Ева Эшвуд – Жестокие сердца (страница 80)

Когда-нибудь надо будет окрестить этот так же.

От этой мысли сердцебиение учащается, а кровь бурлит, и мне приходится сделать глубокий вдох и слегка поправить в штанах член, чтобы он, черт возьми, угомонился. Идея нагнуть ее над сиденьем и скользнуть в нее весьма привлекательна, но сейчас мне просто хочется прокатиться с ней.

Уиллоу замечает, что я смотрю на нее. Наверное, у меня на лице написано, о чем я думаю, потому что она хитренько улыбается.

– Похоже, я знаю, в чем тут дело, – бормочет она. – У тебя в голове очень грязные мысли, Рэнсом Воронин.

– Конечно, грязные, – ухмыляюсь я. – Я ведь думаю о тебе.

Великолепный румянец на ее щеках становится ярче, и она прикусывает нижнюю губу.

– Мне нравится, что я вызываю у тебя такие мысли.

– А мне чертовски нравится делать тебя грязной, – рычу я, притягивая ее в свои объятия. – В тебе есть что-то дикое, малышка, и я всегда это знал. С того момента, как мы встретились.

Она улыбается, качая головой, а ее руки покоятся у меня на груди.

– Так куда мы направляемся?

– Скоро увидишь.

Я протягиваю ей шлем и натягиваю свой. После этого мы садимся на байк – Уиллоу сзади, обхватив меня за талию. Двигатель рычит, я пару раз газую и вывожу мотоцикл из гаража на улицу.

И как только мы вырываемся на открытую дорогу, меня накрывает чувство, похожее на эйфорию.

Чёрт, как же мне этого не хватало.

Солнце клонится к закату, заливая всё вокруг тёплым светом, а ветер бьёт в лицо. Уиллоу крепко прижимается ко мне, и, честно говоря, сложно представить что-то более идеальное, чем этот момент.

Она смеётся, ликующе вскрикивает на повороте – и от этого у меня в жилах будто закипает кровь. Обожаю её вот такую. Бесстрашную, жаждущую адреналина – такую же, как я.

Но когда я вхожу в следующий вираж, её рука вдруг начинает скользить вниз – прямиком к моему паху.

По правде говоря, я уже наполовину твердый просто оттого, что она едет со мной на байке, а оттого, как она гладит мой член через штаны, у меня сводит живот.

Байк слегка раскачивается, адреналин подскакивает.

Я слышу тихий смех Уиллоу даже сквозь рев двигателя, и ощущения ее тела, прижатого так близко, и ее руки, дразнящей меня, достаточно, чтобы вся моя кровь прилила к паху. Одна ее рука по-прежнему обхватывает меня за талию, в то время как другая скользит по моему обтянутому джинсами члену, и я пытаюсь сосредоточиться на управлении, но она чертовски отвлекает.

Ее бедра подаются вперед, словно она трется о сиденье, и когда я скорее чувствую, чем слышу ее тихий стон, мое терпение заканчивается.

Я без предупреждения сворачиваю на тротуар, останавливаюсь, а потом быстро слезаю. Затем стаскиваю Уиллоу с сиденья, снимаю с нас шлемы и кладу их на мотоцикл.

– Плохая девочка, – хрипло отчитываю я.

Уиллоу морщится, ее щеки краснеют, а потом она прикусывает губу.

– Прости, – говорит она, опуская глаза. – Знаю, я, наверное…

Она не успевает закончить свои извинения. Я хватаю ее и прижимаю к стене переулка, крепко целуя. Моя малышка удивленно втягивает воздух, но затем выгибается мне навстречу. С ее губ срывается тихий всхлип, и я издаю стон от его вибрации, целуя ее еще неистовее.

Ее рука снова скользит между нами, поглаживая меня теперь уже по-настоящему.

Я отстраняюсь достаточно, чтобы прикусить ее губу и приподнять бровь.

– И это все, что ты собираешься делать? Дразнить меня? Ты начала это, красавица, но сможешь ли закончить?

Она ухмыляется, ее глаза горят желанием и вызовом. Ее язык высовывается изо рта, чтобы облизать губы, а затем, без предупреждения, она опускается передо мной на колени.

– Проклятье, – стону я. – Господи Иисусе, ты меня прикончишь.

Мои руки цепляются за стену здания, когда она расстегивает молнию на моих брюках, а затем достает член. Он уже охренеть какой твердый. Уиллоу слегка поглаживает его, отчего с кончика капает сперма.

– Хочешь увидеть, какой дикой я могу быть? – выдыхает она хриплым голосом.

– Еще как, твою мать.

Глядя на меня сквозь ресницы, она накрывает мой член своим сладким, влажным ротиком.

Мы в переулке, и даже не совсем глухом, так что я знаю – это лишь иллюзия уединения. Шансы на то, что кто-то может пройти мимо и увидеть нас, почти стопроцентные, но эта мысль только заводит меня еще больше. Уиллоу стоит на коленях и сосет мой член в переулке, просто потому, что ей этого хочется.

