Ева Чейз – Нарушенная клятва (страница 59)

Я пристально на него посмотрела:

– Но ты и правда в это верил. Верил все это время.

Мне ответил Доминик – тихо, немного взволнованно:

– Мы были в шоке, когда посмотрели видео. А потом, когда поняли, что Гриффин умер… У нас в голове все смешалось. Мы не знали, чему верить. И ты так и не вернулась.

Я ударила рукой по земле.

– Я вернулась. Вернулась, как только, черт возьми, смогла.

– Да, – согласился Джейкоб. – И мы снова устроили бардак. И в первую очередь в этом виноват я.

Скрипнув зубами, он опустил взгляд.

Возможно, в том, что он повел себя хуже всех, и был смысл. Умер его брат-близнец.

Но при одном взгляде на него мне сразу вспомнились все резкие слова и жестокие приказы, которые я пережила с тех пор, как вытащила их с объекта.

Я не знала, что со всем этим делать. Не знала, куда идти. На мне не было ничего, кроме рваного окровавленного платья, которое даже не подходило мне по размеру. Я даже не знала, в каком я штате, совсем одна, без денег, без еды…

Лишь притаившийся внутри меня монстр, который только и ждал, пока кто-нибудь достаточно меня разозлит.

Я провела рукой по губам и снова посмотрела на парней:

– И что, по вашему мнению, теперь делать?

Они обменялись неуверенными взглядами. Джейкоб заговорил первым:

– Мы продолжим искать Энгель. Выясним все, что сможем, о том, кто мы такие, как исправить то, что с нами сотворили… и как уничтожить уродов, которые это с нами сделали. Они должны заплатить. За Гриффина. За все.

Зиан весь ссутулился и поник.

– Я просто хочу избавиться от этой дерьмовой «способности».

– Мы близко, – произнес Андреас. – И можем добраться до нее уже через пару дней. И после того, как мы поймем, какие ответы можем получить… тогда и решим, куда двигаться дальше.

Я подтянула колени к груди и обняла их руками. Мысли путались от всего, что произошло, и всего, что я узнала.

Я тоже хотела ответов. Хотела встретиться с женщиной, которую выгнали с объекта, который она же и создала. Женщиной, которая описала мою первую улыбку так, словно она доставляла ей радость.

Добраться до нее будет чертовски легче, работай мы сообща. И позаботиться о том, чтобы хранители снова нас не поймали, тоже будет чертовски легче, если мы прикроем друг другу спины.

Верила ли я, что парни действительно станут меня прикрывать? Наверное, в каком-то смысле они уже это делали. Даже когда они считали меня предательницей, то все равно вмешивались каждый раз, когда я сталкивался с малейшей угрозой.

Единственные, от кого они меня не защитили, – это они сами.

Я знала, чего хотела, и знала, что разумнее всего, но это было не одно и то же. Однако если требовалось выбирать…

Уже больше недели я терпела то, что они относились ко мне, как к врагу. Неужели я не могла пережить еще пару дней в их компании, притом что теперь они перестали вести себя как засранцы?

А если они не будут выводить меня из себя, то во мне не проснется та извращенная сила.

И во мне больше не осталось яда. В любой момент я могла передумать и уйти.

Снова поднявшись на ноги, я расправила плечи:

– Хорошо. Тогда давайте придерживаться плана.

Глава 31. Рива

Холодный осенний ветерок, задувающий между деревьями к северу от Гленлили, забрался мне под косу и заставил пожалеть, что вместо нормальной куртки у меня имелась лишь толстовка с капюшоном. Мы не пошли в магазин, потому что посещать людные места представлялось слишком рискованным делом, а среди старой одежды, найденной в фермерском доме, не было ничего достаточно теплого.

Но я хотя бы избавилась от того большого платья и снова оказалась в своей удобной толстовке и брюках карго.

Застегнув молнию до самого подбородка, я пошла дальше, краем глаза подмечая парней вокруг. Мы рассредоточились по этой холмистой местности, чтобы передвигаться как можно тише и увеличить радиус обзора.

Крошечный городок под названием Гленлили мы проехали около часа назад и уже оставили позади пикап, который раздобыли после того, как пересекли границу с Канадой на поезде. Если хранители подозревали, что мы движемся этим путем, то определенно наблюдали за дорогами.

