Эва Бьёрг Айисдоттир – Ты меня не видишь (страница 2)
Лея старше Ари, но ненамного: года на два, на три. Я нажимаю на ее имя, но на ее страничке информации мало. В Инстаграме она поактивнее. В той соцсети можно увидеть маленькую девочку с крупными передними зубами – теперь уже с губками трубочкой и в майке на полпуза. Она больше не крепенькая, просто худая, ее длинные волосы собраны в хвостик, кроме двух прядей, обрамляющих лицо. Она похожа на певицу – все забываю, как ее зовут, – такую же миниатюрную, худощавую, с длинными волосами и темно-карими глазами.
Я смотрю на задний план на фотографиях Леи и пытаюсь заглянуть в ее комнату, в ее жизнь, но не вижу ничего, что привлекло бы мое внимание. Ничего, что рассказало бы мне еще что-нибудь о том, кто она или чем занимается. Многие фотографии на ее страничке сделаны за границей: и в больших городах, и на курортах. Вот Лея в бикини на пляже, а на другой фотографии она на Таймс-сквер с пакетом из «Сефоры», а вот она возле «Лондонского глаза» с пакетом с надписью «Гуччи». Всего шестнадцать лет, а уже объездила больше стран, чем я. Интересно, сколько раз в год она ездит за границу? И в каких гостиницах они останавливаются?
Я отодвигаю ноутбук и громко говорю самой себе: «Ну все, хватит». Завидовать другим – это не в моем стиле. Но сколько бы я ни напоминала самой себе, что им ведь наверняка приходится бороться со всякими проблемами, как и всем, – все равно не прекращаю фантазировать, каково это – быть ими.
А потом они все приедут в нашу гостиницу, и я собственными глазами увижу, действительно ли они так идеальны, как кажется. Может, мне сильнее всего не терпится увидеть все эти маленькие трещинки, при пристальном рассмотрении таящиеся под безупречной поверхностью. Ибо, конечно, они не идеальны.
Ничто в мире не идеально.
Сейчас
Воскресенье, 5 ноября 2017
В горе было большое ущелье, словно ее кто-то рассек надвое гигантским острым ножом. Сайвар скользил взглядом вверх по утесам, к краю обрыва на многометровой высоте над ним, и у него слегка ослабли колени. Упасть с такой высоты и остаться в живых было очевидно невозможно – доказательство чего лежало перед ним.
– Высоко же здесь падать, – сказал Хёрд, хотя это и так было ясно.
– Да. – Голос у Сайвара был хрипловат, и он откашлялся. И снова стал смотреть вниз, но на этот раз сосредоточил взгляд на своих ботинках и заморгал. Боязнь высоты преследовала его с тех пор, как он маленьким мальчиком увидел, как его друг упал со второго этажа дома. Они лазили и подбивали друг друга висеть на перилах балкона снаружи. Когда друг сорвался и упал спиной в кусты смородины внизу, Сайвар был уверен, что он разбился насмерть. К счастью, друг отделался переломом руки и парой царапин, которыми щеголял еще много недель.
После этого Сайвару долго снились сны, в которых он ощущал, как летит вниз, а вокруг вихрится воздух, – словно это он тогда сорвался, а не друг. Просыпался он, вцепившись мертвой хваткой в одеяло, иногда на полу, но чаще всего на кровати, в поту, с бешено колотящимся сердцем. И до сих пор он не мог находиться на большой высоте и не мог даже представить себе такую ситуацию без волнения.
Так что Сайвар сосредоточился на мертвом теле, лежащем перед ними. Издалека оно казалось частью окружающего ландшафта. Серая зимняя куртка придавала ему сходство с выглядывающим из-под снега камнем, но если подойти поближе, можно было увидеть тело в неестественной позе, чуть припорошенное снегом.
Он смотрел, как Хёрд наклонился и простерся на земле, а потом вынул фотоаппарат. Щелчки фотоаппарата диссонировали с мирным тихим пейзажем.
Сайвар достаточно хорошо знал Хёрда, чтоб понять: это надолго. Хёрд обычно работал медленно и очень скрупулезно. Они проработали вместе несколько лет, но Хёрд стал начальником Сайвара лишь два года назад, когда перевелся в отдел расследований. Сейчас они все дни напролет трудились бок о бок; они входили в команду отдела расследований, состоящую из трех человек и действующую по всей западной Исландии.
Сайвар осмотрелся. Горы красовались белыми вершинами, а за ними посверкивали заснеженные склоны ледника Снайфетльсйёкюля. Несколько птиц легко парили на такой громадной высоте, и он никак не мог различить, что это за вид, а издалека, с моря, доносился гомон чаек. На шоссе недалеко от них движения было мало, лишь изредка проносились машины и исчезали из виду, спускаясь со склона.
Ночью бушевала метель, хотя сейчас от нее почти не осталось следов, лишь рассеянные тут и там сугробы. Сейчас вся местность выглядела умиротворенно и живописно. «Затишье после бури», – подумал Сайвар. А может, затишье перед бурей? Он точно не помнил.
