Ева Арк – Три лилии Бурбонов (страница 3)

При подписании брачного контракта 25 августа 1612 года во дворце Лувр в Париже Елизавета снова надела испанское платье. После чего продолжала одеваться в подобном стиле до самой свадьбы, дабы подчеркнуть свой новый статус. Предполагалось, что двойные браки принцессы и её брата окончательно положат конец политическому и территориальному соперничеству Франции и Испании. Поэтому на подписании этих брачных контрактов присутствовали нунций папы римского и посол Великого герцога Тосканского (кузена Марии Медичи), способствовавших этому союзу. Было решено, что Елизавета, как и инфанта, получит в приданое 500 000 золотых экю. В качестве же ежегодного содержания ей предоставят доходы с нескольких испанских городов на выбор в размере 166 666 экю и ещё выделят 50 000 экю на драгоценности. Кроме того, Филипп III пообещал «позаботиться о содержании её двора, как если бы речь шла о его собственной сестре, дочери или супруге…»

С этого времени Елизавета, в отличие от своих сестёр, больше не участвовала в «ярмарке невест».

Глава 2

Принцесса Астурийская

Несмотря на подписание брачного контракта, Елизавета оставалась во Франции ещё более трёх лет по ряду причин. Во-первых, она не достигла брачного возраста, который тогда определялся для принцесс в двенадцать лет, а для принцев – в тринадцать. Кроме того, проведение двух свадебных церемоний одновременно было беспрецедентным делом. Поэтому Мария Медичи и Филипп III решили обратиться к опыту подобных торжеств 1559 года, когда французская принцесса Елизавета Валуа выходила замуж за испанского короля Филиппа II, а её тётка Маргарита Валуа – за герцога Савойского, союзника Испании.

Сначала двойное венчание царственных детей назначили на сентябрь 1613 года. При дворе в честь этого был устроен балет «Метеоры», в котором Елизавета сыграла роль Ирис, вестницы богов. Но пока обдумывали организацию поездки двух дворов, инфанта Анна Австрийская подхватила оспу. Решив сначала дождаться её выздоровления, свадьбы перенесли на июнь 1614 года. А тут как раз во Франции сложилась неблагоприятная политическая ситуация: принцы крови во главе с Конде выступили против Марии Медичи. В частности, они были недовольны предстоящими «испанскими» браками:

– Королева-мать должна была сначала посоветоваться с нами, прежде чем заключать их!

– Эти браки слишком поспешные, учитывая возраст принцев и принцесс!

– К тому же, достигнув совершеннолетия, король может изменить свою волю!

Конечно, дело было не в браках, а в том, что родственников короля не допускали к власти. Однако их противодействие было настолько сильным, что регентше пришлось согласиться на отсрочку свадеб до совершеннолетия Людовика ХIII, которое произошло 28 сентября 1614 года. А в январе 1615 года она отправила канцлера Николя Брюлара, маркиза де Силлери, в Испанию, чтобы определить маршрут, по которому будут следовать две принцессы. В марте Силлери покинул Испанию, договорившись с герцогом Лермой, первым министром Филиппа III, о дате 25 июля. Но отъезд Елизаветы снова отложили из-за разногласий Марии Медичи с парламентом. В конечном итоге, Людовик ХIII с матерью выехал из Парижа только 17 августа. А на следующий день настала очередь Елизаветы.

Согласно традиции, принцесса должна была покинуть Париж с большой помпой в сопровождении богатых торговцев и членов городского совета. Итак, целая процессия направилась из ратуши во дворец, чтобы проводить её до местечка Бург-ла-Рен. К ним присоединились три отряда городских лучников и их капитаны, десять сержантов, королевский прокурор, нотариус, мэр, губернатор Парижа, управляющий городским предместьем, парижские советники, квартальные, двенадцать горожан от каждого района, мастера цехов каменщиков и плотников, и артиллерия. По их прибытии в Лувр старшина купеческой гильдии произнёс речь в честь Елизаветы, ещё раз напомнив ей о миссии, возложенной на неё в связи с предстоящим браком:

– …в предвидении, что прекрасная французская лилия, присоединённая к короне Испании… возродит славу великого Генриха, Вашего отца, и увековечит величие нашего короля, Вашего брата, и наполнит благословением королеву, Вашу мать, мы утешаемся надеждой, если не уверены в том, что эта двойная связь двух самых могущественных королевств… обеспечит и сохранит всеобщий мир.

Елизавета начала своё путешествие в Бордо, где должно было состояться её бракосочетание, в богатых носилках из малинового бархата, расшитых золотом, за которыми следовало десять карет, в том числе, две из них с её придворными кавалерами и ещё восемь со знатными дамами. Впереди следовали купеческий старшина, члены городского совета и лучники. Тем же вечером она присоединилась к матери и брату. Из-за опасной политической ситуации Марию Медичи и её детей сопровождали 1200 всадников и 3000 гвардейцев с аркебузами. Однако, прибыв в Пуатье 4 сентября, Елизавета неожиданно заболела оспой. В отличие от Людовика, регентша не слишком расстроилась:

– Если Мадам умрёт, женой принца Астурийского станет моя средняя дочь!

