Ева Арк – Три лилии Бурбонов (страница 19)

В двенадцать лет Кальдерона знала наизусть четвёртую часть пьес Лопе де Вега, а Лопе написал тысячу двести пьес. Тринадцати лет она поступила на сцену в Кадиксе.

Пятнадцати она приобрела репутацию в Севилье в ролях ангелов, в autos sacramentales, называвшихся во Франции в XVI веке мистериями.

Наконец шестнадцати лет, в Мадриде, где она была уже три месяца, её заметили в пьесах «плаща и шпаги» (сара y espada), что в то время обозначало высокую комедию».

Однако сведения Анри де Кока крайне ненадёжны. Сейчас принято считать, что малютку нашёл на пороге своего дома мадридский ростовщик Хуан Кальдерон в 1611 году. Она была закутана в хорошее тёплое одеяльце, и рядом с ней лежало распятие, украшенное жемчугом. Внебрачная дочь какого-нибудь знатного сеньора или сеньоры? Вполне возможно! Ростовщик удочерил девочку, которую назвал Марией Инес, хотя у него самого, вроде, было не меньше пяти детей, в том числе, дочь Хуана. Некоторые считают, что именно последняя была любовницей короля. А, может, ему приглянулась сначала Хуана, а затем – Мария. Ведь Филипп IV обожал не только театр, но и молоденьких актрис, которых обычно поставлял ему Оливарес.

Так как Хуан Кальдерон кредитовал актёров и участвовал в организации театральных постановок, поэтому неудивительно, что его родная и приёмная дочери стали актрисами. Первой театральную карьеру, скорее всего, начала Хуана Кальдерон. Наверно, она родилась в 1605 году, вышла замуж за актёра Пабло Сармьенте и вместе с мужем впервые выступила на театральных подмостках в Вальядолиде, а позднее – в Мадриде, Севилье и Валенсии. И именно её игрой восхищался великий драматург Лопе де Вега.

Что касается Марии, то она дебютировала в шестнадцать лет в столичном театре Коррал-де-ла-Крус. Хотя большого таланта у неё не было, новая актриса понравилась публике. Тот же Анри де Кок описывает её как очаровательную брюнетку, однако на анонимной картине ХVII века под названием «Аллегория тщеславия», которая хранится в монастыре Дескальсас Реалес в Мадриде и на которой, как принято считать, изображена Ла Кальдерона, мы видим белокожую девушку в кресле с распущенными густыми рыжими волосами. Расчёсывая их, она смотрит в сторону зрителя, в то время как на столике справа, за которым стоит служанка, можно различить серьги, цепочку и подвески. По-видимому, эти украшения, как и роскошное платье актрисы из светлого атласа с цветами – подарки от тех, кто был восхищён её красотой.

– Её рост был средним, – свидетельствовал один из биографов «Ла Кальдероны», – а тело не соответствовало канонам… того времени, потому что она была довольно стройной. Но у неё была особая грация, голос, пронзительный и наводящий на размышления, который очаровывал до глубины души.

Выступая на сцене, актёры перемежали декламацию песнями и танцами. Танцевала Мария прекрасно, за что ей, вдобавок, дали прозвище «Марисапалас» в честь модной пляски, которую она обычно исполняла на сцене. По слухам, ещё до знакомства с королём девушка состояла в любовных отношениях с вдовцом дочери Оливареса, двадцатисемилетним Рамиро Нуньесом де Гусманом, герцогом де Медина де лас Торресом. Вот что говорит об этом графиня д’Ольнуа:

– …герцог де Медина де лас Торрес отчаянно влюбился в неё: у этого кавалера было столько преимуществ перед другими, что Кальдерона любила его не меньше, чем любили другие женщины.

Статный брюнет, Рамиро де Гусман после гибели графа Вильямедьяны считался первым донжуаном Мадрида, и, как утверждается в одном из анонимных произведений того времени, именно он обратил внимание Филиппа IV на Марию, «скрытую собственность, принадлежащую королю». Но лично я более склоняюсь к версии, что о Кальдероне своему повелителю рассказал Оливарес. Так или иначе, но именно во время своего дебюта в 1627 году актриса впервые привлекла к себе внимание короля. После спектакля Филипп зашёл к ней в гримёрку (или, скорее, её позвали к нему в зарешёченную комнату).

– …он влюбился в неё и в ту же ночь сделал её своей, вступив с ней в одну из самых прочных внебрачных связей, – свидетельствует французский посланник Берто.

– …Филипп Четвёртый… её… предпочёл одной из фрейлин королевы (дочери графа Хилара?), – добавляет графиня д’Ольнуа, – которая была так огорчена изменой короля, которого она действительно любила и от которого родила сына, что удалилась от мира в Лас-дель-Кальсас-Реалес, где подстриглась в монахини.

