Ева Бран – Жена императора-изгоя (страница 4)

Слившихся претенденток тут же сопроводили до карет, а нас троих повели в комнаты. К каждой девушке приставили по две служанки и выделили просто великолепные покои. Честно говоря, удивилась чистоте комнаты, когда вошла в неё. Как только попала в замок, невольно отметила сильное запустение. В углах бахромой висела пыльная паутина, по коридорам гулял сквозняк и тянуло сыростью. Замок больше походил не на владения императора драконов, а на место обитания древнего приведения.

Тем разительнее ощущался контраст интерьера выделенной мне спальни. Везде чисто и сухо, в камине потрескивают поленья, наполняя комнату теплом и уютом. Огромная кровать застелена дорогим бельём, на тумбе стоит букет из потрясающе красивых, розовых цветов, источающих сладковатый аромат, а про ванную комнату и говорить нечего. Она больше походит на санузел президентского люкса.

Сама я, конечно, в подобном номере не бывала, но видела по телевизору, как там всё устроено.

— Госпожа желает принять ванну? — тут же поинтересовались служанки.

— Скажите, а нам позволено перемещаться по замку или гулять в саду?

— Конечно, госпожа Лабрюз, — закивали девушки. — Претендентки вольны в передвижениях.

— Отлично, — обрадовалась тому, что заточение закончилось. — А можем мы прогуляться по замку и территории?

— Мирана сопроводит вас, — ответила старшая горничная. — Принести к вашему приходу ужин?

— Да, пожалуйста, — кивнула и вышла вслед за Мираной.

— Что вам показать? — поинтересовалась девушка, двигаясь по длинному, тёмному коридору.

— Можно первый этаж посмотреть, а потом сад? Возле замка ведь должен быть сад?

Мирана как-то замялась, но, в конце концов, кивнула и повела меня вниз по лестнице. И снова я окунулась в царство запустения. Отчего-то мне казалось, что замок отражает душу его хозяина, и от этой мысли становилось не по себе. Интересно, почему Ярхорн не прикажет навести в жилище порядок?

Гостиная встретила нас привычной мрачностью. Диваны, обитые тёмно-зелёной тканью, хвастались пыльным покрывалом на спинках и подлокотниках, окна плохо пропускали свет из-за того, что их давно не мыли, а камин был настолько запачкан сажей, что становилось ясно — его не чистили уже очень давно.

Побродив по замку, мы вышли на задний двор. Я надеялась, что, хотя бы императорский сад порадует глаз, но ошиблась. Культурные растения заросли сорняками, плитка местами крошилась, и сквозь неё пробивалась густая трава, заставляя внимательно смотреть под ноги. Сухие кустарники и деревья были увиты дикими лианами, а фонтанчик в центре парка превратился в заросшее тиной болотце и исходил такой вонью, что хотелось побыстрее уйти.

Вопросов Миране я не задавала, понимая, что это будет бестактно. Негоже мне лезть в дела императора, не имея на то никаких прав.

Присев на каменную скамеечку подальше от фонтана, устремила взгляд вдаль, где в розовом мареве тонули контуры парящих островов. Вид был просто потрясающим. Закатное солнце облизывало башни замка, оставляя на них красноватые блики, и подсвечивало пушистые облака, растекающиеся по краям пурпурным молоком, укрывающим парящие земли мягким одеялом.

Из воспоминаний Эберми знала, что каждый остров являлся особой заповедной зоной со своей флорой и фауной, которые больше нельзя было встретить нигде. По приданиям там обитали диковинные звери, птицы и растения. Но никто, кроме императорской семьи, доподлинно не знал о природе островов. Во всяком случае, ходили именно такие слухи. На праздник смены года открывался всего один из них, остальные же хранили свои секреты.

Вот бы посмотреть, что скрывают парящие острова! Интересно, жена императора имеет право на посещение заповедника? Ей становится доступен любой уголок парящих земель?

Претенденток разбудили чуть свет и велели собираться на второе испытание. Меня привели в порядок, надели изысканное платье, и я отправилась к дверям, ведущим в уже знакомый зал. Сегодня полагалось блеснуть талантами, поэтому рядом со мной стоял слуга, держа перед собой коробку с тортом. Я заранее проверила, как десерт пережил поездку во дворец и с облегчением поняла, что ни один цветочек не пострадал.

— Эберми Лабрюз! — провозгласил распорядитель, открывая передо мной дверь. Конкурентки переглянулись, услышав скандально известное имя. Да-да, я — та девица, что пыталась отравиться, а главное, теперь это известно императору, что катастрофически снижает мои шансы на победу. Какому мужчине захочется связывать жизнь с истеричной бабой, да ещё так отчаянно не желающей видеть его в качестве мужа? Правильно, никакому.

Со мной в зал вошёл слуга, неся коробку.

— Ваше Величество, — поклонилась, радуясь тому, что здесь не приняты витиеватые приветствия с реверансами. — По заданию я должна вас удивить своим талантом.

