Ева Арманда – Мой космический босс. Уволиться и (не)влюбиться (страница 32)
Это был Соул!
Но он же не сумасшедший здесь стрелять!
Стены тут вполне пробиваемые, а снаружи — тонны воды.
Но Соул ухмыльнулся во весь рот. И нажал на спусковую панель. Я ушла в сторону в последний миг. Лицо опалило жаром от того, как близко прошёл снаряд. Позади раздался треск обшивки.
Миг! И хлынула вода!
Я растерялась!
“Как непрофессионально, Элина!!!”
И в следующий миг один из раненых бандитов схватил меня за запястье и до дикой боли выкрутил руку. Грубо уложил лицом вниз, на пол, который стремительно заливало холодной океанской водой.
Своим выстрелом Соул всё же организовал пробоину.
— Вот так сюрпииииз, — протянул наш отельный гид, который оказался преступником. Он медленно шагнул навстречу. — А знаете, виана Элина, сюрпризы я люблю делать сам, но никак не наоборот.
— Сдавайся, и тебе сохранят жизнь! — крикнула я. — Каждому из вас, если…
— Заткнись! — рявкнул он. И меня грубо встряхнули.
В тот же момент откуда-то сверху послышался гул. Соул побледнел. И видимо, догадался, что я всё же отправила сигнал!
— Босс, её куда? — пробасил бандит.
— Оттащите на склад. И закройте там! Пока её будут искать, мы уйдём.
Уйдёт?!
Он ошибается!
Приоритет будет на спасении заложников и поимке преступников. Гул — значит наши прибыли. Вероятно, ещё не попали внутрь. Но судя по скорости поступления воды… меня, возможно, найти не успеют. Если только я что-то не придумаю!
Я хотела снова вступить в переговоры, но удар по голове выключил моё сознание.
Элина отсутствует двадцать секунд.
В одиночестве за столиком я пригубил атлантианское игристое. Лишь слегка обмочил губы.
Хоть напиток и не пьянил — я лишь позволил себе ощутить его вкус и глубокий кофейный аромат. Но не пустил на рецепторы в полном объёме, чтоб не ощущать его тонизирующие эффекты. Мне сейчас не нужно искажение реальности ни в одну, ни в другую сторону.
Я размышлял об Элине, о её непоследовательном поведении. Точно одной рукой она меня притягивала к себе, а другой отталкивала. И главное — у отторжения не было никакой удобоваримой причины.
Она меня хотела, так же как и я её. Ей нравилось работать со мной, как и мне с ней. Насчёт жёсткого графика, в котором я пренебрёг рядом её человеческих потребностей... — ну так я же пообещал его пересмотреть, что ещё нужно? Украшения, подарки, регулярные половые акты — я готов предоставить ей всё и был бы очень доволен, если она всё это примет. Это не будет мимолётной интрижкой, я готов узаконить эти отношения. И она хочет того же.
На перспективу мы также подходим друг другу для выращивания совместного потомства. У нас сходятся взгляды на ценности, на воспитание, и в конце-концов — я тысячу раз видел, как она сама раскладывает салфетки на столе по-атлантиански ровно! И знаю, как её бесит отклонение краёв от нужного угла! Да мой отец и вполовину не так придирчив к обстановке и кофейным смесям, как Элина!.. Но теперь она кладёт салфетки криво нарочно, только чтобы меня позлить — я не раз замечал её озорную улыбку, едва блуждающую в уголках губ в такие моменты.
…в конце-концов…
Эта человечка заставляет по моим венам течь жидкий огонь — я начинаю вести себя порой как нецивилизованный шиариец. Мир дрожит и расцветает красками, когда она рядом, когда смотрит, когда прикасается…
А каково было ощущать той ночью её тело, нежное, податливое... сладкое. Идеально подходящая мне женщина. Вызывающая во мне редкую для атлантианца психофизиологическую отдачу. Такого почти не бывает. Это не принято и не нужно в нашей культуре. Но между мной и Элиной это есть. И я пытался сказать ей об этом. Но её не устроила формулировка.
Она разозлилась и ушла. Якобы в дамскую комнату. Хотя вряд ли ей туда было нужно — я следил, сколько она употребляет жидкости, и знаю скорость, с какой человеческие почки здоровой особи женского пола её возраста должны фильтровать…
Элина отсутствует тридцать пять секунд.
Надо отвлечься. Пусть продышится. Позлится на меня. Хотя объективно — злиться ей не на что.
Ну ничего. Не всё сразу. Ещё осознает. А я пока займусь планированием ближайшего (счастливого) будущего.
