Ева Енисеева – Забытая истинная в Академии Тьмы (страница 34)

— Великолепно, Алексий, — со вздохом произнёс профессор, явно подавляя улыбку. — Отличная демонстрация. Ставлю вам отлично, — заявил Дариус, записывая что-то в своём журнале. — И назначаю два часа отработки.

Зал взорвался смехом, а Алексий лишь пожал плечами, явно не слишком обеспокоенный.

Профессор продолжил с вызовом:

— Какой архетип магии нужно применить, чтобы собрать осколки обратно в лампу?

— Нужно использовать камень, чтобы притянуть их, и огонь, чтобы сплавить, — ответила Милана.

— Плюс вам, Милана. Сможете выполнить эту работу?

Милана покачала головой, и я почувствовала странное желание попробовать сама. Ведь что-то подобное я уже делала, когда восстанавливала ткань платья в доме моды. Правда, это было инстинктивно. Но, возможно, мне хватит сил?

Профессор посмотрел в мою сторону.

— Зара, вы хотите попробовать?

И откуда он узнал?..

— Я могу попробовать, но я не уверена, что получится, — честно ответила я, чувствуя, как во мне поднимается волнение.

Профессор кивнул.

— Прекрасно. Не контролируйте каждый осколок. Просто сосредоточьтесь на цельной лампе.

Я собрала всю волю в кулак, сконцентрировалась и мысленно представила лампу целой, как если бы она уже была собрана. Постепенно, со всех сторон зала начали подниматься осколки, словно маленькие звёздочки, летящие на место.

Они уже почти сомкнулись в единую форму, когда что-то пошло не так, и вся конструкция рухнула на стол профессора, разлетевшись с грохотом.

Аудитория взорвалась смехом.

Профессор Дариус, усмехнувшись, произнёс:

— Зара Фонтиналис, у вас определённо есть потенциал. Отлично в журнал. И отработка в лист студента. Алексий, покажете Заре, где зверинец.

Зал снова наполнился смехом, а я опустила голову, чувствуя как снова краснею…

Глава 44. Тайна чёрной книги

Когда занятие закончилось, в коридорах Академии разлетелась трель волшебных птиц, возвещающих о перерыве. Я огляделась, ища глазами Алексия. Он тут же встал, подхватил свои вещи и, как ни в чём не бывало, направился к выходу, даже не удосужившись оглянуться.

— Алексий! — окликнула я его, но он лишь слегка приподнял бровь и, игнорируя меня, вышел за дверь.

Вот же!

— Милана, ты не знаешь, где Зверинец? — спросила я соседку. — Профессор Бейлош сегодня не показал нам, где это.

— Я бы с радостью помогла, но у второго курса ещё два занятия. Это у вас только первый день, — её слова прозвучали слегка насмешливо.

— Все второкурсники такие заносчивые? — спросила я, усмехаясь.

— Нет, только те, что поумнее, — весело ответила она и последовала за Алексием.

А они были бы хорошей парой.

Я вздохнула, осознав, что придётся искать дорогу самой.

Вышла в мрачный коридор тёмной части Академии, стараясь не обращать внимания на неодобрительные взгляды горгулий, которые, казалось, следили за мной. Эти крылатые ребята на постаментах вызывали в моей душе смутное ощущение тревоги и настороженности. Их взгляд был суровым, осуждающим, словно они знали обо мне что-то, чего я не знала сама.

В какой-то момент я почувствовала, как воздух вокруг стал тягучим и плотным. Это чувство я узнала сразу. Холодок пробежал по коже, и время замедлилось, словно затянулось в плотную паутину.

— Нет… опять, — прошептала я, охваченная тревогой. Понимание накатывало, заставляя сердце бешено стучать: меня снова затягивало в Изнанку.

Мир вокруг начал дрожать, линии расплывались, и с каждым вдохом я проваливалась всё глубже в плотный мрак. Когда я моргнула, реальность исчезла, уступая место Изнанке — месту, где царили тишина и пугающая безмятежность, как на краю бездны.

— Зара… — раздался знакомый голос позади меня

Я обернулась и увидела Марка. Молодого, беззаботного. Без той тьмы в глазах, на которую я постоянно натыкаюсь в реальности.

— Так вот ты какая, — произнёс он с лёгкой усмешкой, и я зацепилась за эту фразу.

— Ты видишь меня в первый раз? — спросила осторожно.

Он кивнул, беззастенчиво разглядывая меня.

— Ты красивая.

Этот Марк был другим, как и всегда в Изнанке. Чуть более мягким, тёплым. Добрым.

— Спасибо, — улыбнулась я. — Но если мы видимся впервые, кто тебе сказал обо мне?

— Никто.

Я непонимающе нахмурилась.

— Про нас с тобой написано в книге, — кажется, он покраснел.

Книга. Та чёрная книга на подоконнике в моей комнате?

— Марк, мне нужна твоя помощь, — решительно произнесла я, чувствуя, что у меня нет времени на осторожные расспросы. — Чёрная книга. Как её открыть?

Марк замер. Его глаза пристально изучали меня, словно он искал что-то в глубине моего взгляда. Тишина между нами становилась всё тягучее. Наконец, он заговорил.

— Немного крови, Зара, — произнёс он, его голос звучал мягко, но в то же время неумолимо. — Это всё, что потребуется.

— Кровь? — Я нахмурилась, чувствуя, как дрожь пробегает по моей спине. — Но почему? Что это за книга, Марк?

Он слегка усмехнулся, но улыбка его была полна какого-то грустного воспоминания.

— Это твой дневник.

Моё сердце застыло.

— Мой… дневник? — слова не сразу дошли до моего сознания. — Но я никогда не вела дневников.

— Дело в том, что он…

Но прежде, чем он смог закончить это важное для меня предложение, тьма вокруг резко сгустилась. Она словно дышала, заволакивая нас обоих в свою плотную паутину.

Я попыталась ухватиться за последние секунды с ним, отчаянно желая услышать его ответ, но Марк лишь покачал головой и прошептал:

— Ты сама всё узнаешь, Зара. Просто прочитай дневник…

И вот, в следующий миг я снова оказалась в реальном мире, стоя посреди тёмного коридора Академии. Моя кожа была покрыта мурашками от увиденного, а сердце бешено колотилось.

Марк исчез, растворившись в темноте, как мираж, оставив меня одну.

В голове у меня всё ещё звенели его последние слова.

Я поняла, что не могу больше ждать.

Забыв о Зверинце и отработке, я бросилась обратно в свою комнату. Захлопнув за собой дверь, я уставилась на чёрную книгу, покоющуюся на подоконнике. Сердце билось с такой силой, что казалось, будто я слышу его эхо в тишине комнаты.

Она лежала там, как незыблемый символ всех тайн, которые мне предстояло раскрыть.

Я медленно взяла книгу в руки и открыла на первой странице. Как и всегда — пусто. Только чистые страницы словно глумились надо мной своей немотой.

Но я знала, что делать. Наколдовала иголку, сосредоточилась и решительно уколола палец. На подушечке тут же выступила капелька крови, сверкая в мягком свете окна. Я позволила ей упасть на первый лист книги с чёрным переплётом.