Ева Эшвуд – Жестокие сердца (страница 59)

– Да пошло оно все, – бормочу я себе под нос, садясь за стол, так и не взяв стакан. Это один из тех дней, когда пьют прямо из бутылки.

Входит Мэлис и садится напротив меня, положив локти на стол.

– Сколько времени ей потребовалось, чтобы заснуть? – спрашиваю.

Он фыркает.

– Примерно тридцать секунд после того, как ее голова коснулась подушки. Она чертовски измотана.

– Не могу ее винить. Это был ужасный день.

– Да уж.

Я отпиваю из бутылки и передаю ее Мэлису. Он повторяет за мной. Некоторое время мы сидим молча, оба погруженные в свои мысли. В этом есть что-то ностальгическое, напоминающее мне о тех днях, когда мы занимались этим на складе. Сидели на кухне за бутылкой или какой-нибудь едой. Или когда мы втроем собирались в гостиной, чтобы выпить и обсудить план. Или просто трепались без умолку.

Я рад, что некоторые вещи не изменились, хотя сейчас все иначе.

– Итак, как давно ты знаешь о своей настоящей маме? – спрашивает Мэлис через некоторое время, нарушая молчание.

– Давненько, – признаю я. – Отец сказал. За несколько месяцев до того, как мы его убили.

– Гребаный ублюдок, – бормочет брат. – Держу пари, он сделал это нарочно.

– Да, наверняка. Я был слишком мал, чтобы помнить свою настоящую маму, и, думаю, он просто хотел, чтобы я знал: как бы сильно я ни любил женщину, которая меня вырастила, на самом деле она не была моей матерью по рождению.

Когда я заканчиваю говорить, на кухню заходит Вик и качает головой.

– Эмоциональное насилие было его коньком, – сухо бросает он.

Вик садится за стол, и, когда Мэлис протягивает ему бутылку, он берет ее. Затем бросает взгляд на шкаф, как будто раздумывает, не взять ли стакан, но все же решает просто начисто вытереть горлышко бутылки, прежде чем сделать глоток.

Я смеюсь, но смешного, конечно, мало.

– Да. Какое-то время я просто не мог прийти в себя, всё думал об этом. Он сказал, что собирался просто выкинуть меня, как мама умрет, но Диана сказала ему, что будет растить меня.

Мэлис кивает, барабаня по поверхности стола кончиками пальцев.

– Похоже на нее.

– Она любила тебя, – тихо добавляет Вик. – Это было очевидно для всех нас.

– Я знаю. То, что она воспитала меня, как собственного сына, после всего того дерьма, после того, как она узнала, что я плод измены нашего гребаного папаши, только заставило меня полюбить ее еще больше. Заставило захотеть снова прикончить этого ублюдка.

– Он получил по заслугам. – Мэлис сжимает руку в кулак, слегка ударяя им по столу, и мы все выпиваем за это, снова передавая виски по кругу.

– Ты долго держал это в себе, – замечает Вик, ставя бутылку на стол.

Я пожимаю плечами.

– Просто не знал, как сказать. И, наверное, сначала мне надо было разобраться со своими собственными чувствами по этому поводу. Я имею в виду, вы двое близнецы, так что у вас есть связь, а я уже чувствовал себя слегка не в своей тарелке, будучи самым младшим. А если добавить к этому еще и факт, что я вам неродной… – Я качаю головой. – Короче, это было слишком.

– Как мы уже сказали, нам плевать, что у тебя была другая мать, – говорит мне Мэлис. А потом улыбается той самой улыбкой, с которой он дразнил меня в детстве по любому поводу. – Ты все еще наш раздражающий младший братец.

Я закатываю глаза, перегибаясь через стол, чтобы ударить его по руке. Он смеется, но затем становится серьезным.

– Наша мама любила тебя, – говорит он. – Мы любим тебя. Этого достаточно. Это все, что имеет значение.

– Да, я знаю. – Я откидываюсь на спинку стула. – Я вас тоже люблю, засранцы. И уже не переживаю из-за этого. Просто хотелось бы, чтобы и у Уиллоу все было так же просто, понимаешь?

Губы Мэлиса кривятся в злобной усмешке.