Тем не менее, Елизавета быстро выздоровела, и 28 сентября королевский кортеж покинул город.

Наконец, 7 октября они добрались до Бордо, а 17 октября в галерее архиепископского дворца посол короля Испании встретился с Людовиком ХIII и Марией Медичи, чтобы, согласно брачному контракту, официально попросить руки Елизаветы для принца Астурийского. Король и его мать торжественно дали согласие, после чего было объявлено о помолвке принцессы. Церемония же бракосочетания состоялась на следующий день в церкви Святого Андрея и была проведена кардиналом де Сурди. При этом, как свидетельствует её портной, на Елизавете снова был наряд по французской моде:

– Мадам одета в облегающий корсаж и рукава из малинового бархата со вставками из горностая… Ее пурпурно-малиновое бархатное платье усыпано золотыми лилиями. Её туфли с моими украшениями. Её мантия в королевском стиле из пурпурно-малинового бархата, с подкладкой и оторочкой из крапчатого горностая, с четырёхрядной полосой из золотых лилий по всему периметру. А на голове… золотая корона, которая не была украшена камнями, чтобы избежать тяжести. Её шлейф, длина которого составляла семь туазов, несли принцесса де Конти, герцогиня де Гиз, а также мадемуазель де Вандом, одетые в платья из серебряного полотна с цветами и украшениями.

Подвенечный наряд принцессы должен был напомнить ей, что если даже она выйдет замуж за иностранного правителя, то всё равно останется дочерью Франции. Елизавета сама хорошо объяснила это портному, пришедшему попрощаться с ней: «она поблагодарила его в очень ласковых выражениях и сказала ему, что забирает из Франции только тело и всё ещё оставляет там свой разум из-за тех великих обязательств, которые у неё там были, и что она никогда их не забудет».

Роль жениха Елизаветы по доверенности Филиппа Астурийского взял на себя герцог де Гиз. А по другую сторону границы в Бургосе вместо Людовика ХIII герцог Лерма обвенчался с Анной Австрийской. После заключения двух браков осталось только произвести обмен принцессами.

Предполагалось, что король с матерью и Елизавета должны прибыть к назначенному месту по отдельности. Приближался час разлуки, которого очень боялись брат и сестра. Мария Медичи простилась с дочерью 18 октября, по выражению очевидца, «быстро, опасаясь слёз». Официальное же прощание принцессы Астурийской с принцами и дворянами состоялось в зале её резиденции 20 октября. А на следующий день перед тем, как покинуть Бордо, она навеки простилась с любимым братом. Людовик специально пришёл в апартаменты сестры, где, по словам очевидцев, провёл ночь, вместе с Елизаветой проплакав до утра. На замечание одного из придворных, что великий король не должен давать волю чувствам, он резко ответил:

– Я не могу не оплакивать столь добрую сестру!

Людовик сопровождал Елизавету на протяжении нескольких миль после её выезда из города. Одни из герольдов оставил рассказ об их душераздирающем прощании:

– …слёзы, рыдания, вздохи и крики, перемешанные с поцелуями так, что они не могли оторваться друг от друга…

Присутствующие во время этой сцены придворные не решались их разъединить, пока дон Диего де Карденас, посол Испании, нетерпеливо не воскликнул:

– Ну же, довольно, принцесса Испании!

Весь в слезах вернувшись в свою резиденцию, Людовик ХIII пролежал в кровати до двух часов пополудни, не в силах унять свою печаль. У него разболелась голова. А Елизавета продолжила своё путешествие. Опасаясь нападения со стороны мятежных принцев, король отдал приказ, чтобы его сестру сопровождали гвардейский полк (2500 человек), 400 швейцарцев, 1500 человек личной охраны, «четыре пушки и два полевых орудия». Возглавлял этот отряд герцог де Гиз. По дороге к нему присоединился граф де Граммон с тысячей человек и сотней лошадей, а затем барон де Кастельно де Шалосс с «восьмьюдесятью хорошо вооружёнными дворянами».

31 октября Елизавета со своим значительным эскортом прибыла в приграничный город Байонну. А через несколько дней она уехала оттуда, чтобы отправиться на Фазаний остров на реке Бидассоа, где должен был состояться обмен. Принцесса остановилась в Сен-Жан-Люз в ожидании назначенной даты 9 ноября. Фазаний остров был выбран потому, что располагался на границе между Францией и Испанией, на практически равном расстоянии от Сен-Жан-де-Люз (около 9 км) и Фуэнтеррабии (около 7 км). Когда-то здесь французский король Франциск I Валуа, захваченный в плен испанцами в битве при Павии, был обменян на своих двух сыновей, которые отправились вместо него в качестве заложников в Мадрид.