Мы понятия не имели, как много они смогли узнать. Возможно, здесь вообще никого из них не было, потому что они и подумать не могли, что нас заинтересует их бывшая начальница – или кем там являлась для них Урсула Энгель.

Но мы решили не только следить за потенциальными противниками, но и искать саму Энгель. Андреас понял только то, что она поселилась где-то к северу от Гленлили. Он понятия не имел, насколько далеко.

Я надеялась, что хотя бы указание «север» окажется относительно точным. В таком густом лесу не заметить уединенный дом было ужасно легко.

Примерно милю на север от города тянулась одна единственная гравийная дорога, по которой мы изначально и ехали. Но вскоре она стала напоминать скорее подъездную дорожку, а затем и вовсе заросшую тропу, по которой сумела бы проехать далеко не каждая машина.

Однако Зиан продолжал окидывать все своим проницательным взглядом: мы были уверены, что Энгель предусмотрела какой-то способ доставлять сюда припасы. Почему-то я сомневалась, что всю канадскую зиму она жила на подножном корме.

Разве можно питаться только кленовым сиропом и сосновыми иглами?

Я поскользнулась на камне, но сумела удержать равновесие и не упасть. На меня тут же устремились две пары глаз: Доминик – слева от меня, Джейкоб – справа.

Но на этот раз ни в одном из них не читалось и намека на враждебность. Дом повернулся в мою сторону и приподнял брови – немой вопрос о том, все ли у меня в порядке.

Я быстро ему кивнула. Мои внутренности время от времени побаливали, словно осталось еще несколько крошечных трещин, которые окончательно не срослись, но большую часть вчерашнего дня я провела, отдыхая то в одном, то в другом вагоне поезда.

Прямо сейчас я чувствовала себя лучше, чем в бо́льшую часть последних двух недель.

И главным образом потому, что по моему телу больше не циркулировал яд, который постепенно доводил меня до изнеможения.

Я проигнорировала пристальный взгляд Джейкоба, хотя чувствовала, как он задержался на мне, пока мы пробирались между деревьями. Той ночью, когда поезд чуть меня не прикончил, что-то заставило его переключиться с обвинений на извинения, но я еще не полностью оправилась от эмоционального удара, чтобы адаптироваться к этим переменам.

Как я могла быть уверена в том, что какой-то из следующих моих шагов не заставит его вновь передумать?

Я глубоко вдохнула, наполняя легкие прохладным сосновым воздухом, но вдруг замерла, услышав звук ломающейся ветки.

Треск раздался три раза подряд. Это сигнал, который, как заранее предупредил Зиан, он подаст, если что-нибудь заметит.

Не говоря ни слова, я вместе с остальными стала красться по лесу в его сторону. Он немного нас опередил и теперь стоял на гребне невысокого, поросшего мхом утеса.

Он подождал, пока мы все соберемся вокруг него, и указал вниз крутого склона. Все, что я могла разглядеть – это еще больше деревьев, но Зиан, должно быть, смотрел прямо сквозь них.

– Вон там тропинка разветвляется на два направления, – сказал он так тихо, что едва заглушил шелест ветра в листве над головой. – Прямо на перекрестке стоит маленькая хижина, и я думаю, что внутри нее кто-то есть.

Андреас попытался всмотреться в том направлении, как будто решил, что тоже сможет видеть и сквозь твердые предметы, если хорошенько постарается.

– Ты думаешь, там охрана?

Зиан кивнул:

– Или что-то в этом роде. Сначала я решил, что это может быть просто лесник, но… если мне не показалось, то человек, который находится в хижине, носит металлический шлем.

Хранитель. Мой пульс участился, мышцы инстинктивно напряглись.

Джейкоб помрачнел и поджал губы:

– Мы спустимся и допросим его, но действуем осторожно. Вокруг могут быть и другие, а у него наверняка есть способ как-то предупредить их о том, что возникли проблемы.

Дом посмотрел на него:

– Если мы подойдем и увидим, что поблизости никого нет, то прежде, чем он нас заметит, ты мог бы связать его своей силой.

Андреас покачал головой:

– Лучше не сразу. Помнишь хранителей на заброшенном объекте? Этот тоже может помешать мне залезть в его воспоминания… если будет знать, что мы здесь.

Джейкоб так неуверенно ему улыбнулся, словно сомневался в том, как Андреас воспримет его слова – и это при том, что он был с ним согласен.