Но не успел он продолжить любоваться пейзажем, как его окликнул Хёрд:
– Ты это видишь?
Сайвар приблизился. И снова у него закружилась голова, и он сглотнул образовавшуюся слюну. У него возникло ощущение, что высота над ним – это угроза, хотя разум и убеждал его, что бояться нечего.
– Что ты сказал? Что я должен видеть?
– Вот, – Хёрд указал на руку жертвы.
Сайвар не сразу сообразил, что имеет в виду Хёрд, но вскоре сам заметил: эта рука сжимала прядь темных волос.
Двумя днями ранее
Пятница, 3 ноября 2017
Я все утро носилась по дому как угорелая. Я уже не в первый раз проклинаю величину этого распрекрасного дома. Триста шестьдесят пять квадратных метров – благодарю покорно! Два этажа, подвал и двойной гараж. Конечно, я была рада возможности выделить комнаты детям не на том же этаже, что и нашу с Гестом спальню, но поддерживать в доме чистоту между приходами домработницы – это просто кошмар какой-то! А уж о том, как искать там какую-нибудь пропажу, я вообще молчу. Например, только что куда-то буквально испарились все зарядные устройства, что вообще невероятно, учитывая, сколько их у нас в доме. Сдается мне, они все валяются на полу в комнате у Ари или Леи, но, конечно же, меня не пустят туда поискать самой, а сами дети категорически отрицают, что зарядники у них. Готова поспорить на что угодно – они даже не удосужились проверить.
– Ари и Лея! – в который раз кричу я в подвал. – Нам через десять минут выезжать. Поднимайтесь, выносите вещи, папа уже нагружает машину.
Я некоторое время жду ответа, но его, разумеется, нет.
Ну, не хотят – как хотят! Я провожу рукой по волосам и осматриваюсь вокруг. После завтрака до сих пор не убрано. На кухонном столе миски с молоком и размокшими овсяными колечками – и я не могу допустить, чтоб они так и стояли все выходные.
Прибираясь, я перебираю в уме все, что предстоит сделать, и все, что я, наверно, забыла. После вчерашнего весь дом буквально вверх дном. После того, как Гест вчера пришел домой поздно, все как-то сбилось, и я легла спать, так и не сделав ничего из того, что наметила себе на тот вечер.
Протянуть со сбором вещей до самого вечера – на меня такая неорганизованность непохожа. Обычно я готовлюсь заранее ко всему: дням рождения, походам в гости, застольям. Я – тот человек, который составляет списки предстоящих задач. Мало что приносит мне такую радость, как возможность отметить крестиком уже выполненное. У меня в компьютере – заранее приготовленные списки на случай поездок на курорт, в большой город, в сельскую местность. Неорганизованности здесь места нет. Если б я была неорганизованной, мне ни за что не удалось бы одновременно заниматься и семьей, и фирмой.
Большинство считают, будто мне все досталось уже в готовом виде, раз у меня такая родня, но это далеко от истины. Я сама выстраивала всю работу «Интерьера» – фирмы, специализирующейся на дизайне интерьеров и консультациях. И прежде чем она начала приносить реальный доход, прошло несколько лет.
Поскольку Гест по образованию программист и экономист, он помог разобраться с практическими вопросами, например созданием плана работ и финансовых смет. Я поначалу занималась всем остальным: поиском заказов, дизайном интерьеров, ведением страниц в соцсетях. Но для выполнения некоторых задач я нашла сотрудников, так что сейчас моя роль сводится в основном ко встречам с клиентами. На этих встречах мы перебрасываемся идеями, и тогда я лучше понимаю, чего именно хочется клиенту. Это сложнее, чем кажется, ведь часто люди и сами не знают, чего хотят.
Поначалу ко мне обращались в основном частные лица, но в последние годы я делаю дизайн всего – от жилых домов до рабочих мест. На сегодняшний день у меня пятнадцать сотрудников, из них восемь – дизайнеры интерьеров, считая и меня, и уже недалек тот день, когда мне придется нанять дополнительных. Заказы так и текут ко мне нескончаемым потоком, и в последний год я смогла вернуть родителям все до последней кроны, что они вложили в мою фирму вначале.
Когда я слышу, что, мол, я уже получила все готовенькое, мне становится обидно: те, кто так говорит, обесценивают мою работу за последние десять лет. Конечно, родители финансово вложились в мою фирму и помогли ей встать на ноги, но всю работу сделала я сама. Я разработала логотип, позаботилась о маркетинге, создала клиентскую базу и, наконец, подобрала персонал. До сих пор все шло нормально. Да что там – отлично! И я должна была бы быть жутко счастлива.
Посудомоечная машина не заполнена до конца, но я все равно закрываю дверцу и включаю ее. Прислоняюсь к кухонной тумбе и слушаю ритмичный шум механизма.