан посерьезнел.

– Надеюсь, ничего опасного?

– Ему пришлось отправиться в госпиталь! – Похоже, мое беспокойство было заметно со стороны, поскольку Тревизан подошел ко мне и сочувственно взял за руку.

– В какой? Я пришлю к нему лучшего врача!

«О нем уже заботятся Иззи и Мередит», – чуть не вырвалось у меня, но такой ответ явно не подошел бы. Так что мне пришлось придерживаться правды – по крайней мере, той, которую я могла рассказать.

– Я не знаю, где он. Его отвел туда хороший друг, который обязательно скоро вернется, и тогда я смогу все узнать.

– Сообщите мне, чтобы я мог отправить к нему врача.

Я кивнула, а затем перешла к основной причине моего визита, в надежде, что мои слова прозвучат убедительно. Если бы я могла врать хотя бы вполовину так же хорошо, как Кларисса, с этим не было бы никаких проблем. Я осознавала, что в этом деле мне еще есть чему поучиться, поэтому, описывая произошедшее Тревизану, я не смотрела ему в глаза, а рассматривала извилистую полоску Америки на глобусе.

Я рассказала, что еще один друг моего кузена ранним утром сопровождал меня на молитву в церковь. Там наше внимание привлекла темная, подозрительно выглядящая фигура, и мы заподозрили, что это грабитель.

– Друг моего кузена втолкнул этого человека в сакристию, а я бросилась к двери, чтобы позвать стражу. Но тут дверь распахнулась снова, и я, к своему ужасу, увидела, что друг моего кузена без сознания лежит на полу. Его ударили подсвечником.

– Грабитель ударил? – спросил Тревизан.

– Ох… На самом деле это был не грабитель. Это был монах. Тут произошло… недоразумение.

Я постаралась скрыть свое замешательство, вложив в свои слова убедительное возмущение. Это удалось мне без особого труда, потому что монах и правда вел себя отвратительно.

– Он ударил бедного Бартоломео не один раз, он продолжал бить его, хотя тот уже без сознания лежал на полу. Потом он, держа подсвечник, направился ко мне.

Тут я сделала выразительную паузу. Лицо Тревизана приобрело мрачное выражение.

– Он хотел ударить вас? Беспомощную хрупкую девушку? В церкви?

– Подсвечником, – подтвердила я. – Мне оставалось только убежать. Вот я и оказалась здесь.

– И теперь вы хотите, чтобы монах понес наказание за свое неподобающее и грубое поведение?

– Вовсе нет, – смущенно сказала я. – Я просто хотела бы, чтобы Бартоломео отпустили из темницы. Ведь монах передал его страже, и его увели.

– Назовите мне полное имя Бартоломео, и он сегодня же будет на свободе.

Я облегченно выдохнула и радостно посмотрела на Тревизана.

– Фамилия вашего друга Бартоломео, – напомнил он.

О! Проклятье! Мне следовало заранее подумать, что он у меня ее спросит.

– Сейчас мне что-то ее никак не вспомнить, – запинаясь, пробормотала я. – Бартоломео, как я уже сказала, хороший друг моего кузена. И я уверена, что часто слышала его фамилию, но моя память… – Я нервно сглотнула. – Ему примерно столько же лет, сколько моему кузену Себастьяно, и он довольно плохо выбрит. Иногда он кажется весьма угрюмым, думаю, и сейчас тоже. И он носит синюю кофту.

– Этого хватит, чтобы его освободить, – пробурчал Тревизан. – Уже к вечерне он будет на свободе, я вам обещаю. Так или иначе, я вам лично обязан.

– Ох… правда? – ошеломленно спросила я.

Он кивнул.

– В тот вечер, на балу – помните, как вы внезапно ворвались в водный зал, как раз когда я разговаривал там с братьями Малипьеро?

Я кивнула. Помню ли я! В конце концов, этим я спасла ему жизнь.

– Вы спасли меня, – продолжил он.

Как он мог об этом узнать?! Я посмотрела на него, совершенно сбитая с толку.

– От ужасной участи – быть благодарным за что-то Малипьеро, – добавил Тревизан. – За какой-то глупый подарок, с помощью которого они представили бы все так, будто как-то со мной связаны. Если бы им это удалось, я бы предпочел умереть.

– О. Вот как. Понимаю. – Мой смех прозвучал несколько неуверенно. – Должно быть, это был подарок, который вам бы все равно не пригодился.

– Это была гондола, – сказал он. – Во всяком случае, Пьетро Малипьеро упомянул это вчера на собрании. На что я ответил, что две гондолы у меня уже есть, и к тому же я все равно не могу пользоваться двумя одновременно.

– Вы отвергли подарок?

Тревизан кивнул.

– Это было круто, – сказала я. Барьер превратил последнее слово в «прозорливо», и мне показалось, что это еще круче.

Я задумалась о том, не выдать ли мне ему что-то запретное, быть может, сообщить, что когда Малипьеро сказал «упадете замертво» – это была не пустая фраза, а кровавая правда.

В конце концов я решила, что попробовать стоит.

– Малипьеро – они и правда были бы рады увидеть вас мертвым.

Бум! Я это выговорила. И барьер мне не помешал!

Взгляд Тревизана стал настороженным.

– Что привело вас к такому выводу, маленькая кошечка?

«У него уже шпага была наготове», – хотела сказать я. Но не получилось выговорить ни звука. Эта информация была под запретом.

Зато второй намек оказался удачным.

– Я увидела это в его глазах. – Это была совершенно чистая правда.

«Он хотел убить Себастьяно и меня». – Еще одна неудачная попытка, эти слова произнести не удалось. Но следующее предложение вышло с легкостью.

– Малипьеро ни в чем нельзя доверять. Альвис особенно опасен. Он способен на все.

Тревизан кивнул.

– Я тоже так считаю, маленькая кошечка. И то, что вы разглядели кровожадность в глазах Альвиса, еще сильнее убеждает меня, что я должен быть начеку. Потому что я вижу в его глазах то же самое. Он хочет моей смерти.

Когда он это произнес, по моей спине пробежал холодок. Его слова прозвучали будто… пророчество.

– Вы должны защитить себя! – горячо предложила я. – Нельзя, чтобы он получил преимущество. Это будет крайне плохо для будущего Венеции!

И это мне тоже удалось беспрепятственно произнести. Потому что я произносила лишь то, что и так согласовывалось с представлениями Тревизана.

– Я буду осторожен, – сказал Тревизан. – Могу я предложить вам немного перекусить? Может, вина? Мне кажется, вам необходимо подкрепить силы.

Я с благодарностью отклонила его предложение, хотя легкое опьянение, возможно, помогло бы мне лучше справляться со страхом за Себастьяно. Может, глоточек вина даже поможет мне забыть, что мой дезодорант находится за полтысячелетия от меня.

Я бы охотно еще немного побыла здесь, в этой уютной комнате, потому что отеческая манера Тревизана, его седеющие волосы и любезная улыбка напоминали мне о папе, которого мне ужасно не хватало.

Но мне нужно было сообщить Клариссе, что Барта освободят, чтобы Якопо не пришлось впустую утруждать свою бедную хромую ногу.

Так что я еще раз от всей души поблагодарила Тревизана и распрощалась с ним. Слуга проводил меня к выходу.