Ева Арк – Три лилии Бурбонов. Генриетта Мария (страница 2)
Некоторое время Людовик ХIII раздумывал, выдать или нет замуж младшую сестру за их кузена, в то время как Елизавета в своём письме от 15 апреля, вероятно, 1619 года, нежно поддразнивала её: «Маманга призналась мне во всех (твоих) любовных похождениях с графом Суассонским».
На самом деле, Генриетте Марии не нравился её предполагаемый жених.
В сентябре следующего года она отправилась в Консьер, чтобы принять участие в церемонии примирения короля и Марии Медичи. Но флорентийка отказалась возвращаться в Париж, и принцесса «не осмелилась последовать за матерью, чтобы не вызвать неудовольствия своего брата».
Тем временем королевский фаворит герцог де Люинь в 1620 году тайно отправил послов в Лондон с предложением руки Генриетты Марии принцу Уэльскому, наследнику английского престола. Сначала Яков I милостиво принял этот брачный проект, но потом отклонил его: он вёл серьёзные переговоры о женитьбе своего сына на инфанте Марии. Когда Маленькой мадам сказали, что её религия не позволяет ей выйти замуж за Карла, она резко ответила:
– У жены не должно быть никакой воли, кроме воли её мужа.
Как раз в это время Мария Медичи, наконец, вернулась в Париж и снова рьяно взялась за религиозное воспитание младшей дочери. Генриетта Мария регулярно посещала монастырь Кармель-де-Л'Энкарнасьон, более известный как монастырь кармелиток, в предместье Сен-Жак. Там принцесса проходила обучение у настоятельницы Магдалины де Сен-Жозеф. Кроме того, королева-мать возобновила работы над строительством своего Люксембургского дворца и в конце 1621 года пригласила Рубенса для его оформления. Наверняка Генриетта Мария тоже была знакома с великим живописцем, благодаря которому сформировался её художественный вкус.
К 1622 году она уже имела собственный небольшой двор, состоявший из двух сотен придворных и слуг. А весной 1623 года король Франции начал вести переговоры о браке сестры с императором, но снова неудачно.
Тем временем в начале 1624 года Яков I, обиженный неудачей, постигшей его сына в Мадриде, отозвал из Испании своего посла лорда Бристоля.
«Провал переговоров, – пишет Ида Тейлор, – был встречен в Париже с величайшим удовлетворением».
По просьбе королевы-матери кардинал Ришельё, первый министр Франции, тайно отправил в Англию некоего монаха-кордильера, который должен был встретиться в Бекингемом. Фаворит Якова I принял его благосклонно, после чего агент кардинала обратился с просьбой к французскому послу графу де Тильеру переслать в Париж пакет, адресованный одной важной даме. Расспросив его, посол пришёл в дурное настроение из-за того, что его держали в неведении насчёт этих переговоров, и наотрез отказался взять пакет:
– Нанимайте сами курьера для этого поручения!
Так как разобиженный Тильер не стал держать язык за зубами, о миссии кордильера стало известно в Париже, однако Мария Медичи поспешила от всего отпереться. Впрочем, для судьбы её младшей дочери это уже не имело никакого значения.
22 марта 1624 года английский король аннулировал подписанные договоры с испанцами. А ещё до того, в феврале, он отправил в Париж одного из своих фаворитов, Генри Рича, виконта Кенсингтона, прозондировать почву насчёт брака своего сына с Генриеттой Марией. Тридцатичетырёхлетний английский посол был, по уверению всё той же писательницы Генриетты Хейнс, «самым красивым мужчиной своего времени и считался настолько обворожительным, что приводил в отчаяние ревнивых мужей». Таким образом, Кенсингтон прекрасно подходил для должности, которую сам называл «посол для сватовства». Сразу очаровав герцога и герцогиню де Шеврёз, в доме которых он остановился, посол тем же вечером с их помощью добился неофициальной встречи с Марией Медичи и её дочерью.
– Вам нужно искать девушку, на руку которой ещё нет претендентов, – выслушав англичанина, сухо ответила королева-мать, которая не забыла об отказе Якова I.
Однако после того, как Кенсингтон клятвенно заверил её, что инициатива сватовства исходит от самого короля Англии и принца Уэльского, флорентийка призналась:
– Маленькая мадам всё ещё свободна.
Будучи знатоком женской красоты, посол по достоинству оценил очарование Генриетты Марии, если верить его письму к принцу Карлу: «Она настолько красива и мила, что заслуживает вашего внимания, насколько это возможно для любой женщины на свете: по правде говоря, она – самое милое создание во Франции и самое прекрасное создание в природе. Ростом она уступает своему возрасту, а мудростью бесконечно превосходит его. На днях я слышал, как она с необычайной осмотрительностью и живостью рассуждала о себе в присутствии своей матери и других дам. Она танцует – чему я сам свидетель – так хорошо, что лучше я никогда не видел; говорят, она очень мило поёт, и я уверен, что это действительно так».
«Ему также в высшей степени удалось, – утверждает писательница Ида Тейлор, – воспользоваться предоставленной ему возможностью добиться благосклонности будущей королевы».
Хотя, как показали последующие события, Кенсингтон оказался недостоин её доверия.
