Ева Енисеева – Забытая истинная в Академии Тьмы (страница 5)

Мы с Катриной осторожно вышли из подвала, дневной свет ослепил меня на несколько секунд. Мы тихо прошли через коридор мрачного дома, где я провела все детство.

Я слышала, как Джек говорит с тётей Агатой, кажется, он требовал какую-то моральную компенсацию… Я бы посмеялась, но пыталась в этот момент выйти из дома и не издать ни звука, чтобы не привлечь внимание тёти. Сердце бешено колотилось в груди, и каждая секунда казался вечностью.

— Идем на станцию, — сказала Катрина, когда мы были уже у выхода. — Ты сядешь на поезд до Златограда. У меня там есть родственники, они помогут тебе.

Она протянула мне маленький кусочек бумаги с адресом.

— Найдёшь мою тётю…

— Еще одна тётя? Какая ирония, — как-то невпопад пошутила я.

— Она живёт в центре города, — тараторила Катрина, пытаясь быстро передать мне информацию. — Я предупредила её, что ты приедешь. Она поможет тебе закрепиться в столице, — Катрина сжала мою руку, её взгляд был твёрдым.

— Не знаю, то ли ругаться с тобой, то ли благодарить тебя, — честно сказала я.

— Ничего личного, — тихо ответила она, высокомерно улыбнувшись. — Тебе нужно поторопиться.

Внезапно я услышала шум вдалеке — это были шаги, торопливые и решительные. Тогда мы не скрываясь рванули из дома!

— Беги! — сказала она. — И не возвращайся!

Я побежала! Сердце билось с каждой секундой всё быстрее, я мчалась, схватив юбки. Представляю, на кого я была похожа в этот момент! Платье в пыли, руки грязные, волосы растрепаны…

Я добралась до станции, и как раз вовремя: поезд уже стоял на рельсах, готовый к отправлению.

— А ну стой! — услышала я голос тёти позади.

Но я не собиралась останавливаться!

Бежала к последнему вагону воздушного поезда!

Но когда я уже схватилась за ручку вагона, открывающую дверцу, её тени настигли меня и схватили за горло…

Глава 8 Сопровождение

Говорят, когда человеку угрожает серьёзная опасность, перед его глазами пролетает вся жизнь.

Я не знаю почему, но в момент, когда горло затопила тьма, и я перестала дышать, у меня в голове были отрывки из красивых снов, а не из моей реальной жизни с тётей. В тех снах я была любимой дочерью, бегала по коридорам огромного и светлого дома и даже, кажется, играла с братьями...

Смешно.

Наверное, каждый приютский ребёнок придумывает себе такую уютную картинку. Такое простое объяснение самому себе: Никто от меня не отказывался. Меня просто потеряли...

Я упала на дощатый пол станции, цепляясь пальцами за горло, которое упорно отказывалось дарить лёгким воздух.

В ушах звенело.

Кровь стучала в висках.

Я уже начала проваливаться в тягучее беспамятство, когда кто-то вытянул меня из этого колодца.

— Указ императора, ведьма! — услышала я громогласное у себя над головой.

— Да она слабоумная у меня! — заискивающий голос тёти.

Я тут же с усилием открыла глаза.

Надо мной стоял мужчина.

Хмурый. Красивый. С тёмными волосами и знаком архимага на кителе.

Надо же, так молод и уже архимаг... — успела подумать я, прежде чем до меня дошёл смысл сказанного.

— Я не слабоумная! — прохрипела, садясь. — Мне девятнадцать и у меня семь с лишним пунктов потенциала!

Мужчина, наконец, посмотрел на меня.

— Неужели? — спросил он. — Ты дочь неугодных короне?

Теперь уже нахмурилась я, совсем не понимая, с чего он это решил.

— Подстилка она! Жалкая сиротка, а не дочь уважаемых людей! Из приюта я ее взяла, вырастила, выкормила в собственном доме, а вот расплата за доброе дело! — кричала тётя.

Но архимаг провел рукой в воздухе, и голос тёти пропал.

Я смотрела удивленно, как она беспомощно открывает рот. Странно, мне кажется, я уже видела такой жест раньше... Но ведь здесь, в Приозерье никогда не бывало архимагов.

— Она говорит правду? — спросил мужчина поморщившись, словно увидел что-то неприятное.

Я встала с пола и расправила плечи.

— Нет. Я — Зара Фонтиналис. Мне девятнадцать, у меня семь с половиной пунктов магического потенциала, и я еду в Златоград!

Получилось внушительно!

Только мужчину почему-то не впечатлило.

— Фонтиналис — это речной мох? — уточнил он, насмехаясь. — Так у вас в краю называют всех бастардов и сирот?

— Да, но я не...

— Так ваш опекун права, — жестко припечатал он. — Неблагодарная сиротка, которая возомнила о себе невесть что.

Он окинул меня презрительным взглядом. Я почувствовала себя какой-то выскочкой. Губы дёрнулись, но я не заплакала.

— Садитесь в поезд, мисс...

— Фонтиналис, — учтиво подсказал ему наш глава станции. — Про эту "леди" тут такие слухи ходят, сир, — усмехнулся он.

— Неправда! — сказала я громко.

— Ваша правда, как я вижу, отличается от правды всех остальных, — произнес он с отвращением. — Мисс Фонтиналис.

— Все остальные заблуждаются, — упрямо ответила я.

Но мои попытки оправдаться выглядели глупо. Вокруг снова раздался смех. Как тогда, в трактире.

И мужчина тоже усмехнулся.

— Дайте сюда ваше зеркало, — сказал он тёте.

Та подала руку, глядя на мага с опаской. Но выражение ее лица тут же поменялось.

Он, видимо перевёл ей кучу кристаллов, потому что глаза ее вдруг округлились, а потом она расплылась в улыбке.

— Мистер Найтингейл!.. — воскликнула она подобострастно.

— Прочь, — приказал он тёте.

Она взглянула на меня, улыбаясь. Эта улыбка не предвещала ничего хорошего, но я не стушевалась, выдержала её взгляд.

— Я, кажется, сказал вам сесть в поезд, — грозно обратился ко мне мужчина, имени которого я не знала.

И я молча отправилась в вагон, сжимая в кулаке бумажку с адресом тёти Катрины.

Да, в моей жизни всё плохо, просто ужасно. Но я впервые за столько лет буду свободна! Свободна!

— Зайдите ко мне в купе, — послышался голос архимага.