Ева Эра – Она Дикая. Часть 2 (страница 37)

– Звучит, как угроза. – прошипела я. – Лучше бы ты не выжил. – сбросила звонок.

Не знаю, зачем я напоследок бросила эту грубую фразу. Но, что сказано, то сказано. Хотела задеть, уколоть побольнее. Не правильно, бесчестно он обошелся с Диким. Ещё не известно, что уготовил для меня.

На следующий день, как и говорил Нечаев, ко мне приехал нотариус зачитал завещание и передал письмо. В нем не было прощальных слов, только тест ДНК. Значит Дикий сомневался в моей маме. Она все-таки была свободной женщиной, и в его понимании параллельно могла спать с кем-то еще. Что ж, теперь есть неоспоримое  доказательство нашего родства.

Действительно, все имущество, движимое и недвижимое, ценные бумаги, денежные средства на банковских счетах, всё досталось мне. Я предполагала, но особо не верила. Казалось бы, надо радоваться такому богатству, но у меня только возникла жуткая головная боль. И что мне теперь делать? Разве я смогу со всем этим управиться? Особенно с бизнесом. Только остается полагаться на Константина Юрьевича, либо продавать.

Нечаев любезно взял на себя все хлопоты, начиная с получения свидетельства о смерти и кончая организацией похорон. Для меня все проходило, как в тумане. Не скажу, что я сильно была расстроена, больше растеряна. Сложно вот так сразу почувствовать себя обладательницей многомиллионного состояния, начать раздавать поручения, командовать, если никогда этого не делала.

Проститься с отцом пришло очень много народу. Все, кто знал Николая Петровича, изъявили желание отдать дань памяти уважаемому авторитетному человеку. Тут были партнеры по бизнесу, сотрудники его компании, давние друзья, даже представители администрации города.

В небольшом зале из белого мрамора мы прощались с Диким навсегда. Стоя возле гроба отца следовало бы изобразить приличествующую случаю скорбь, но я до самого конца сохраняла выдержку и невозмутимо проводила его в последний путь. Я слышала, как перешептывались все присутствующие, насчет меня. Кто-то удивлялся, что у Николая Петровича есть такая взрослая дочь, кто-то возмущаясь, не верил. Мне было на них плевать. Когда все речи были зачитаны, соболезнования произнесены, все по очереди возложили на крышку гроба цветы и вышли из зала.

Уже на кладбище в толпе я заметила его, Строганова. В компании двух мужчин, скорее всего охраны. Во всем черном, он казался выше и худее, чем был на самом деле. Или после ранения и недели, проведенной в больнице, он действительно похудел. И хватило же наглости прийти сюда. Я удостоила его лишь гневным взглядом.

Процесс погребения не занял много времени, слез никто не лил, на гроб не бросался в истерике. Все прошло тихо. Я под руку с Константином Юрьевичем не спеша последовала к машине. Он вежливо вызвался меня проводить. Каждый раз поражалась, как такой интеллигентный и порядочный человек мог работать с моим отцом, ярким выходцем из девяностых.

Вскоре позади послышались быстрые шаги, и уже через несколько секунд нас догнал Максим. Нечаев остановился, мне тоже пришлось. Они поздоровались за руку, и перекинулись парой фраз. Было видно, что они хорошо знают друг друга. Я молчала.

– Вы позволите, я переговорю с Линой, буквально пару минут. – обратился он к Константину Юрьевичу. Кажется, моего согласия не требовалось.

– Пожалуйста. – поспешил ответить мужчина, давая понять, что он ничуть не властен надо мной. И отошел в сторонку.

– Что ты здесь забыл? Что-то я не применю, чтобы ты был в дружеских отношениях с моим отцом. Или таким образом отводишь от себя подозрения. Пришел проститься с партнером по бизнесу, как благородно. – прошипела я, как змея.

– Пришел убедиться, что Дикий мертв. – нагло прошептал Макс мне на ухо. Но, хотя бы честно. – Пойдем, переговорим возле машины, а то на нас уже и так многие смотрят.

Он прав. Я видела быстрые взгляды присутствующих, люди как раз проходили мимо. Кто-то даже оборачивался, а Константин Юрьевич, когда я на него взглянула, сделал мне знак и неодобрительно покачал головой. Все как будто знали, кто виноват в смерти Николая Петровича, но молчали. При этом осуждали меня, что я перешептываюсь с его убийцей. Поговорить надо, Строганов так просто от меня не отстанет, и устраивать цирк у всех на виду не в моих интересах.

– Хорошо, пойдем. – нехотя согласилась, и Макс пошел за мной.

Мы пришли на парковку и стали в тени деревьев. Немного скрывшись от чужих глаз.

– Ты так стремишься поговорить со мной, настаиваешь, как будто твои слова что-то изменят. Что ж, я внимательно тебя слушаю.

