Ева Арк – Жемчужина среди принцесс (страница 11)

По дороге из Блуа в Роморантен графиня из-за сильных болей была вынуждена сойти с носилок и искать временного приюта в доме у дороги, принадлежавшему одному дворянину. Там Луиза Савойская перенесла первый приступ подагры, фатальное наследие стольких потомков дома Бурбонов.

Тем временем переговоры о новом браке Людовика шли полным ходом. Английский посол сообщал своему государю:

– Он (Людовик) показал мне самое богатое собрание драгоценностей, которое я когда-либо видел, уверяю Вас, всё, что я когда-либо видел, не может сравниться с пятьюдесятью шестью огромными бриллиантами и рубинами, и семью величайшими жемчужинами…

При этом король Франции заметил:

– Моя жена не получит всех этих драгоценностей сразу, я буду отдавать их ей одно за другим, чтобы получить взамен щедрую благодарность и знаки её привязанности.

Пока Людовик ХII демонстрировал своё богатство изумлённому англичанину, Луиза Савойская выздоравливала после болезни в Роморантене, где с ней произошёл один необычный случай.

– 28 августа 1514 года, – читаем в её дневнике, – мне было предсказано Божественным Провидением, что однажды у моего сына будет большая битва со швейцарцами, потому что, когда я ужинала в своём лесу в Роморантене между семью и восемью часами, ужасное небесное видение, по форме напоминавшее комету, появилось в небе на западе. Я была первой из моей компании, кто заметил это, и в страхе громко вскрикнула, восклицая: «Швейцарцы, швейцарцы, швейцарцы!»

Таким образом, графиня истолковала небесное знамение как знак того, что её сын унаследует престол.

Наконец, до Роморантена дошла новость о том, что английская принцесса Мария Тюдор в сопровождении своей свиты собирается высадиться во Франции. Вслед за тем гонец доставил королевское послание, призывающее герцога и герцогиню де Валуа, а также герцога Алансонского с женой ко двору, чтобы приветствовать новую государыню. Мария была принята при высадке на французский берег герцогом Вандомским, когда в дне пути от Аббевиля, где должна была состояться церемония бракосочетания, герцог Алансонский объявил ей о приближении короля Людовика ХII с великолепной кавалькадой дворян и дам. А в миле от города её встретил Франциск де Валуа, развлекавший по дороге англичанку, ехавшую на белом иноходце, галантными разговорами. Благодаря хронистам известно, в каком именно наряде она путешествовала: кармазиновый (красный) шёлк с золотым узором, облегающие рукава «в английском стиле» и шляпка из такого же шелка, которую Мария носила, надвинув на один глаз. Но больше всего встречающих поразила внешность принцессы. Венецианский посланник описал её как «райское создание», отметив её высокий рост, стройную фигуру, серые глаза, естественную бледность лица и длинные, ниже пояса, золотисто-рыжие волосы. (В качестве единственного недостатка был указан лишь слишком светлый цвет глаз и бровей).

Нетерпение короля было столь велико, что он покинул свою резиденцию и подстроил якобы нечаянную встречу у Аббевиля. При виде мужа Мария поняла, что молва о нём оказалась правдива: Людовик был краснолицым, обрюзгшим, сгорбленным и выглядел старше своих лет. Ей пришлось изрядно постараться, чтобы казаться любезной и даже весёлой. Она хотела было отделаться воздушным поцелуем, однако король ухитрился поцеловать её в губы, не слезая с коня. Их венчание произошло в королевской резиденции в Аббевиле 9 октября 1514 года. Наряды невесты и жениха были из золотой парчи, отделанной горностаем. Один из гостей отметил, что Мария «была перегружена драгоценностями», и ещё, вдобавок, прямо посреди свадебной церемонии жених подарил ей ожерелье с бриллиантами и рубинами. Судя по всему, король сразу влюбился в молодую жену, которую называл «нимфой с небес». Затем новобрачные отправились обедать в свои покои. Вечером королева оделась по французской моде, и, как обычно, были банкет и танцы, а в восьмом часу, ещё до полуночи, её падчерица Клод проводила Марию до опочивальни. На другой день Людовик хвастался, что перешёл реку трижды.

– Однако я полагаю, что это было не так, поскольку он был несколько подавлен… – написал позже в своих мемуарах Флёранж.

