Ева Фёллер – Волшебная гондола (страница 17)
– Знаешь что, из-за тех денег, которые ты мне дал – это было довольно много, во всяком случае, судя по тому, что я к настоящему времени успела узнать. Нам следовало бы договориться о курсе обмена, чтобы я знала, сколько я должна тебе отдать, когда мы вернемся домой. Чем ты недоволен?
– Ты отдала ей почти все?
– Ну да…
– Ты отдала их Клариссе!
Я вздрогнула под его сердитым взглядом.
– Мне показалось, что так будет честно, – возразила я. – Она торчит здесь уже не первый год и пашет как сумасшедшая, и у нее даже нет никакой путной одежды! Разве она этого не заслужила! Она же никому ничего не сделала!
– Вероятно, она все-таки не рассказала тебе всю правду.
– Нет, как раз таки рассказала! – торжествующе воскликнула я. – Она сказала мне, что ее вовсе не должны были казнить, на самом деле она раньше сбежала из Парижа.
Себастьяно покачал головой.
– Просто забудь об этом.
– С какой стати? Почему я не могу хоть немножко облегчить ее тяжелую жизнь?
– Может, потому, что она сама обрекла себя на все это?
– Только потому, что она по неосторожности упала в воду? Сам подумай, вообще! – я немного помолчала. – Или у тебя на этот счет другое мнение?
– Об этом я ничего не могу тебе рассказать.
Ага, это мы уже слышали. Проклятый барьер. Но вскоре мне будет уже совершенно все равно, потому что скоро я совершу путешествие на пятьсот лет вперед.
Мы подошли к Гранд-каналу. По диагонали от нас, на другом берегу, виднелось самое прекрасное венецианское палаццо – Ка-д'Оро, по крайней мере, в будущем оно называлось так, и в нем располагался музей. Увидеть его здесь, в историческом окружении, прямо передо мной, в точности на том же месте – это было как обещание возвращения, как связь с моим собственным временем, с правильным временем. Со временем, где есть мороженое «Häagen-Daz» и фейсбук. Чао, пшенная каша и уборная на улице!
С надеждой я всматривалась в канал. Поверхность воды блестела на солнце как золото, все было мирным и успокаивающим. Тишина казалась почти осязаемой, ведь ближайшая моторная лодка находилась от нас буквально на расстоянии вечности. Только гондолы тянулись одна за другой по своим маршрутам, разноцветные, а не черные, потому что закон против роскоши еще не был принят. Вскоре все это действительно
Затем я увидела красную гондолу. Она появилась из бокового канала и стремительно приблизилась к нам. Одноглазый старик стоял у кормы, рассекая воду размашистыми движениями весла.
Увидев меня, он прищурил оставшийся глаз. Он ухмыльнулся мне, и бесчисленные складки и морщины испещрили его лицо.
– Мне кажется, кое-кто этого совсем не ожидал, – сказал он скрипучим голосом.
У меня снова возникло ощущение, что я откуда-то его знаю, но затем Себастьяно подтолкнул меня в лодку.
– У нас осталось мало времени!
Я поспешно взошла на борт гондолы. Себастьяно элегантно прыгнул следом за мной, и я снова удивилась его подвижности. Хотя я едва могла дышать от поглотившего меня напряжения, я отчетливо различила, какие у него синие глаза. И от него приятно пахло – я ощутила это, когда он усадил меня на скамью и уселся рядом. Не дезодорантом, шампунем или чем-то подобным. Просто… как-то правильно.
Я ждала, пока мы отчалим, но ничего не происходило. Старик поднял весло и сидел, склонив голову. Он бормотал что-то непонятное.
– Сейчас, – сказал Себастьяно. И тут я увидела, как от бортов лодки поднимается серебристое сияние. Сначала тонкая светлая линия, затем плоскость, как занавес из ослепительного света, который вытягивался снизу вверх, поднимаясь все выше, пока не заполнил все поле зрения. Я задержала дыхание, ожидая, когда раздастся гром. У меня в голове толкались бесчисленные вопросы, например, окажусь ли я в будущем голой. И вернется ли ко мне при приземлении моя сумка с айподом внутри. Буду ли я помнить обо всем случившемся. От последнего вопроса у меня уже начала раскалываться голова, и за долю секунды до того, как свет поглотил все, я собралась сказать Себастьяно, что была рада с ним познакомиться. Несмотря ни на что.
Но на это уже не было времени. Слепящий свет взорвался с оглушительным грохотом. И все погрузилось в глубокую непроглядную тьму.
Часть вторая
Венеция, 1499
Как и в прошлый раз, когда я пришла в себя, снова была ночь. Я лежала плашмя на спине, но никто не стал накрывать мое лицо мешком, так что я могла видеть звездное небо. И я не была голой, насколько я смогла понять, поспешно ощупав себя. Ясно, подумала я, в принципе логично, что одежда по-прежнему осталась на мне. Вещи, которые попадали из прошлого в будущее вместе с путешественником, не были анахронизмами – просто обычным антиквариатом. Да и за него они бы не сошли, потому что не выглядели по-настоящему старыми…
Мои мысли сбивчиво метались, но постепенно сознание прояснилось настолько, что я снова смогла разговаривать.