– Надеюсь, что изменят. – прочистил голос. Подошёл вплотную, и начал тихо говорить. – У тебя есть полное право на меня злиться, подозревать, обижаться, а у меня было полное право так поступить. Помнишь наш спор? Ты хотела узнать, почему мы с Диким так недолюбливаем друг друга? Так вот я тебе сейчас расскажу. Шестнадцать лет назад, в канун Нового года, мы все семьей собирались ехать загород к друзьям родителей. Мне было восемнадцать лет, и такие посиделки не особо интересовали пацана. Поэтому в последний момент мне удалось слинять к одногруппникам на квартиру. Никита был вообще маленьким, точно не помню, лет шесть наверное. К вечеру у него поднялась температура, и его оставили дома с няней. – он сделал небольшую паузу. Было заметно, как трудно дается ему этот рассказ. – Родителям не суждено было встретить Новый год. Они разбились на дороге, насмерть. Водитель, как ты понимаешь, тоже погиб. Расследование показало неисправность тормозной системы, ну, и погодные условия подвели. В общем, несчастный случай.

– Ты хочешь сказать, что это Дикий постарался? – спросила недоверчиво. – Есть доказательства? Он был заинтересован в смерти твоих родителей?

– Мой отец был честным коммерсантом, свой бизнес построил с нуля. Не украл у кого-то, не состоял в бандинтских группировках. Чего не скажешь про твоего. Николай Петрович создал свою компанию на крови, в прямом смысле слова. Отбирал у слабых, если кто сопротивлялся, использовал другие методы. То, что мы остались с братом в живых, стало у него костью поперек горла. Мой дядя помог удержать бизнес отца на плаву, и то, половину акций и имущества мы потеряли. Дикий и его сподвижники смогли вынудить нас продать часть за копейки. Я не буду представлять тебе прямые доказательства, хотя они тоже имеются: несколько томов независимых экспертиз, связь исполнителей и заказчика, материальная выгода и последующее притеснение компании отца. Чтобы противостоять Дикому, дядя обратился за помощью к не менее авторитетным людям. Николаю Петровичу ничего не оставалось, как отступить, и оставить нас в покое. Позже, когда я уверенно встал на ноги, я всячески пытался вредить бизнесу твоего отца, но, мысль о том, что я отомщу за родителей, не покидала меня. И вот, мне представилась такая возможность, разве мог я ей не воспользоваться? – Макс искал в моих глазах сочувствие и поддержку. Их не было. – И то, что я остался жив, просто чудо. Если бы пуля попала на несколько миллиметров ниже, я бы здесь не стоял. Теперь у меня было полное право нанести ответный удар. Половина этих людей, он махнул рукой в сторону уходящей толпы, так называемые бизнесмены и партнеры, на самом деле уголовники и бандиты. Важно не нарушить баланс интересов и не получить пулю в лоб. Я не нарушил, чего не скажешь о Николае Петровиче. Его человек, правая рука, попытался меня убить.

В глубине души, я понимала его боль, желание отомстить. Понимала, но не могла принять.

– Я знаю, что отец был болен. Он сам говорил мне, что жить ему осталось не долго. Может судьба уже наказала его за все те деяния.

– Болен? Ты видела его диагноз? – едкая усмешка скользнула по губам. -Он может говорить, что угодно. Насколько хорошо ты знаешь своего отца? За эти два года вы успели сблизиться? Судя по тому, что он без раздумий отправил тебя ко мне на переговоры, при этом, зная истинную цель моего интереса, то Дикий не особо тобой дорожил. А что было бы дальше? Новая сделка и ты снова должна раздвигать ноги? Это вы не обсуждали с отцом? Теперь ты свободна, еще и получила многомиллионное наследство.

– Только не надо сейчас делать из себя благородного рыцаря, и выставлять все так, будто ты меня спасал. – возразила возмущенно. – У нас были не простые взаимоотношения с Николаем Петровичем, но и преувеличивать не надо. Он хорошо ко мне относился, взять хотя бы его завещание. Этот поступок о многом говорит. Что касается наших с тобой переговоров, то мы оба не чужие люди, поэтому каждый повел себя так, как повел. Отец напрямую не заставлял меня с тобой спать. Кроме того, это не значит, что все с кем мне предстояло бы вести дела, захотели бы меня поиметь. И, что всем бы я позволила.

– Лина, – произнес умоляющим голосом Макс и обхватил мое лицо ладонями. – нам теперь никто и ничто не мешает быть вместе. Кто бы мог подумать, что из всех девушек на свете, мне западет в душу дочь Дикого.

От его больших ладоней исходила сила и тепло. Хотелось закрыть глаза, тихонько заплакать и уткнуться носом в распахнутый ворот рубашки, прижаться к груди. Но, я этого не сделала.

– Мне мешает совесть быть с убийцей моего отца. – осторожно убрала его руки. Заглянула последний раз в черные глаза невообразимой глубины и прошептала. – Уходи.