Ева Чадаева – Какаду (страница 12)

— Ну у вас и шутки, — буркнула я.

— Простите, я часто провожу экскурсии школьникам, и они в восторге, когда я объясняю инопланетянами, почему же туда нельзя.

— А на деле всё очень прозаично, — ответил он с улыбкой. — В этой части лаборатории проводятся реальные исследования и эксперименты, и это может быть опасно для гостей комплекса.

Мы продолжили нашу экскурсию по другим коридорам. Дмитрий показывал мне комнаты отдыха с панорамными окнами, некоторые открытые лаборатории, музей и библиотеку.

В некоторых кабинетах даже работали настоящие ученые.

— Будете кофе? — спросил Дмитрий, прикрывая дверь в переговорную.

— Не откажусь.

В переговорной, где мы и закончили нашу экскурсию, стояли удобные кресла и небольшой столик, на котором лежали журналы и газеты.

Через пару минут на столик поставили три чашки ароматного кофе.

— Мне как раз сообщили, что представитель от вашей компании уже приехал, думаю, с минуты на минуту он будет здесь.

Я кивнула и почувствовала, как мое сердце начинает биться быстрее от волнения.

— Как вам наша лаборатория? — спросил он, поддерживая диалог.

— Я в восторге от ваших масштабов и возможностей, — без тени лукавства призналась я.

— Это наша основная лаборатория, — сказал Дмитрий, — Есть еще много маленьких филиалов и полигонов.

Я кивнула.

Примерно в этот момент дверь распахнулась, и в кабинет зашел Жак. Я смотрела на него с нескрываемым удивлением. Мой Жак направлялся в нашу сторону в костюме и лакированных туфлях.

Все два месяца нашей совместной работы он был или в спортивной экипировке, или в джинсах с кроссовками и футболке. Даже на вчерашнем банкете он не изменил своим принципам, только футболку заменил на белую, праздничную.

Я почувствовала, как мое сердце забилось быстрее. Дмитрий продолжал:

— Мы бы хотели предложить вам работу в нашей команде в качестве рекламного лица. Контракт мы предлагаем заключить на год.

Он внимательно посмотрел на меня и дождался, когда я кивну, а потом посмотрел на Жака.

— Насколько я понимаю, «Тената» согласна, но у вас тоже есть свои условия. Хотелось бы их выслушать.

— Да, «Тената» согласна, но при условии, что ваша работа с Есенией будет полностью курироваться представителем компании в моем лице.

— Думаю, это мы можем устроить, — сказал Дмитрий, — Если Есения готова, я могу принести договор, чтобы вы с ним ознакомились.

— Я готова, — сказала я, глядя Дмитрию в глаза.

Он удовлетворенно кивнул, и уже через каких-то пять минут я трясущимися руками изучала договор, который мне принес Дмитрий. Жак спокойно допивал кофе. «Тената» уже направили в ЭНИ договор с их условиями, и теперь оставалось только дождаться подтверждения от руководства.

Я внимательно вчитывалась в каждую букву соглашения, но почему-то мне вообще не смутил пункт про угрозу жизни. В случае моей смерти во время гонок на их двигателе, они обязывались выплатить моему представителю огромную сумму или предложить долю в компании на эту сумму. Выбрать представителя я могла самостоятельно.

Конечно, Дмитрий уверял меня, что двигатель протестирован, безопасен и переживать мне не о чем, но думать о предполагаемой смерти было не очень приятно. Ещё неприятнее была мысль, что мне некого вписать как доверенное лицо. Родителей давно нет в живых, других родственников у меня тоже нет, а с сестрой мы разругались почти пять лет назад.

Я посмотрела на Жака, который за последние пару месяцев стал для меня и братом, и другом.

«Жак Лессолей» — вывела я неровными буквами. Хотелось бы, конечно, ровными, но руки тряслись от волнения.

Подписав бумажки, я протянула их Дмитрию, тот улыбнулся и протянул мне руку:

— Добро пожаловать в ЭНИ, Есения. Мы будем рады нашему сотрудничеству.

Я надеялась, что это решение станет первой ступенью к моей новой жизни, а оказалось, что оно выкинуло почти год из моей жизни. Где я пропадала с июля по апрель? Как всё это пережил мой Жак?

Я тихонько напевала въевшийся в мою память мотив.

— Ты говоришь на французском? — спросил меня Марк.

— Нет. Просто мелодия вспомнилась, не бери в голову, — отмахнулась я. — А нам далеко ехать?

— Самый сложный участок мы почти проехали, — пожал он плечами, — Скоро выйдем на дорогу, а там до главной трассы около часа и потом ещё минут сорок до города.

— Отлично, — сказала я, потрепав по голове появившуюся между сидений морду Четверга, — Только идти мне всё равно некуда.

Я устало прикрыла глаза. До Жака дозвониться так и не получилось. Связи не было.

— Да ладно, — кажется, Марк был очень удивлен, — ты же где-то до этого жила?

— Ну последние полгода я, кажется, жила в этом чертовом лесу, — усмехнулась я, — так там мне хотя бы ни спать, ни есть не надо было. А сейчас…

— Родственники? — уточнил Марк.

— Нет у меня никого. Только Жак, мой, — я замялась. Кто для меня был Жак? Штурман? Друг? А может быть нечто большее?

Я вспомнила, как после банкета мы долго гуляли по ночному городу. Летняя ночь была очень тёплая.

— Еся, ты потрясающая, — сказал очень веселый Жак. Он совсем не умел пить. Так я всегда думала. Хотя сейчас, вспоминая этот момент, понимала, что он был абсолютно трезв и смотрел на меня с едва скрываемой грустью. В его глазах была не просто симпатия, а что-то большее.

— Я знаю, — улыбнулась я и засмеялась. Я шла босиком по влажному асфальту и чувствовала необыкновенную лёгкость. В тот момент я была готова горы свернуть, думала, что дальше у меня всё будет хорошо!

— Это всё благодаря тебе, — сказала я, глядя в его глаза, — ты самый лучший друг, которого я могла себе пожелать!

Тогда я не заметила, как его передернуло на слове «друг». Он взял меня за руку, и мы пошли гулять дальше.

В ту ночь мы говорили о будущем, о мечтах, о том, что ждет нас впереди. Он нежно поглаживал мою ладонь, а я не хотела замечать, что Жак стал для меня не просто другом или коллегой, а чем-то большим.

— Еся?! — Марк громко позвал меня по имени.

— А? — я вывалилась из своих воспоминаний и растерянно на него посмотрела.

— Твой кто? — спросил он.

Я не сразу поняла его вопрос. Ему пришлось повторить:

— Жак, кто он тебе?

— Друг. Он мой очень хороший друг, но я не знаю, в городе он или нет. Телефон не работает. Сломался, наверное.

Марк засмеялся.

— А ты поэтому, — он кивнул в сторону моего телефона, который я до хруста в пальцах сжимала в руках, — позвонить решила?

— Ну да, — я неопределённо повела плечами, — а что такое?

— Да они кроме экстренных вызовов в службу спасения ничего не поддерживают.

Я удивленно на него посмотрела.

— Что? — возмущенно спросил он, — Ты какая-то странная. Может тебе врачу показаться?

Я пожала плечами.

— Позвонить-то дашь? — спросила я.

— Да у меня аппарат дома. Я с собой его не беру, — сказал он, — все равно в чертовом квадрате ничего не работает.

Я обреченно вздохнула.

— Да ладно, из леса выйдем, через синт наберешь, — одобряюще сказал Марк.