Эва Бьёрг Айисдоттир – Девушки, которые лгут (страница 4)

Звучит ужасно, но именно такие чувства меня обуревали. Я злилась. В первую очередь, на неё – за то, что она от меня так много требовала, а во вторую – на весь остальной мир – за то, что ему было плевать на мои переживания. Я даже представляла, как «нечаянно» уроню её на пол или прижму подушку к её лицу – и всё закончится. Этим я бы оказала ей услугу, поскольку мир – безобразное место, полное отвратительных людей. Эти видения и мысли посещали меня по ночам, когда я сутками не смыкала глаз и не могла понять, жива я или уже нет. Я пребывала в некоем пограничном состоянии, ощущая, что влезла в шкуру другого человека, а от меня самой ничего не осталось.

И говоря начистоту – если такое вообще возможно – она казалась мне некрасивой. Банально некрасивой. У неё было недетское лицо: жёсткие черты, крупный нос, а взгляд такой настороженный, как будто в этом ребёнке притаился взрослый человек, отслеживающий каждый мой шаг. Ждущий, когда я совершу оплошность. Она просто не могла быть моей дочерью – той, которую я вынашивала девять месяцев. Во время беременности я успокаивала себя, что как только она появится на свет, все мои мучения окупятся. Однако ощущения того, что они окупились, у меня по-прежнему нет. Как не было, так и нет.

Поэтому я и избегаю её взгляда. Я почти сразу прекратила кормить её грудью и стала давать ей бутылочку – мне было неприятно, что она питается тем, что вырабатывает мой организм, и я испытывала дискомфорт из-за того, что нахожусь к ней так близко. Меня выворачивало от того, как она, посасывая молоко и моргая своими маленькими серыми глазками, смотрит мне прямо в лицо. Когда она начинала скулить, я клала её в коляску, которую толкала взад-вперёд, пока всхлипы не прекращались. Иногда на это требовались минуты, а иногда и часы. Однако в конце концов она неизменно умолкала.

После чего я забиралась в постель и плакала, пока не подступал сон.

К тому времени как на место происшествия прибыли криминалисты, Сайвар более или менее оклемался, но продолжал сидеть в машине. Проведя возле него пару минут, Эльма не выдержала и вышла из автомобиля, поскольку в салоне стало пахнуть так, как пахнет в ночном клубе часов около пяти утра. Прислонившись к дверце, она глядела через лавовое поле туда, где работали криминалисты. Как-то неожиданно окрестности стали погружаться в темноту: небо, что совсем недавно было ясным, затянулось серой пеленой. Гряда облаков затмила солнце, потянуло студёным ветром.

Эльма зарылась носом в шарф, стараясь не зацикливаться на холоде. Немного спустя она заметила, что по грунтовой дороге к Грауброку приближается внедорожник их с Сайваром начальника Хёрдюра. Он проводил время со своей семьёй в летнем домике в долине Скоррадалюр, когда ему по телефону сообщили об обнаружении трупа. Коротко поприветствовав Эльму, он нахлобучил на голову меховую ушанку и направился к криминалистам. К удивлению Эльмы, он шёл через лавовое поле твёрдой походкой, как заправский треккер. Вернувшись назад, Хёрдюр открыл багажник своей машины.

– Гийя настояла, чтобы я привёз вам это, – сообщил он, извлекая из багажника термос и бумажные стаканчики.

– Как это кстати! Передай Гийе мою благодарность, – сказала Эльма, принимая из его рук стаканчик. Супруга Хёрдюра являлась его полной противоположностью: в то время как начальник был сдержанно-формален в общении, его жена отличалась лёгким характером и с первой же встречи стала относиться к Эльме так, будто они знакомы сто лет.

Хёрдюр налил кофе в протянутый Эльмой стаканчик и кивнул в сторону машины:

– Что там с ним?

– Ему немного нездоровится.

– Нездоровится?

– Ну да… – Эльма сочувственно улыбнулась. – Судя по всему, вчера неплохо погулял.

Хёрдюр покачал головой:

– Не староват он для таких развлечений?

– И я о том, – уныло протянула Эльма, осторожно отхлёбывая кофе: он был всё ещё обжигающе горячим.

– Дело, кажется, скверное, – после небольшой паузы изрёк Хёрдюр. Он перевёл взгляд в сторону занятых своей работой криминалистов, облачённых в синие комбинезоны. Несмотря на то, что световой день ещё не закончился, они установили прожекторы, чтобы осветить внутреннее пространство пещеры.

– Тут ты прав, труп выглядит так… ну, будто он пролежал там не один месяц.

– Может, она случайно туда провалилась?

– Нет, не думаю, – покачала головой Эльма. – Учитывая угол наклона, падение вряд ли могло быть фатальным, верно? Вероятнее, что она проникла туда намеренно, чтобы её не нашли. И так бы и было, если бы пещера не показалась мальчикам прекрасным местом для игры в прятки.

– Значит, возможно, она оказалась там именно с целью умереть.

– Да. Видимо, не хотела, чтобы кто-нибудь случайно наткнулся на труп.