– Смерть была слишком легким избавлением для ублюдка, который сделал это с ней, – выдавливает он. – Гребаный кусок дерьма.

Я делаю большой глоток из бутылки, позволяя виски обжечь мне горло.

– Я, конечно, порадовался, что вы помучили его как следует, но, черт возьми, жалею, что сам не отрезал от него пару кусков. Нам надо было поддерживать в нем жизнь, оттягивать процесс. И все равно было бы недостаточно.

Вик прищелкивает пальцами, поглядывая в сторону спальни.

– Ты прав. Но сейчас нам нужно сосредоточиться на Уиллоу. Упоминания Троя, – даже про его пытки, – только заставят ее продолжать думать о нем. А ей и так приходится нелегко.

– Я даже представить не могу, что она, должно быть, чувствует, – бормочу я, проводя рукой по волосам.

Братья кивают, атмосфера на кухне становится мрачной. Вик выхватывает бутылку у меня из рук, и я вижу, как он взволнован, потому что он даже не протирает горлышко, прежде чем сделать глоток.

– Хорошая новость в том, что сегодня мы добились значительного прогресса, – говорит он. – У меня есть список потенциальных союзников, людей, у которых есть причины ненавидеть Оливию, и которые обладают навыками, необходимыми для того, чтобы поддержать нас, когда мы начнем за ней охоту. Завтра попробуем обратиться к ним.

– Отлично, – бормочет Мэлис. – Потому что с беременностью Уиллоу ставки повышаются. Если старуха прознает про это, тогда наверняка еще больше захочет смерти Уиллоу. И ребенка тоже. Пора покончить с этим… до того, как это сделает Оливия.

30

Уиллоу

На следующее утро я просыпаюсь в пустой постели.

Я знаю, что ребята вчера легли спать, поскольку смутно помню, как проснулась посреди ночи оттого, что они вошли в комнату и перешептывались между собой.

А значит, они уже встали и готовятся к новому дню.

Я чертыхаюсь себе под нос, отбрасываю одеяло и выбираюсь из постели. Не хочется быть слабым звеном в команде только потому, что беременна. Я не желаю, чтобы они думали, будто я слишком слаба, чтобы помогать им.

Пока одеваюсь, меня немного подташнивает, но я делаю несколько глубоких вдохов. У меня сейчас нет времени на тошноту.

Когда я вхожу на кухню, Вик уже там. Пахнет так, словно он только что готовил. Я жду, чтобы убедиться, что от этого запаха меня не вывернет наизнанку, но, к моему удивлению, этого не происходит.

– Что это? – спрашиваю его.

Он слегка улыбается.

– Я провел небольшое исследование о продуктах, которые, как предполагается, помогают справиться с утренней тошнотой. И полезны для беременных женщин. Если это поможет, дай мне знать.

Я не могу удержаться от улыбки, глядя на то, как аккуратно он раскладывает фрукты. Каждый кусочек нарезан четкими, равными дольками. На другой тарелке тосты с арахисовым маслом, а рядом те, что намазаны чем-то похожим на авокадо. Рядом стоит дымящаяся чашка чая, от которой пахнет имбирем. Я беру ее в руки.

– Спасибо, Вик, – говорю я, делая маленький глоток.

Я сажусь и принимаюсь за еду, испытывая облегчение, когда съеденное не просится обратно. Чай помогает успокоить желудок.

Чуть позже входят Рэнсом и Мэлис, тоже уже одетые.

– Ты готов? – спрашивает Мэлис у Вика, который аккуратно загружает посудомоечную машину.

– Пять минут.

– Стоп, куда вы? – спрашиваю.

– Я составил список людей, которые могли бы помочь нам в ситуации с Оливией, – говорит Вик. – Мы попытаемся завербовать их сегодня.

– Тогда я хочу пойти с вами, – говорю я, запихивая в рот кусочек тоста. – Только погодите…

– Нет, – перебивает Мэлис. – Ты остаешься здесь.

– Но…

– Никаких «но». Ты не пойдешь.

Он складывает руки на груди, и я сердито смотрю на него.

– Знаешь, я все еще могу что-то делать. Я не какой-то беспомощный цветочек только потому, что беременна. Раньше мы даже не подозревали об этом, и я по-прежнему делала всякое. Едва ли срок стал сильно больше.