– Ты такая охрененно потрясающая, – хвалю я. – Вот так. Жестче. Заставь меня кончить поскорее, ангел, пока нас не поймали.

Уиллоу сосет сильнее, втягивая щеки, как гребаный пылесос. Мои пальцы сжимаются на грубом кирпиче стены. Она издает еще один стон, и по члену проходится очередная вибрация, которая заставляет меня возбудиться еще больше. Обхватив мою задницу обеими руками, она начинает заглатывать меня до конца, позволяя мне почувствовать и услышать, насколько она возбуждена.

Мои веки опускаются, но я заставляю себя открыть глаза, глядя на нее в сумеречном вечернем свете. На улице уже почти стемнело, но я вижу достаточно хорошо, чтобы заметить, как она наклоняет голову, пытаясь принять меня еще глубже.

– Смотри на меня, – настаиваю я. – Не своди глаз, пока заглатываешь мой член своим великолепным ротиком.

Она слегка наклоняет голову, ее карие глаза сверкают, когда она встречается со мной взглядом. В выражении ее лица столько жара, столько желания, что я тихо чертыхаюсь, когда мои яйца начинают сжиматься. Но я не хочу кончать вот так.

Так что я отстраняю ее и поднимаю на ноги.

– Рэнсом, – выдыхает она, выглядя так, будто собирается вернуться к своему делу. – Дай мне…

– Тшш, малышка. Ты меня чертовски завела, но я хочу кончить в твою киску. Хочу, чтобы ты тоже кончила.

Я разворачиваю ее лицом к стене и прижимаю к кирпичу здания. Теряя терпение, стягиваю с нее штаны и нижнее белье, оставляя их на бедрах.

Ее киска уже скользкая и влажная. Я чертыхаюсь, дразня ее головкой члена и размазывая естественную смазку по всей ее киске. Уиллоу прижимается ко мне, будто теряет терпение, и я хватаюсь за ее бедра для лучшей позиции.

– Пожалуйста, Рэнсом, – стонет она, и ее волосы падают на одно плечо. – Черт, прошу. Мне это нужно. Ты нужен.

– Знаю, – шепчу я, прижимаясь к ее телу. – Ты всегда так отчаянно умоляешь меня. Потому что ты ненасытная девчонка, правда же?

– Да, – выдыхает она. – О боже, мне никогда не будет достаточно, Рэнсом. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Я усмехаюсь себе под нос, и звук получается натянутым. Я поддразниваю ее, а заодно и себя, испытывая границы своего терпения.

– Помнишь, как я сказал тебе, что не буду тебя трахать, потому что ты недостаточно меня умоляла? – Я одобрительно хмыкаю. – Что ж, теперь ты в этом профи. Как я могу тебе в чем-то отказать, когда ты так просишь?

Ответ прост – не могу.

Через секунду я прижимаюсь к ее телу. Она стонет, и я вторю этому звуку, пораженный тем, как чертовски невероятно она ощущается.

– Мне нужно, чтобы ты была хорошей девочкой и помолчала ради меня, хорошо? – Я хриплю, стиснув зубы. – Иначе люди услышат, как мы трахаемся. Ты можешь это сделать?

Уиллоу кивает, прикусывая губу, чтобы приглушить стоны, когда я начинаю двигаться внутри нее. Сдерживаться не получается, слишком уж мне хорошо, поэтому я трахаю ее сильнее, жестче, быстрее. Ее киска приятно сжимается вокруг меня.

Время от времени из нее вырываются приглушенные стоны и всхлипывания удовольствия, хотя я знаю, что она старается молчать, и это подстегивает меня. Мои пальцы впиваются в ее бедра, а когда Уиллоу начинает кончать, тон ее тихих стонов меняется.

Мной овладевает нечто дикое и собственническое, и я опускаю голову, выдыхая Уиллоу на ухо:

– Умница, ангел. Ты все сделала правильно. Теперь мне нужно, чтобы ты побыла плохой девочкой и выкрикнула мое гребаное имя.

Я врываюсь в нее, почти грубыми толчками, стремясь к блаженству, которое, как я чувствую, нарастает в моих яйцах.

Ее рот приоткрывается, когда она выкрикивает мое имя, выгибая спину.

– Черт, – ругаюсь я и сразу же кончаю вслед за ней.

Затем поворачиваю ее голову, чтобы поцеловать, заглушая остальные звуки, которые она издает. Наконец мы отрываемся друг от друга.

Проходит несколько долгих минут, прежде чем мы приходим в себя, переводим дыхание и встаем на дрожащие ноги. Я выхожу из нее и натягиваю на нее штаны, вероятно, пачкая ее трусики своей спермой, которая из нее вытекает. Затем я поправляю свою одежду и поворачиваю Уиллоу лицом к себе, чтобы глубоко поцеловать ее.

– Черт, я люблю тебя, – шепчу я ей в губы. – Ты даже не представляешь, как.

– Ну, догадываюсь, – отвечает она, ухмыляясь. Затем ее взгляд скользит к мотоциклу, и в ее глазах загорается озорство. – Это считается за крещение мотоцикла?