Ева Эшвуд – Прекрасные дьяволы (страница 15)

Ненавижу его за эти слова. А еще ненавижу то, что какая-то часть меня рада осознавать, что я для него как зависимость, ведь он и его братья для меня значат то же самое. Но больше всего я ненавижу то, что он по-прежнему может пробиться сквозь все стены, которые я воздвигла вокруг своего сердца.

– Перестань так говорить. Перестань издеваться надо мной! – выпаливаю я. Получается отрывисто, почти умоляюще. Я пытаюсь снова воззвать к своему гневу, чтобы дать Мэлису понять, что с меня хватит, но это не так просто, как должно быть.

Мэлис подходит ближе, нависая надо мной, и останавливается менее чем в футе от меня. Он смотрит на меня сверху вниз, на его лице столько эмоций. Я не могу удержаться и смотрю на него в ответ, пытаясь понять, что он чувствует, найти в этом смысл. Пытаюсь разглядеть за маской, которую он носит, всю ложь и коварство, которые, я знаю, под ней скрываются.

– Уиллоу…

Вместо прозвища, которое он дал мне несколько недель назад, он шепчет мое имя, и у меня внутри что-то щелкает.

– Нет! – кричу я. – Нет! Не смей так делать!

Все мои эмоции разом выплескиваются наружу, я больше не могу их сдерживать. Я сжимаю руки в кулаки и бью Мэлиса в грудь со всей силы. Но это все равно что биться о гребаную каменную стену, однако это меня не останавливает.

– Не произноси мое имя так, будто я тебе не безразлична! – Я толкаю его, желая, чтобы он сдвинулся с мертвой точки. Желая, чтобы он рассыпался в прах. Желая, чтобы он… Черт, даже не знаю, что. – Кем, мать твою, ты себя возомнил? Я сказала тебе, что между нами все кончено. Повторяю: я хочу, чтобы ты исчез из моей жизни! Оставь. Меня. В покое!

Пока я ору на него, из меня выплескивается вся обида, весь гнев. Я наношу ему удар каждой фразой, каждым осуждением, пока по моим щекам не растекаются слезы, а дыхание не становится прерывистым.

Мэлис хватает меня за запястья своими большими руками, его пальцы сжимаются в железные кольца, не давая мне ударить его. Он смотрит на меня сверху вниз горящими глазами, но ничего не говорит.

– Зачем? – снова спрашиваю я, вырываясь из его хватки. Я ненавижу себя за то, что мой голос дрожит и срывается в конце. Ненавижу, как слабо он звучит. – Зачем вам понадобилось снимать это видео со мной? Зачем, мать твою?!

Пальцы Мэлиса сжимаются на моих запястьях почти до боли. Похоже, он борется с собой. Его ноздри раздуваются, а челюсть сжимается.

А затем у него вдруг вырывается ответ.

– Мы сделали это, чтобы защитить тебя, ясно? – рычит он. – Потому что у нас, черт подери, не было другого выбора!

Это меня останавливает, и я удивленно моргаю.

– Что? Что ты имеешь в виду?

Он прерывисто выдыхает.

– Я не хотел тебе говорить. Черт, наверное, и не стоило. Но мы использовали эту запись, чтобы попытаться обезопасить тебя.

Я качаю головой, вырываясь из его объятий.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, Мэлис.

– Знаю. Просто… черт.

Он отпускает мои запястья, но на этот раз я не убегаю от него. Я просто продолжаю смотреть ему в лицо, ожидая, пока его слова обретут смысл.

– Мы работаем на одного человека, – наконец произносит Мэлис, медленно выговаривая слова, будто все еще борется с самим собой, не зная, стоит ли рассказывать мне больше. – Мы торчим ему жесть сколько бабок, поэтому он иногда требует от нас выполнять всякую работу. Наверное, в какой-то момент он прознал, что ты живешь с нами, и решил, что ты ему нужна.

– Я? – Мои брови сходятся на переносице, а по спине пробегает дрожь. – Зачем я ему понадобилась?

– Он хотел девственницу, – отвечает Мэлис, бросая на меня взгляд. – Поэтому нам пришлось сделать так, чтобы ты ею больше не была. Тогда он отвязался бы от тебя.

Когда Мэлис это произносит, мне кажется, будто мое сердце сжимает невидимый кулак, и я вздрагиваю, прижимая ладонь к груди.

Я все еще пытаюсь осознать тот факт, что за этим кроется нечто большее, чем я думала. Какой-то парень, на которого они работают, хотел заполучить меня, и Мэлис с братьями сняли секс-видео, чтобы защитить меня. Чтобы я не попала в руки другого мужчины.

Но… они все же солгали мне. Хранили от меня этот секрет. Если бы я случайно не проснулась посреди ночи и не увидела то видео на компьютере Вика, я бы никогда не узнала, что они сделали.

А что еще хуже – та ночь, которая так много для меня значила, ночь, когда я почувствовала себя свободной, дикой… они спланировали ее. Организовали по совершенно другой причине. Не только потому, что хотели меня так же, как я хотела их. И не из-за связи, которая, как мне казалось, между нами существовала.