Тем не менее, по словам всё той же писательницы, Мария не сразу уступила королю:

– Что касается Кальдероны, то её симпатии полностью были на стороне герцога де Медина, она не послушала бы короля без согласия герцога: она рассказала ему об этом и предложила тайно бежать, куда он пожелает…

Увы, помня о судьбе несчастного графа Вильямедьяны, Рамиро разумно посчитал самоубийством открытое соперничество с королём и ответил своей возлюбленной:

– Я полон решимости уступить Его Величеству сокровище, на которое не в состоянии больше претендовать…

– Неужели Вы измените своей любви и проявите такую чёрную неблагодарность по отношению ко мне? – упрекнула его, заливаясь слезами Мария. – Вы счастливец, что можете распоряжаться своим сердцем, как Вам заблагорассудится, но я не могу сделать то же самое; и поэтому Вы должны продолжать навещать меня или приготовиться увидеть, как я умираю от отчаяния.

Так как Рамиро ещё не разлюбил Кальдерону, то пообещал ей, что сделает вид, будто уезжает в свои владения в Андалузии, а сам тайно останется жить в её доме. Таким образом, король и герцог месяцами делили одну и ту же женщину. Тем временем Филипп IV продолжал ходить на каждое представление с участием актрисы, но вскоре, якобы, предложил ей оставить сцену и поселил её в своём Мадридском дворце. А вот в последнее я не верю: вряд ли Изабелла допустила бы это. По другим сведениям, король купил ей домик на окраине Мадрида.

– Ни одна женщина не нравилась королю так сильно, как Ла Кальдерона, – продолжает французская писательница, – и он был настолько очарован ею, что не скрывал этого, о чём свидетельствует один случай. Как-то актриса попросила своего царственного любовника позволить посмотреть ей на одно празднество из королевской ложи на Пласа Майор. Филипп IV разрешил, но об этом узнала королева и послала свою даму усовестить Марию, так что последняя была вынуждена удалиться. В ответ король, чтобы утешить любовницу, приказал воздвигнуть специально для неё под одной из арок на углу улицы Ботерос ложу, которую чернь назвала «балкон Марисапалос».

Вышеупомянутая графиня приводит также следующую историю, связанную с Кальдероной, в которую, кстати, она сама не слишком верила: «…король был отчаянно влюблён в эту актрису, и она забеременела одновременно с королевой; и, видя, что страсть короля к ней была настолько сильна, что она могла просить что угодно, она… заставила его пообещать ей, что… если у королевы будет сын, и у неё тоже, он поменяет младенцев местами… «Что Ваше Величество потеряет от этого? – якобы, убеждала Филиппа хитрая любовница. – Не будет ли по любому править Ваш сын, с той лишь разницей, что, любя меня, как Вы говорите, Вы будете любить его так же, или ещё больше». Она была остроумна, и король ни в чём не мог ей отказать; он согласился, и фактически дело было улажено… так что когда королева родила сына, а Кальдерона – другого, обмен был произведён».

Действительно, 7 апреля 1629 года Мария родила мальчика, которого крестили под именем Хуан Хосе. Он был зарегистрирован в качестве «сына земли», как по закону определялись незаконнорожденные дети, хотя Филипп IV считал отцом себя. Что же касается Изабеллы, то её сын Бальтазар Карлос появился на свет 17 октября, то есть, почти полгода спустя. Новорожденного и шестимесячного младенцев перепутать, практически, невозможно. Так что эта история с обменом детей – скорее всего, легенда.

Несмотря на то, что король обожал Марию Кальдерон («он всегда ублажал её всем, чем мог, подарками и вниманием»), в том же году они расстались: «Однажды король застал герцога Медина де лас Торреса врасплох со своей возлюбленной и в приступе гнева подошёл к нему с кинжалом в руке, полный решимости убить его. Вмешалась Мария, сказав, чтобы он отомстил ей, если хочет. Король не мог отказать ей в прощении, но порвал с любовницей».

Когда об этой истории стало известно, по Мадриду сразу поползли слухи, что на самом деле отцом Хуана Хосе был герцог Медина. И в самом деле, как мог родиться черноволосый мальчик от рыжих родителей? Но Филипп IV не обращал внимания на сплетни. Несмотря на протесты Кальдероны, он отобрал у неё сына и отправил его на воспитание в Оксануа, неподалёку от столицы. Похоже, что после этого у Марии больше никогда не было любовников, хотя это не помешало ей стать мишенью всевозможных сплетен и клеветы. Так, её называли «всесветной женщиной», то есть женщиной, принадлежавшей всем и каждому, а по Мадриду даже распространилась эпиграмма, которая начиналась так:

Монах и король,

герцог и карманник,

они были в списке

прекрасной Кальдероны.

Зная, что Мария продолжает любить Рамиро, король решил завести себе новую любовницу, а Кальдероне приказано было удалиться в монастырь.

– Она не стала откладывать это в долгий ящик, – заключает графиня д’Ольнува, – написав письмо герцогу, чтобы попрощаться с ним, и получила монашеское покрывало из рук апостольского нунция, ставшего со временем (папой) Иннокентием X.