Ева Енисеева – Забытая истинная в Академии Тьмы (страница 51)
— Ладно, — он вздохнул, его огромные ноздри выдохнули струю пара. — Не задерживайся, сестра.
Я шагнула вперёд, оставляя брата на краю круга руин. Они были пропитаны магией, тяжёлой и давящей, как густой туман. Моё сердце стучало в груди, а книга в руках казалась горячей, как живое сердце.
Я осторожно открыла её.
На страницах проступили буквы. Они блестели, будто были написаны жидкой тьмой, струящейся из самой Изнанки.
— Брехня! — в запале произнесла я вслух.
Наколдовала перо и начала писать рецепт изготовления сферы. Я помнила его весь. Наизусть. А после я написала это:
Подумала немного и дописала ещё одну строку:
Я обняла дневник и закрыла глаза.
Завела нить на поиск Марка.
И она развернулась. Позади меня потянулся туман. Я встала и пошла в его сторону.
Магия обволокла меня со всех сторон, проникая в каждую клеточку моего тела. Вокруг всё вихрилось, переливалось светом и тьмой. Картины из прошлого, настоящего и будущего вспыхивали и исчезали, как молнии в ночном небе. В одних я видела Марка, спокойного и уравновешенного, в других — его лицо искажалось болью. Я видела руины Академии, горящий Златоград, стоны умирающих.
Наконец, я вышла в наш с Марком холл в Академии Тьмы.
Крепкие стены, витражи, переливающиеся светом. Магия пульсировала в воздухе, как живая, окутывая всё вокруг.
Но его там не было.
Я прошла к скамейке около картины, где молния рассекает дерево. Мы часто вели беседы именно здесь.
Мои руки сжимали книгу так крепко, что её края врезались в кожу.
— Марк, я люблю тебя, — безнадёжно прошептала я.
А потом просто положила книгу на скамейку и ушла, оставив это послание тому, кто должен был его найти.
Эпилог
Тёплые лучи утреннего солнца пробивались сквозь кружевные занавески, ложась на мою голую спину.
Я открыла глаза, и первое, что увидела, был он. Марк. Его лицо было спокойным, словно он видел во сне что-то невероятно хорошее. Лёгкая улыбка тронула его губы, и я провела пальцами по его щеке, чувствуя мягкую щетину, которая колола мне щёки, когда мы целовались.
— Ты думаешь, я сплю? — раздался его хриплый, ещё сонный голос.
— Думаю, ты должен ещё поспать, — ответила я, улыбаясь.
Он приоткрыл один глаз.
— Спать, когда рядом со мной такая женщина? — он протянул руку и сгрёб меня за талию, притягивая к себе. — Как же вкусно ты пахнешь.
Я тихо засмеялась, когда он уткнулся носом в мои волосы.
— Мне приснился ужасный сон, — призналась я. — Будто после разрушения Академии ты не выжил, и мне пришлось выйти замуж за твоего брата.
— И правда, кошмар, — сказал он сквозь смех.
— Надо заместить его чем-то приятным, — ответила я, заражаясь его смехом.
Марк перевернул меня на спину с такой лёгкостью и быстротой, будто я ничего не весила. Его тёмные волосы упали мне на лицо, а глаза, глубокие и проникающие заискрились озорством, сна в них как не бывало.
— Заместить, говоришь? — его голос стал ниже, и мне показалось, что он вибрирует прямо в моих венах.
Я едва успела открыть рот, чтобы ответить, как он наклонился, касаясь губами моей шеи. Его дыхание было горячим, и я почувствовала, как по коже побежали мурашки.
— Твои волосы… — прошептал он, у моего уха. — Они пахнут луговыми травами. А кожа… чем-то сладким.
— Может, это просто медовый крем для тела? — поддразнила я.
— Нет, это что-то другое. — Он поднял голову, его глаза встретились с моими, в них было обещание очень жаркого утра. — Это ты. И ты, Зара Найтингейл, делаешь меня самым счастливым человеком на свете.
Его рука скользнула по моей талии, очерчивая изгибы тела. Ладонь скользнула по моему бедру, а потом выше, сгребая простыни, и сердце ускорило свой бег в предвкушении.
Всё вокруг, включая солнечный свет, казалось, исчезло. Остались только мы двое, наши тела, наши ощущения и та магия, которая всегда жила между нами.
Когда его губы вновь оказались на моей шее, я прошептала, чуть задыхаясь:
— Марк… дети… Они могут…
— Не волнуйся, — ответил он с ухмылкой, снова поднимая взгляд к моему лицу. — Вчера я наложил на дверь звуковой барьер. Никто нас не потревожит.
— Ты всё продумал, — сказала я, притворно нахмурившись.
— Когда речь идёт о тебе, я всегда всё продумываю, — он провёл кончиками пальцев по моей шее, спускаясь к груди, и я застонала от удовольствия.
Но прежде чем он успел продолжить, в дверь что-то с грохотом ударилось.
— Мам! Пап! — закричал звонкий голос. — Мы знаем, что вы там! Вы прячетесь!
Марк замер, а я тихо рассмеялась.
— Похоже, твой звуковой барьер сдался под натиском наших маленьких драконов.
Мы оба знали, что наша жизнь ещё не скоро станет тихой. Наши дети, Леон и Аделина, умудрялись превращать каждый день в приключение.
Я покрутила в воздухе пальцами, и дверь открылась.
— Бабушка с дедушкой уже едут? — спросил Леон, забегая в комнату, его глаза блестели от возбуждения.
— Мы не можем ждать! — заявила Аделина, решительно топнув маленькой ножкой.
Я рассмеялась и поднялась с кровати, натягивая шёлковый халат.
— Они скоро приедут, — успокоила я детей, опускаясь на колени, чтобы прижать обоих к себе. — А пока пойдите помогите тёте Милане и дяде Финару накрыть стол.
— А если Милана снова сделает свои овощные маффины? — с ужасом спросил Леон, на что Марк тихо фыркнул от смеха.
— Не волнуйся, сын. Мы это предотвратим, — пообещал он, тоже поднимаясь с постели и натягивая рубашку. — А теперь… убирайтесь на кухню, сорванцы! — приказал он своим "страшным" голосом, который вызывал у детей счастливое хихиканье.
Это была наша жизнь. Наша весёлая, безумная, страстная жизнь, полная забот, которые мы выбрали сами.
И да, я побаиваюсь больших замков, неизвестных артефактов и книг в чёрной обложке, и иногда мне снятся страшные сны. Но до тех пор пока Марк Найтингейл держит меня за руку, я не променяла бы нашу жизнь ни на какую другую. Никогда.
Когда малыши убежали, Марк крепко обнял меня.