Ева Чадаева – Агент Ёлка. Тайна дракона (страница 5)

Дон и Марта сразу притихли, уткнувшись в какие-то рабочие бумажки, а мы прошли в кабинет Тимофея.

– Простите, – еле слышно сказал он. – Если они напугали.

– Да вроде нормальные ребята.

Я села на кресло. Как обычно, с ногами. Не знаю, допустимо ли это в пределах лаборатории, но Тимофей мне ничего не сказал. И даже взгляда неодобрительного не кинул. Удивительно.

– И, если я напугал, тоже простите. – А вот сейчас он посмотрел на меня как-то очень странно. Я этого взгляда не поняла, поэтому сделала вид, что ничего не заметила.

– Я не из пугливых, не переживайте. Что там у нас на повестке дня? Пожар? Поиски ужасно опасной зверушки, о которой говорит весь город?

Я аккуратно посмотрела в сторону Тимофея. Кажется, что-то в моих словах его зацепило. Что он испытывал? Гнев? Ярость? Раздражение? Я не понимала его странных взглядов и явно хуже считывала эмоции, но мне было плевать. Если мы будем работать вместе, пусть привыкает. Со мной надо разговаривать ртом и словами. По-другому я не понимаю. Принципиально.

Почему-то все думали, что если я эмпат, то должна понимать людей без слов. Я действительно понимала, но меня обижало их отношение.

Они говорили мне: «Даша, ну разве ты не понимаешь?» или «Дашенька, ну он же не со зла, ты же чувствуешь. Ты должна простить его без извинений».

Но я считала, что это не так. Я тоже хотела слышать извинения, признания в любви и комплименты. Поэтому в какой-то момент я сказала всем, что у меня больше нет этих способностей. Я больше не чувствую чужие эмоции. И они мне поверили, потому что я каким-то мистическим образом научилась их контролировать.

Объясню. Обычно способности не исчезают просто так, но иногда это происходит. Я уже упоминала, что за каждым особенным ребёнком ведётся тщательное наблюдение? Каждая способность детектируется с помощью специального оборудования, разработанного в лаборатории. Внезапная пропажа способности фиксируется на том же оборудовании.

Однажды я упала с дерева, и в течение следующих четырёх лет мои эмпатические способности не проявлялись. Затем они стали возникать периодически, то есть я не могла их контролировать, и они появлялись независимо от моего желания, но очень редко.

Это была официальная версия. Однако на самом деле я проводила всё свободное время на чердаке со старыми книгами. Там я узнала, что до силы можно достучаться через медитации, и начала практиковать их. Со временем я поняла, как можно блокировать свои способности. Отключать их, словно рубильником.

Тимофей, тем временем, успокоился. Кажется, чтобы взять себя в руки, ему хватило пары минут.

Я немного выпрямилась на кресле, но ноги не убрала. Демонстративно. Тимофей явно заметил, но никак не отреагировал. Значит, не это его разозлило. Щупаем дальше. Что так сильно его разозлило? Я прислушалась к внутренним ощущениям обращаясь к заблокированным способностям.

– Все верно, – сквозь зубы сказал он, – но не совсем.

Злость. Обида. Раздражение. Ему казалось, что я оскорбила его, и он абсолютно не хотел с этим мириться, но ему приходилось, чтобы не обидеть меня. Этого он, кстати, не хотел.

Ответа на свой основной вопрос я не получила, поэтому повторила то, что могло его зацепить.

– Как я понимаю, вашу зверушку придется искать мне, а к ней в придачу еще и того, кто её отпустил и устроил пожар?

– Вы крайне проницательны, Дарья, – сказал Тимофей, а я тем временем поймала.

Вот оно. Зверушка. Это слово вызывало в нем просто бурю эмоций.

Он замолчал. Кажется, ждал чего-то от меня.

– Я вас не понимаю, – честно призналась я.

– Давайте начнем сначала, – он снова успокоился.

Вот это самообладание. Еще секунду назад он был в ярости, а сейчас абсолютно спокоен. Я читала его как открытую книгу. Обычно эмоции людей приглушаются какими-то внутренними барьерами. Они обманывали себя, и я терялась в их чувствах, но не в этот раз. Тимофей прекрасно понимал и осознавал себя. Его разум был чист, шумел водопад и пели птицы. Я невольно зажмурилась, пытаясь увидеть эту картину. Почему-то меня невообразимо тянуло туда.