После этой встречи посол получил также аудиенцию у Анны Австрийской, которая, несмотря на своё происхождение, шутливо поздравила принца Уэльского «с побегом из Испании». Она заставила Кенсингтона показать ей медальон с миниатюрой, изображавшей Карла, который тот носил на шее. Расхвалив портрет, испанка сказала:
– Будем надеяться, что какой-нибудь счастливый случай снова приведёт принца в Париж!
Так как её мать и брат благосклонно отнеслись к предложению Якова I, Генриетта Мария тоже захотела увидеть портрет принца. Пришлось отправить на переговоры к послу некую даму (скорее всего, герцогиню де Шеврёз), и та принесла медальон принцессе, которая, якобы, поспешила удалиться в свой кабинет, где, краснея, любовалась изображением Карла целый час.
В общем, обе стороны были довольны сложившимся положением вещей, кроме испанского посла, заявившего:
– Принц не может иметь двух жён, поскольку рука инфанты, несомненно, принадлежит ему.
Однако никто не обращал на него внимание, как и на графа Суассона, выразившего своё возмущение тем, что он отказался ответить на приветствие Кенсингтона. После чего бывший жених Генриетты Марии мрачно пояснил:
– Это вызвано моей неприязнью не к вам, а к вашему поручению, которое настолько затрагивает моё сердце, что если бы оно не было сделано от имени столь великого принца, я перерезал бы вам глотку!
Правда, молодой граф вскоре смирился с неизбежным и даже любезно согласился принять в подарок от англичанина лошадь.
Маленькой мадам очень хотелось распросить англичан о своём будущем муже. Её томили дурные предчувствия: ведь Карл был еретиком, как и большинство англичан. Что ждало её в холодной, варварской Англии?
«Это была трудная задача, – утверждает английский писатель Энтони Адольф в своей книге «Королевский прихвостень». – У неё не было таланта к языкам, и она произносила те немногие английские слова, которые знала, так неразборчиво, что большинство англичан с трудом понимали её, а их французский был настолько ужасен, что она не могла разобрать их ответов».
К счастью, среди членов посольства был один молодой человек, который являл собой приятное исключение. Когда его представили Генриетте Марии, она узнала, что его звали Генри Джермин. Этот высокий широкоплечий красавец был третьим сыном Томаса Джермина из Рашбрука. В молодости последний принимал участие в военных экспедициях графа Эссекса во Франции в поддержку отца Генриетты Марии. Но когда фаворита английской королевы Елизаветы I за организацию заговора приговорили к смертной казни, Томас быстренько женился на красавице Кэтрин Киллигрю, принадлежавшей к влиятельному при дворе семейству, и, таким образом, спас свою жизнь. Их младший сын Генри был крещён 25 марта 1605 года в англиканской церкви Святой Маргариты в Лондоне, но почти всё детство и юность провёл в родовом имении Рашбрук-холл в графстве Суффолк, где его отец был мировым судьёй. Там он познакомился со своим соседом и родственником Фрэнсисом Бэконом, знаменитым английским философом, историком и публицистом, который, по-видимому, оказал значительное влияние на его мировоззрение. С детства Генри готовили к придворной жизни, поэтому он выучился недурно танцевать, ездить верхом, стрелять из арбалета и пистолета, играть в мяч, фехтовать на рапирах и владеть мечом. Что касается наук, то наибольшее рвение он проявил к изучению французского языка. Усовершенствовать эти навыки ему, по-видимому, помогли старшие братья Роберт и Томас, которые в 1618 - 1621 годах совершили путешествие по Европе. Но чтобы преуспеть при дворе, нужно было ещё пройти обучение у какого-нибудь высокопоставленного лица. В 1624 году вместе с отцом и средним братом (старший умер в 1623 году) Генри вошёл в свиту лорда Бристоля, назначенного послом в Испании. А после возвращения в Англию его, как перспективного молодого человека, определили в свиту лорда Кенсингтона.
Как и его новый патрон, девятнадцатилетний юнец сразу поддался очарованию Маленькой мадам и был готов ответить на все её вопросы. Естественно, Генриетту Марию, в первую очередь, интересовали жених и его семья. Но Джермин мог сообщить ей лишь то, что было известно всей Англии: король Яков I являлся единственным сыном злосчастной шотландской королевы Марии Стюарт, казнённой своей соперницей, бездетной Елизаветой I Тюдор. В качестве компенсации последняя завещала свой престол Якову, объединившему, таким образом, под своим скипетром три короны – Англии, Шотландии и Ирландии. Будучи одним из самых образованных людей своего времени, будущий свёкор Генриетты Марии способствовал развитию ренессансной культуры, в частности, он присвоил труппе Шекспира статус королевской, а Фрэнсиса Бэкона, дядю Джермина, назначил лорд-канцлером. Однако, родившийся после гибели отца и воспитанный в ненависти к матери, Яков I тянулся к молодым и привлекательным дворянам, самым знаменитым из которых был герцог Бекингем, которому стареющий король, по сути, доверил управлять страной от своего имени. От покойной Анны Датской он имел семерых детей, из которых выжило только двое: Елизавета, жена Фридриха V, бывшего курфюрста Пфальца и короля Богемии, и Карл, принц Уэльский.