Ева Арк – Три лилии Бурбонов. Генриетта Мария (страница 5)

Можно было ожидать, что юная королева сразу же отправится на свою новую родину, но, однако, возникли задержки из-за агентов папы, которые были раздражены тем, что бракосочетание состоялось до того, как были улажены все формальности с Римом. Когда эти трудности были преодолены, заболел Людовик ХIII, из-за чего, возможно, отъезд его сестры был бы отложен на ещё более длительное время, если бы не произошло событие, ускорившее его, а именно прибытие 14 мая в Париж герцога Бекингема, которому Карл I поручил доставить свою супругу в Англию. Своей эффектной внешностью и галантными манерами фаворит двух английских королей произвёл большое впечатление на французских дам и Анну Австрийскую, но не на Генриетту Марию. Она решила, что Генри Джермин не менее очарователен и, вдобавок, моложе тридцатидвухлетнего герцога.

Тем временем, сама не подозревая о том, юная королева Англии оказалась в центре политических и любовных интриг. Правда, как и все вокруг, она замечала демонстративные ухаживания Бекингема за Анной Австрийской во время празднеств в честь её бракосочетания. Однако не подозревала, что свести эту пару задумали ярая интриганка герцогиня де Шеврёз и её любовник граф Холланд.

Самое роскошное празднество в честь Генриетты Марии устроил Ришельё в Люксембургском дворце королевы-матери. По этому случаю просторные комнаты пышно украсили и пригласили самых искусных музыкантов, которых только мог предоставить Париж. Пока гости наслаждались музыкой, кардинал использовал всё своё обаяние, чтобы очаровать трёх королев. По окончании представления все вышли в сад, чтобы посмотреть на фейерверк, «самое великолепное изобретение, которое видели за долгое время».

«Когда королева Генриетта прощалась с ним с благодарной сердечностью, – пишет Генриетта Хейнс, – он (Ришельё) устремил на неё свой проницательный взгляд и увидел в ней ещё одно послушное орудие своих амбиций, также, как она видела в нём своего защитника и друга. Ни государственный деятель, ни королева не могли разгадать тайны будущего и знать, что вскоре каждый станет считать другого врагом».

2 июня 1625 года Генриетта Мария покинула Париж. Точно так же, как Елизавету десятью годами ранее, её сопровождали за город, к воротам Сен-Дени, глава гильдии купцов и советники Парижа. Людовик XIII проводил сестру до Компьеня, где он вынужден был остановиться по состоянию здоровья. Поэтому в Амьене Маленькая мадам встретилась только с матерью и Анной Австрийской. Именно в этом городе произошёл скандал, в который была вовлечена невестка Генриетты Марии. Во время тайного свидания в саду Бекингем едва не обесчестил королеву Франции, которая в последнюю минуту позвала на помощь своего шталмейстера.

Маленькая мадам была возмущена: её брачные торжества едва не были омрачены из-за легкомыслия испанки! 16 июня она со слезами на глазах простилась с матерью и холодно – с Анной Австрийской. Из Амьена в порт Булони её проводил только один член королевской семьи, её брат Гастон Орлеанский. Прощание проходило в Булони, откуда Генриетта Мария должна была отправиться в Дувр. Людовик XIII поручил герцогу де Шеврёзу сопровождать сестру в Англию. Вместе с ним, к удивлению юной королевы, напросилась ехать и беременная герцогиня де Шеврёз, хотя её муж был против. Со своей стороны, Карл I, отступив от обычая, приказал также сопровождать его жену Бекингему, Карлайлу и Холланду. 22 июня Генриетту Марию встретили в порту Булони двадцать кораблей, которые её супруг послал, чтобы доставить её в Англию, и «большое количество английских дам, (которые) прибыли с герцогиней Бекингемской», чтобы поприветствовать её. Что утешало Маленькую мадам во время прощания с родиной, так это то, что Джермин ехал в её свите. О том же, какие чувства испытывал Генри, пишет Энтони Адольф: «Вряд ли он мог испытывать что-либо, кроме восторга, при мысли о том, что, когда он отправится в Англию, эта прекрасная принцесса поедет с ним. Его всегда готовили к придворной жизни, но до сих пор пребывание при дворе было его самоцелью. Теперь та же перспектива вызывала эмоциональный трепет, который казался почти непреодолимым».

Во время ожидания в Булони Бекингем, до этого целиком занятый Анной Австрийской, наконец, задумался, как ему завоевать благосклонность юной королевы Англии. С этой целью он представил Генриетте Марии свою мать, графиню Бекингем, которую королева приняла, по свидетельству очевидца, со «странной вежливостью и благосклонностью». На мой же взгляд, в этом не было ничего странного, так как пожилая леди была чуть ли не единственной католичкой среди присутствующих англичанок. Вслед за сестрой, Гастон оказал графине честь своим визитом, в то время как герцогиня де Шеврёз тоже оказывала ей всяческие почести, что пришлось по вкусу английским гостям.