– Эй? – спросила я тонким голосом. – Есть тут кто?
– Я здесь, – сказал Себастьяно рядом со мной. Он коснулся рукой моего плеча, а затем поднял меня в сидячее положение.
– Все в порядке? – спросил он.
– Сейчас да. Сначала я подумала, что на мне ничего нет. Не думай, что я как-то уж слишком стеснительна. Но все-таки мы не настолько хорошо друг друга знаем.
– На самом деле совсем не знаем, – заметил Себастьяно. – Если это тебя утешит, – в первый раз я не подглядывал. Или, скажем так, в худшем случае совсем недолго, а потом пришел Бартоломео с мешком.
Я осмотрелась. Мы очутились на темной улочке. В общем-то, она выглядела так же, как в прошлый раз. Похоже, некоторые уголки Венеции за пять с лишним веков почти не изменились.
С помощью Себастьяно я поднялась на ноги.
– Как мило с твоей стороны доставить меня сюда. На случай, если ты спешишь – думаю, дорогу в отель я и сама найду.
Я втайне надеялась, что он все-таки проводит меня. Было уже довольно темно. Только через открытые окна домов проникал мерцающий свет. Его хватило, чтобы различить, что улица покрыта утрамбованной глинистой землей.
– О боже! – вскрикнула я. – Что-то пошло не так! Посмотри! Как выглядит улица вон там! Нет асфальта, только дурацкая глина! Мы остались тут!
– Я знаю. Не слепой.
Охваченная ужасом, я задрожала и, не сдержавшись, разразилась слезами. Я ревела, не в силах остановиться, и дрожала, будто была самая середина зимы – хотя на самом деле мне было совершенно не холодно.
Себастьяно стоял, опустив руки, и беспомощно смотрел на меня, что ничуть не утешало. Наконец, он вздохнул и обнял меня, и оказалось, что я всхлипываю, уткнувшись ему в шею. Сдавленные вздохи вырывались из моей груди и влажно оседали у его уха. Объятия мне помогли. Потрясение медленно отпускало меня, будто сила и тепло, исходившие от тела Себастьяно, как бы передавались мне. Постепенно дрожь пошла на спад, а потом и полностью прекратилась. Несмотря на это, я еще немного поплакала, промочив воротник Себастьяно, пока мне самой не показалось, что это чересчур.
Я нерешительно высвободилась из его объятий и вытерла глаза рукавом.
– Где гондола? Мы не можем просто попробовать еще раз?
Он покачал головой.
– Уплыла. Гондолы нет. Окно во времени снова закрылось.
– Но как это могло случиться?
– Тсс, не так громко! В это время здесь всегда ходят патрульные.
Под этим словом он, разумеется, вряд ли имел в виду карабинеров – скорее тех типов в шлемах, броне и с копьями, на которых мне за две недели уже однажды довелось посмотреть.
– Себастьяно, я хочу домой! Я не стану остаток своей жизни ходить в тот мерзкий туалет и обходиться без нижнего белья! – я говорила шепотом, потому что услышала шаги в темноте. – Мои родители явно уже с ума сходят от беспокойства. Поверь мне, они и небеса и ад на уши поднимут, если я не вернусь!
– Ты вернулась бы через то же окно, в котором исчезла. Даже в твоей собственной одежде. Твои родители вообще не заметили бы твоего отсутствия.
– Значит ли это, что есть еще и другие окна? – решила спросить я.
– Об этом я ничего не могу тебе рассказать.
Если бы в это мгновение мы стояли поближе к каналу, я бы его туда столкнула.
– Если есть другие окна, я хочу ими воспользоваться, – потребовала я. – Готова поспорить на что угодно, ты тоже так делаешь.
– Это нечто совершенно иное.
– Ага! – сказала я. – Они все-таки есть! Другие окна!
На это я не получила никакого ответа, но я не собиралась ослаблять хватку. – Место, на котором я оказалась, – то же, что и в прошлый раз, или нет? Есть ли у окон во времени постоянные места? Вход в канале, на гондоле, выход на улице? Вы не боитесь, что кто-то это случайно заметит и обвинит вас в колдовстве?
– Это не так работает, – нетерпеливо сказал Себастьяно. – Важные окна могут увидеть только посвященные. – Он взял меня под руку. – Пойдем. Нам нельзя здесь оставаться.
Он потащил меня за собой, и некоторое время мы шли вместе.
– Погоди. – Я остановилась. Мы добрались до другой улицы, где было немного больше света, потому что там на стене дома был прикреплен факел. – Куда мы, собственно, идем? Если ты считаешь, что снова можешь сбагрить меня Матильде и смыться, ты очень заблуждаешься! Я буду следовать за тобой! А если ты попытаешься избавиться от меня и исчезнуть, я буду караулить тебя у магазинчика масок, пока ты не появишься снова.