– Дарья? – голос Тимофея выдернул меня из странного видения, и я дернулась, словно меня только что разбудили. Сердце просто выпрыгивало из груди, – Все нормально? – обеспокоено спросил Тимофей.

– Все хорошо, – я пыталась отдышаться.

– Вы уверены? – он правда беспокоился. Искренне.

– Да, со мной бывает иногда, – улыбнулась я, – у вас очень душно.

Я врала. Никогда раньше не было ничего такого. Тимофей, должно быть, списал мое состояние на ту самую акклиматизацию в расширенным пространстве, но кондиционер на пару градусов опустил.

– Продолжайте, все правда нормально, – улыбнулась я.

– Да, – растеряно сказал Тимофей, – Как я уже говорил, горели два этажа ниже, но началось все не с этого.

Он очень волновался, кажется, ему не легко давался этот разговор. Он чего-то боялся? Я не могла однозначно понять это чувство. Он и сам его не понимал, видимо, ему есть что скрывать.

– Простите, очень сложно структурировать информацию, чтобы вы меня правильно поняли.

Честно признался он.

– Не переживайте. Я пойму правильно.

– Очень надеюсь. – Тимофей помолчал немного, а затем продолжил:

– Около года назад в одном из музеев была найдена живая статуя, которую, конечно же доставили сюда.

Я невольно потянулась к разуму Тимофея. Чужие воспоминания свалились на меня, когда я была абсолютно к этому не готова.

Глава 5. Я начал оживать

Сначала ко мне вернулись мысли. А вместе с ними и воспоминания.

Я мысленно был там, где не было места предательству и боли. В детстве. Возможно, мой угасающий разум пытался уцепиться за то, что осталось от жизни.

Там, в детстве, дедушка рассказывал мне истории о далеких краях. Он был там давно, еще когда сам был молодым юношей, но воспоминания алой нитью тянулись вокруг него. Я видел это, но никогда не говорил.

Дедушка был колдуном алого круга.

– Ворожба – это учение, сынок. Запомни это.

– Но я и так умею ворожить, – в доказательство я рассыпал золотые искры.

Я – умею.

– Твое умение – забава. Ворожбе нужно учиться.

– А что, если я не буду учиться? Не хочу, если?

– Не хочешь учиться, так и не ворожи, – он безразлично пожал плечами.

– Но ворожить я хочу.

– Ты еще маленький, – снисходительно и так ласково говорил он, – не понимаешь.

– Так расскажи, – я подсел ближе.

– Видишь солнце?

– Ага, – закивал я.

– Солнце правит в тех краях, где вода кристально чистая, дерево даёт вечную жизнь, огонь, сгорая, приносит удачу, земля несёт в этот мир гармонию, а металл – мудрость и честолюбие. Там, в одном из дворцовых садов находился небольшой пруд. Его гордостью были драгоценные карпы, о которых и пойдёт речь в моём рассказе.

Голос дедушки завораживал. Я любил слушать его сказки. Они будто оживали в моей голове, рисуясь яркими картинками.

– Каждому головастику рассказывают одну и ту же сказку о драконе, который когда-то был обычным карпом. Однажды он перепрыгнул через течение и начал подниматься вверх по реке. Его путь был долгим и трудным, но ничто не могло остановить его. Карп был ловким, умным и смелым.

Внезапно перед ним возник водопад, по обеим сторонам которого возвышались горы. Но карп не испугался. Он был самым смелым из своих братьев и сестер, поэтому решился на отчаянный шаг – перепрыгнул через водопад.

Я слушал дедушку, и меня переполняло восхищение. Давно забытое чувство вновь пробудилось в моей душе.

– Неожиданно для себя карп взмыл в небо, к звёздам и солнцу. Так появился первый дракон – любимец небес. Сама жизнь одарила его, и он принял этот дар, став символом жизни, света, силы и мудрости.

Согласно легенде, раз в тысячу лет рождается особенный карп, который способен перепрыгнуть через водопад и превратиться в дракона.

Как ты думаешь, внучок, – спросил меня дедушка, – многие ли из тех головастиков мечтали стать избранными?

– Думаю, много! – подумав, ответил я.

– Ты прав, – рассмеялся дедушка. – И карп, о котором я тебе расскажу, тоже мечтал. С возрастом головастики перестают мечтать, но наш карп продолжал верить в сказку, которая так понравилась ему в детстве.