– А есть уверенность, что это женщина?

– В общем есть, – сказала Эльма. Оставшиеся на черепе пряди волос были длинными, да и пальто на трупе ей показалось женским. Кроме того, кроссовки на ногах усопшей были размера тридцать шестого или что-то около того. Сама Эльма точно бы в такие не влезла. – Однако Марианна ли это, неизвестно. Хотя вероятнее всего так оно и есть: ведь не так много женщин бесследно исчезло за последние месяцы и годы.

– Да, Марианна – единственная, которая пока так и не нашлась. – Хёрдюр швырнул свой стаканчик в урну, что стояла возле скамейки, поправил шапку и потёр ладони.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем издалека донёсся оклик, заставивший их поднять глаза. Один из криминалистов подзывал их жестом. Хёрдюр немедленно сорвался с места, а Эльма застучала по стеклу с пассажирской стороны. Её даже слегка передёрнуло, когда она увидела, как жутко выглядит Сайвар. Его по-прежнему бледное, как полотно, лицо теперь ещё приобрело и какой-то землистый оттенок. Глядя на Эльму воспалёнными глазами из-под красных, опухших век и пытаясь унять дрожь, он всё же выбрался из машины и изобразил подобие улыбки.

– Дать тебе шарф? – спросила она, хотя и сама вся продрогла.

– Да нет, я…

– Конечно дать. – Она сняла с себя шарф и обмотала им шею Сайвара, стараясь, чтобы он не заметил, как она затрепетала, словно осиновый лист, стоило только ветру коснуться ледяными пальцами её собственной открытой шеи. – А тебе идёт.

– Спасибо. – Его попытка улыбнуться снова провалилась.

– Потерпи ещё чуток и скоро опять сможешь оказаться в своей тёплой постельке. – Эльма слегка подтолкнула его локтем в бок, и они двинулись вперёд.

– Думаешь?

– Честно говоря, нет, – усмехнулась Эльма. – Возможно, нам придётся прокатиться в участок. Но по дороге домой я остановлюсь на заправке, и ты сможешь купить себе что-нибудь жареное и вредное.

– Ой, молчи.

– А что, всё так плохо?

Обычно Сайвар не отказывался от такой еды – Эльма не раз была свидетелем того, как он уплетал пару-тройку хот-догов с сыром и картошкой фри, а на десерт поглощал упаковку чипсов, но так и не наедался.

– Я больше никогда не буду пить, – простонал Сайвар.

– Обнаружено удостоверение личности, – сообщил Хёрдюр, когда подошли Эльма с Сайваром. Стоявший рядом криминалист передал прозрачный полиэтиленовый пакет, в котором находился изрядно отсыревший в промозглой пещере документ. Хотя шрифт потускнел, имя читалось достаточно чётко: Марианна Торсдоттир.

– Сколько времени прошло с её исчезновения? – спросил криминалист.

– Она пропала в начале мая. То есть больше семи месяцев, – ответил Хёрдюр.

– Ну, учитывая обстоятельства, мне кажется, что тело довольно неплохо сохранилось, – заметил мужчина. – Особенно те его части, что были под одеждой, – а значит, практически все, кроме головы и кистей рук. На черепе ещё кое-где сохранились участки мягкой ткани – например, на затылке и на шее. Мы их осмотрели и почти уверены, что в черепе имеется трещина, так что без патологоанатома не обойтись. Будет вскрытие, я полагаю?

– Безусловно, – кивнул Хёрдюр. – Возможно ли, что трещина в черепе образовалась в результате падения?

Криминалист поморщился:

– Вряд ли. Вы же видели, какой в пещере угол наклона. К тому месту, где лежит тело, нужно чуть ли не подползать. Мне представляется, что рана – результат иного воздействия.

Хёрдюр призадумался, а потом изрёк:

– Ну да. Придётся вызывать патологоанатома.

От Эльмы не укрылось разочарование Сайвара. Вызов патологоанатома из Рейкьявика означал два дополнительных часа ожидания на этом холоде.

Мгла подкралась с запада и с поразительной быстротой заволокла небо до самого горизонта, где садилось солнце. Они наблюдали за работой криминалистов практически целый день. К тому времени как прибыл патологоанатом, сгустились сумерки. По факту ему потребовалось не более часа, чтобы оценить ситуацию и сделать забор образцов ткани, после чего тело отправили в Рейкьявик, где на следующий день должно было быть проведено вскрытие.

И патологоанатом, и криминалисты придерживались того мнения, что повреждения на черепе Марианны не являются результатом падения. Помимо прочего, на передней стороне её майки имелось большое, тёмное пятно – возможно, это была кровь. Труп разложился настолько, что полной уверенности быть не могло, но многое указывало на смерть при подозрительных обстоятельствах. В любом случае им показалось странным, что останки Марианны не были помещены в полиэтиленовый мешок или хотя бы накрыты какой-нибудь простынёй. На худой конец, почему его не спрятали за грудой камней? Тот, кто бросил труп в пещере, явно не сомневался, что там его никто не найдёт.