Ярхорн молчал. Он опёрся на подлокотник трона и внимательно смотрел на меня. Сегодня я могла хорошо разглядеть его, потому как стояла всего в паре метров от императора. Да, у мужчины не было правой руки по локоть, от линии волос, через лоб, глаз и щёку тянулся по левой стороне белый шрам, придающий, на мой взгляд, изюминку и без того великолепной внешности. Из-под опущенных ресниц я рассматривала императора. Платинового цвета волосы небрежно зачёсаны назад, открывая взору высокий лоб, перечёркнутый двумя неглубокими морщинками. Серые, похожие на грозовое небо глаза, обрамлены густыми, чёрными ресницами. К слову, брови тоже очень тёмные, невзирая на светлый оттенок волос. А губы, а подбородок!.. В книгах такую внешность описывают восторженными эпитетами: властный, волевой, чувственные и прочими. Да, Ярхорн по земным меркам был настоящим красавцем.

— Я испекла для вас торт, — проговорила тихо, стараясь не смотреть мужчине в глаза. Было стыдно за Эберми, и я не знала, что думает по поводу услышанного император. Ясно, что информация для него неприятная.

— Сами испекли? — прозвучал неожиданный вопрос. Мягкий тембр пробежался по коже, задевая нервные окончания и вызывая мурашки. Никогда не понимала сентиментальных, мечтательных девиц, которые от одного взгляда теряют голову и все остальные органы, ныряя в омут страсти. А сейчас вот, поняла. Ярхорн вызывал в молодом теле бурную ответную реакцию. Списав всё на гормоны, немного успокоилась.

— Повара помогли. Но суфле делала своими руками, — ответила честно, не пытаясь преумножить собственные заслуги. Да и мне, отчего-то казалось, что император распознает лукавство, и это добавит мне минусов к итоговому баллу.

Ярхорн жестом приказал слуге поднести коробку и с интересом заглянул под крышку. Приподнял бровь, посмотрел на меня и без церемоний воткнул в мягкий, глазированный бок ложку.

— Не отравите? — спросил иронично перед тем, как отправить кусок в рот.

Помимо воли, залилась краской стыда и мотнула головой, не в силах ответить вслух.

Ярхорн усмехнулся и попробовал торт. Хмыкнул, отломил ещё кусочек, поднёс к глазам и внимательно посмотрел на суфле, а потом снова отправил лакомство в рот. Поняла, что торт императору понравился и облегчённо выдохнула.

— Талант засчитан, — кивнул Ярхорн. — Но на этом испытание не заканчивается. А я уж было обрадовалась. — Нам с вами предстоит разговор по душам.

Вскинула оторопелый взгляд и сглотнула. О чём император собрался говорить со мной? О слабовольном поступке, оскорбляющем его достоинство? Зря я надеялась победить в отборе. Безропотно кивнула.

— Всем выйти, — прозвучал короткий приказ, и после того, как прислуга покинула зал, Ярхорн посмотрел на меня. От тяжёлого взгляда хотелось спрятаться. Как минимум втянуть голову в плечи, но я не шелохнулась, глядя в серые глаза, гордо выпрямив спину и вскинув подбородок.

— Я задам один вопрос, — тихо произнёс Ярхорн, заставив нервно сжать кулаки. — Почему?

И как, скажите на милость, понимать его? Почему хотела покончить с собой? Почему после этого передумала? Почему испекла вкусный торт, хотя могла отделаться чем-то незначительным? Что?

— Я поняла, что ошиблась, — дала, как мне показалось, наиболее верный ответ.

Ярхорн молчал, и я осознала, что ответ его не удовлетворил. Тогда решилась открыть карты, сказав девяносто процентов правды.

— Ваше Величество, у меня очень деспотичный отец. И… он воспитывает детей в строгости, исходя из понятий силы и чести. Я была подавлена и запугана. Не представляла, как могу переступить через постулаты, вбитые в голову с пелёнок. Но после произошедшего взглянула на жизнь иначе. Я решила вырваться из-под гнёта родителя. Можете меня за это презирать, ведь я отвергаю род и его правила, решив попытаться выстроить судьбу по своему разумению.

— И вас теперь не страшит замужество? — с усмешкой задал очередной вопрос император, удовлетворившись моим ответом.

— Нет, — ответила твёрдо, прямо глядя ему в глаза.

— Даже с таким мужчиной? — во взгляде Ярхорна снова мелькнула боль.

— С каким таким? — решилась ответить вопросом на вопрос. Мне стало интересно, как отреагирует император.

— Слабым, — процедил тот сквозь зубы.

— Я не считаю вас слабым, — сказала честно.

И теперь во взгляде Ярхорна промелькнуло удивление.

— Вы свободны, — сухо бросил он.

Конкурентки были на собеседовании меньше моего, хотя одна из них пела, а вторая исполняла танец. Интересно, император всем задаёт один и тот же вопрос? Соперницам ответить на него легче, ведь репутация у них не запятнана.