... А этот ресторан объективно неплох. Хотя костюмы-простыни официантов стоило бы заменить к празднику в честь нашей свадьбы. Ещё не хватало, чтобы на атлантианском бракосочетании персонал расхаживал без штанов!
Этот "греческий стиль" — хорош в разумных пределах.
Вдруг за грудиной укололо смутное предчувствие. Эмоциональный окрас явно негативный…
Хотя... где я и где предчувствие?
Элина отсутствует сорок две секунды…
Ну и достаточно.
В дамскую комнату она не пошла. Я отставляю полный бокал и решительно встаю. Двигаюсь за ней. Ментально сверяюсь со следящим датчиком на её платье. А потом — перестаю. Я и без этого знаю, куда идти.
Глава 19
Я чувствую, где она
Что? Ну и бред, Алеф. Ты заработался, уж будь любезен, никому не повторяй этот бред вслух…
И всё же.
Уже иду по её следам, но…
Останавливаю себя волевым усилием. Дать ей время. Надо дать ей время. Я читал про психологию землян. Но практических навыков недостаёт. На деле — их реакции поливариантные. Это уравнение с бесконечным количеством переменных. И даже мой атлантианский разум соскакивает во что-то животное. Переносит ответственность с коры головного мозга на более древние структуры. Которые отвечают за более простое, рефлекторное поведение. И я прикрываюсь понятием "чутьё" или “предчувствие” — как какой-то необразованный древний шиариец или вон — человек, завёрнутый в простынь. Тьфу ты.
Но Элина того стоит.
Сворачиваю с намеченного маршрута, вместо того чтобы выйти на лестницу и спуститься на уровень ниже, пересекаю через центр ресторанный зал. Оглядываю посетителей. Персонал. Планирую, что где будет завтра… Кстати, надо будет лично проследить, чтоб не испортили кофе (Элина жить не может без кофе, как настоящая атлантианка. Если подумать, она просто рождена, чтобы примкнуть к моей расе!)…
Так вот, это чутьё… по факту, такая сложная и многоэтапная аналитика, что мозг отказывается выделять последовательные выводы и причинно-следственные связи. И я смиряюсь — я соглашаюсь «чувствовать». Потому что Элине бы такое понравилось. Регрессирую немного, так и быть. Если ей так будет приятно. Буду говорить, что с нами происходит без специальных терминов, что для этого существуют — потому что женщину, которую я выбрал, эти термины бесят.
Ей кажется, что если я говорю о биохимии, то суть моих слов как-то меняется.
Что ж…
Я тяжело вздыхаю, оглядывая фонтанчик в центре зала. На нём мраморная женщина с рыбьим хвостом расчёсывает волосы. И из-под её рыбьего конца тела вытекает вода. Что за дикий фольклор. Выглядит как насмешка над атлантианской историей. Может убрать эту пакость?
Хотя… может, Элине понравится. Тогда я перетерплю женщину-рыбу.
Я не видел Элину уже три минуты пятьдесят секунд...
За это время по моим расчётам (то есть по моим ощущениям) она должна уже стать лояльнее. Подожду ещё десять секунд. И приду уже сразу — без разговоров. За её молчаливым согласием и сладким поцелуем.
Тянусь ментальной связью к датчикам слежения на её платье.
И вдруг — обрыв. Датчик связи замолкает. Только что сигнал был, миг — и его нет. Элина стремительно удаляется — вертикально вниз. Словно она перегнулась через перила и летит с утёса в океан.
Закладываю не больше двух процентов вероятности, что моя Элина решила заняться экстремальными прыжками с высоты в воду. И ноль процентов на то, что поскользнулась и упала. Датчик заглох характерно — сигнал прошел вниз до уровня земли и потерялся — это вовсе не означает что объект слежения двигался по той же траектории. Датчики всегда так глохнут под куполом.
Мне требуется пара секунд, чтобы пройти по лестнице, где последний раз её пеленговал датчик (до падения). Конечно, её здесь нет.
Ледяная ярость сжимает виски. Сердце начинает биться механически-ровно. Значит, я близок к боевой фазе…
Элину — похитили. Понимаю отстранённо. Она была наживкой, я сам сделал её наживкой, хотя на успех и не было ставки. Но всё получилось. Кто бы мог подумать. И я этому совсем не рад. И не впускаю информацию об этом дальше аналитической части разума, потому что ком чего-то холодного, унылого и мерзкого — какого-то чувства формируется за моей грудиной.
Щелчок — и отпускаю себя на волю. Скатываюсь в зверя. На миг — понимаю всей душой хвостатую шиарийскую расу. Но моя личная ярость — на обстоятельства, на преступников, на себя самого — намного ярче. И холоднее.
Эта женщина того стоит. Эта женщина стоит вообще всего.
Время растягивается.