Маргарита присутствовала со своим мужем на всех праздниках, устраивавшихся в Аббевиле в честь королевского брака. Но принцесса, как и её невестка, вряд ли была рада этому. Женитьба отца стала тяжёлым испытанием для Клод, поскольку её пришлось снять траур. Зато Марии удалось покорить сердца мужчин: она одинаково очаровала галантного и порывистого герцога Валуа, степенного Людовика XII и практичного Чарльза Брэндона. Графиня Ангулемская же оставалась в стороне от двора в уединении своего замка Роморантен, и, как она сама сообщает в своём дневнике, только по прибытии молодой королевы в Сен-Дени на коронацию соизволила поехать туда, чтобы приветствовать её. Мария, несомненно, с некоторым опасением ожидала встречи с властной графиней, чьё появление для неё было не слишком желанным. Таким образом, Луиза Савойская вместе с дочерью присутствовала на коронации англичанки в Сен-Дени, состоявшейся 5 ноября 1514 года. Дамы также приняли участие в великолепном шествии во время въезда королевы в Париж. Улицы были увешаны гобеленами с изображениями, символизирующими мир, стабильность и благополучие, а также прославляющими мирный договор между Англией и Францией и величие рода Валуа. К алтарю для коронации, а затем назад, к выходу из церкви, Марию вёл Франциск де Валуа, в то время как король с восторгом наблюдал за женой тайно. Людовик ХII очень надеялся, что эта молодая и здоровая женщина родит ему долгожданного наследника.

Король и королева поселились во дворце Турнель, получившем своё название из-за большого количества башен.

На следующий день Франциск и герцог Алансонский отличились на турнирах и спортивных состязаниях, которые проводились в честь Марии. По завершении турниров Луиза Савойская и её дочь покинули двор и снова удалились в Роморантен, оставив герцога и герцогиню Валуа в Париже. Однако по тайному приказу графини Ангулемской за молодой королевой было установлено постоянное наблюдение. Клод и баронесса д’Омон, которая была предана Луизе, не покидали Марию ни на мгновение и даже по очереди спали с ней в одной комнате.

Но, прежде чем Луиза и Маргарита вернулись в Париж, надежда ещё раз заставила сердце честолюбивой матери Франциска забиться от радости. Усталость, которую перенёс король Людовик во время путешествия в Аббевиль, и перемены в его образе жизни в угоду молодой жене, привели к тяжёлому приступу подагры – болезни, которой он часто страдал. Этот приступ настолько ослабил его, что во время турнира король был вынужден из-за слабости лечь в постель, в то время как королева стояла рядом с ним, чтобы все мужчины могли видеть её, по словам летописца, и удивляться её красоте.

Как утверждает Ги Бретон, несмотря на то, что за Марией Тюдор был установлен постоянный надзор, она ухитрялась встречаться со своим любовником герцогом Саффолком. Когда Буази, бывший гувернёр Франциска, назначенный начальником охраны королевы, сообщил об этом Луизе, та сразу тайно примчалась в Париж и убедила Чарльза Брэндона в обмен на 50 000 фунтов и поместье Сентонж покинуть двор. Однако, лишившись любовника, Мария положила глаз уже на сына самой графини.

– Королева хотела действовать согласно пословице: «Никогда ловкая женщина не останется без наследника», – пишет Брантом. – Но господин Ангулемский не прислушивался к голосу разума и, соблазнённый ласками и жеманством красивой англичанки, всё больше увлекался ею…

Тем не менее, верный Буази, которого приятели Франциска прозвали «Гриньо» («Дуэнья»), снова вызвал Луизу Савойскую в Париж. Взбешённая, та высказала сыну всё, что думала по поводу его «идиотской тяги к постели», которая могла навсегда отстранить его от трона, если бы Мария родила от него сына. Убеждённый доводами матери, Франциск перестал ухаживать за англичанкой.

В продолжение шести недель пиршества и балы беспрестанно сменялись турнирами и играми. Король, не желая отставать от молодёжи, принимал живое участие во всех увеселениях, а ночи проводил с женой. Его здоровье расшаталось и не выдержало: вскоре у него появились тревожные симптомы, но, хотя его врачи не верили, что болезнь окажется фатальной, сам Людовик был убеждён, что его конец близок. Послав за герцогом де Валуа, он нежно обнял его и вверил его заботе своих подданных, а также молодую королеву и своих дочерей. Глубоко тронутый Франциск просил короля не унывать и сказал ему много слов в утешение, уверяя его, что его врачи всё ещё не потеряли надежду. Но тот, однако, повторил:

– Я умираю. Я предаю наших подданных Вашей заботе.

Вскоре после этого у Людовика случился сильный приступ лихорадки и, проведя несколько часов в страданиях, он скончался 1 января 1515 года в одиннадцать часов ночи (прожив с Марией Тюдор всего восемьдесят два дня). В день кончины короля сильная буря бушевала по всей Франции, и яростный ураган сровнял с землёй несколько домов в Париже.

Ни один правитель Франции прежде не был так любим и почитаем, как Людовик ХII, которому парижский парламент присвоил титул «Отец народа», и его смерть вселила ужас во все сердца. При жизни короля люди толпились на его пути и часто усыпали дорогу перед ним цветами, земледельцы оставляли плуг и, чтобы увидеть монарха, не задумывались о том, чтобы проехать двадцать или даже тридцать лиг, и хранили как драгоценные реликвии любую вещь, которая принадлежала ему или хотя бы касалась его.