Переводчиком матери герцога служил некий сэр Тоби Мэтью, оставивший описание Генриетты Марии. В частности, его поразила смелость юной королевы, которая не побоялась в ветренную погоду отправиться на морскую прогулку со своим братом Гастоном в простой рыбацкой лодке.

«Клянусь верой, – писал достойный рыцарь, – она самая милая, живая натура, и у неё лицо, которое отражает её сердце, где мужчина может увидеть только благородство и доброту, и я осмеливаюсь рискнуть головой (учитывая те небольшие знания, которыми обладаю в физиогномике), что она будет необычайно любима нашей нацией…»

Увы, Мэтью сильно ошибался: как показало будущее, недостаточно быть милой и доброй, чтобы тебя любил народ.

Наконец, после трёх недель ожидания, когда настроение Генриетты Марии немного упало, наступило воскресенье, 22 июня, тихий и ясный день, и ей разрешили отплыть в Англию. После небольшой церемонии королеву проводил до причала брат, и она взошла на палубу корабля «Принц», который прислал за ней муж.

Глава 2

Козни Бекингема

Преодоление Ла-Манша заняло около семи часов и прошло благополучно под звуки нежной музыки и сладких голосов певцов. После того, как Генриетта Мария прибыла в Дувр, было замечено, что ветер стал дуть с прежней силой и море снова заволновалось. Было уже около пяти часов вечера, и поскольку королева, несмотря на полученное от путешествия удовольствие, призналась, что очень устала, было решено, что её встреча с мужем состоится на следующий день.

Продрогшим французам помогли подняться по крутому холму к Дуврскому замку со стенами толщиной в 21 фут, чёрными винтовыми лестницами и колодцем глубиной 293 фута. При виде отведённых Генриетте Марии апартаментов бывший посол граф де Тильер, ныне её новый камергер, нашёл английскую мебель прискорбно древней, а жилище довольно убогим. После чего презрительно добавил:

– Нас ввели в заблуждение относительно богатства и великолепия Англии.

После ужина королева сразу легла в постель.

Карл приехал на следующее утро в десять часов. Услышав, что его жена ещё завтракает, он сказал, что подождёт, пока она поест. Но королева тотчас поднялась из-за стола и поспешила вниз по лестнице, чтобы встретить мужа. И вот, долгожданный миг настал.

Внешность Карла произвела неоднозначное впечатление на Генриетту Марию: он был невысок (162 см), худощав и неказист. К тому же, выглядел старше своих двадцати четырёх лет. Маленькая треугольная бородка и пушистые усы короля казались светлее прямых рыжевато-каштановых волос, открывавших высокий лоб. Но самой выразительной частью его бледного лица были большие тёмно-голубые глаза с тяжёлыми веками и тёмными кругами, которые придавали ему зловещее выражение. Юная королева обратила внимание на то, что её супруг одевался по испанской моде: белый многослойный воротник с кружевом и коричневый дуплет. Сама же Генриетта Мария любила платья светлых тонов, справедливо считая, что они больше подходят к её чёрным волосам. Тем не менее, она была твёрдо намерена полюбить своего супруга и надеялась на взаимность. Однако жить с Карлом I было нелегко.

«Он был нравственным, добросовестным, – пишет Генриетта Хейнс, – во многих отношениях достойным восхищения; но его угнетало чувство собственной значимости, он был совершенно лишён чувства юмора и был убеждён, что всегда и во всех случаях прав. Он, в отличие от многих мужей королевской крови, не нарушил брачного обета, но относился к своей юной жене с резкостью, которая мало чем отличалась от недоброжелательности, и это при том, что она всегда стремилась выполнять свой долг, а он всегда искренне любил её».

В свой черёд, англичане описывали свою новую королеву как «красивое существо» с «большими чёрными глазами», «красивыми зубами» (!) и «большим ртом… красиво очерченным».

Карл приблизился к своей юной жене, которая хотела встать перед ним на колени, но он не допустил этого. Оба нервничали, и после неловкого объятия король отступил назад, а она начала говорить речь, предписанную этикетом:

– Сэр, я прибыла в страну вашего величества, чтобы быть в вашем распоряжении и подчиняться вам…

Однако от волнения она не могла продолжить и разрыдалась. Тогда король поцеловал её и сказал, что будет продолжать делать это до тех пор, пока она не успокоится. После чего мягко добавил:

– Ваше величество попали в руки не врагов и незнакомцев, как вы в страхе предположили, а в мудрое распоряжение Бога, который пожелал, чтобы вы оставили своих родственников и прилепились к своему супругу.