Даже если они не думают обо мне так, как было написано в том письме, все равно это причиняет боль. Меня использовали. Мне лгали, заставляя думать одно, хотя на деле все было совершенно иначе.

Может, они и не считают меня мусором, но обращались они со мной как с вещью.

Я снова отстраняюсь от Мэлиса, убирая руку от груди. Мне приходится заставлять себя дышать ровно, и кажется, будто комната вокруг меня слегка вращается.

– Убирайся, – говорю я ему.

Мэлис резко втягивает воздух. Я вижу, что он не хочет уходить – это читается в каждой линии его тела. Он снова делает шаг ко мне, но я качаю головой, плечи напрягаются.

– Нет, – повторяю я тихим голосом. – Просто уходи.

На какое-то бесконечно долгое мгновение он задерживает на мне взгляд, и мы оба застываем на месте. Затем он, наконец, поворачивается и уходит.

Как только дверь за ним закрывается, я опускаюсь на диван, чувствуя слабость в ногах. Зарывшись лицом в подушку, я позволяю рыданиям, которые сдерживала, вырваться наружу.

10. Уиллоу

Все трое братьев Ворониных заняли свои места в гостиной. Рэнсом развалился на диване с томным видом божества, в то время как Вик и Мэлис сидят в креслах, используя их как троны. Мэлис жестом подзывает меня ближе, и я опускаюсь на колени, и пока ползу к нему, мое сердце бешено колотится, а клитор пульсирует.

Он наклоняется и хватает меня за волосы. Я издаю стон, боль пронзает кожу головы. Покалывание распространяется по всему телу, заставляет мою киску сжаться, а тело – требовать прикосновений.

Я хочу его. Хочу их всех, и сейчас это невозможно скрыть.

Не тогда, когда я буквально схожу с ума от похоти. Они видят всю меня целиком, и смысла прятаться нет.

– Хорошая девочка, – рычит Мэлис, и властные нотки в его голосе заставляют меня вздрогнуть. – Теперь отсоси у меня.

С бешеным ритмом пульса я расстегиваю его штаны и вытаскиваю член. Он твердый и горячий, бархатистая, покрытая татуировками кожа скользит по моей ладони. Я наклоняю голову и беру кончик в рот, а затем поднимаю взгляд, желая увидеть выражение лица Мэлиса, пока обхватываю его губами.

Я ожидаю напряжение, жар и желание, плавающие в этих грозовых серых глубинах. Может, даже легкое торжество.

Но там ничего нет. Ни жара. Ни эмоций.

Я никогда раньше не видела, чтобы Мэлис – из всех людей – смотрел на меня с такой пустотой во взгляде. Он реагирует на то, что я сосу его член, так, как мог бы отреагировать человек, наблюдающий за погодой.

Я моргаю, желудок сжимается, и вот я уже на диване с Рэнсомом. Его руки снуют вверх и вниз по моему телу, пощипывая соски, вызывая у меня трепет. Он насаживает меня на свой проколотый член, и я громко стону, запрокидывая голову, когда чувствую, как он пробивается сквозь остатки моей девственности.

Мне так приятно с ним, мы раскачиваемся вместе, между нами нарастает жар и трение. Я чувствую, как взгляд Вика сверлит мне макушку, пока Рэнсом меня трахает, но когда перевожу взгляд, то вижу то же выражение и у Мэлиса.

Пустота.

У него отсутствующий взгляд, он, как всегда, спокоен, но почему-то еще более отстранен, чем обычно.

Когда я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Рэнсома, то понимаю, что он такой же. Его руки крепко сжимают мои бедра, и он продолжает опускать меня вниз, заставляя принимать все больше и больше его члена, но выражение его лица абсолютно пустое. С тем же успехом его могло и не быть рядом.

В этих сине-зеленых глазах нет блеска, нет дразнящей улыбки.

Ничего.

Как только Рэнсом кончает, наполняя меня спермой, то передает меня Мэлису. Я задыхаюсь, тело напряжено и болит, и в следующую секунду я оказываюсь на подлокотнике дивана.

Мэлис заполняет пространство между моими ногами своим телом, глядя на меня сверху вниз.

– Этого ты хотела, да? – спрашивает он холодным голосом. – Я знал, что в глубине души ты маленькая шлюшка.

В этих словах нет эмоций, а пустота в его глазах окончательно меня добивает. По щекам начинают стекать слезы, рыдание застревает в груди. Сердце сжимается. Мэлис врывается в меня своим толстым членом, заполняя меня и трахая жестко и быстро.

Тело реагирует – киска становится влажной и сжимается вокруг его члена снова и снова, пока он заставляет меня принимать его. Мозолистые пальцы впиваются в мою кожу и удерживают на месте. Вздохи и стоны, срывающиеся с моих губ, звучат так же, как если бы все было нормально.

Но это не так.

В происходящем нет ничего нормального. Ничего хорошего.

Все это ничего не значит.

Я будто бы пустая оболочка. Дырка, которую они передают по кругу и трахают. Им на меня насрать, и это осознание пронизывает меня до костей.

Внутри меня зарождается злоба, и я откидываюсь на спинку дивана. Сердце грозится выскочить из груди. Я еле дышу, пытаясь сдержать слезы, бегущие по щекам.