Ева Ардин – Отданная за долги дракону, или Ну ты и попал! (страница 3)
«Увидев» эту сцену в памяти Нини, я не сдержалась: опустилась в кресло и начала самым натуральным образом ржать.
Тут надо пояснить: по законам этого мира, девушка, выходя замуж, во время брачной ночи отдавала мужу свою магию! Во имя укрепления силы рода, так сказать. То есть моя магия этому игроману-любителю не досталась!
Теперь понятна радость герцога. Другое дело, что я постараюсь, чтобы и ему ничего не обломилось, раз такое дело!
Отвлёкшись от барона, я чуть не проворонила следующий акт Мерлезонского балета: муженёк слез с кровати и с озабоченным видом подошёл ко мне, намереваясь… Я успела перехватить его занесённую надо мной руку.
Ах ты, гад такой!
– Ты хотел меня ударить? – Смеяться я перестала. А вот злиться на муженька – нет!
– А что мне оставалось делать, если у тебя истерика? – осведомился барон, глядя на меня сверху вниз. – Успокоилась? Тогда иди в постель!
«Если закрыть глаза, – раздалось невесть откуда, – то можно представить на месте этой тупой курицы мою Канди. Тогда я точно смогу заставить себя лечь с этой купчихой. Надо ещё выпить…»
Я удивлённо заморгала, глядя на барона. Его губы не шевелились. Но уверена, что эти слова я услышала от него! Впрочем, «услышала» – не совсем верно. Это были… его мысли?
– Кто такая Канди? – резко спросила я.
– Моя любовница, – ответил барон, изумлённо вылупившись на меня. – Откуда ты узнала о ней? Впрочем, неважно. Добропорядочная жена не должна даже заговаривать о таком!
Я не удержалась – снова рассмеялась. Такого незамутнённого махрового шовинизма мне ещё не встречалось. Оно, конечно, понятно – тут другое время, другой мир…
Последняя мысль не понравилась совершенно. Но я её отогнала пока – потом обдумаю. Сейчас нужно не зевать, а разобраться с бароном. Если раньше я на него просто злилась, то теперь и вовсе взбесилась не на шутку.
– Тебе ли говорить о добропорядочности? – воскликнула я. – Ты не просто завёл любовницу! Но и проиграл жену другому мужчине! И ещё смеешь что-то требовать!
– Это всё ты виновата! – заявил этот гад. – Если бы у нас была нормальная брачная ночь, я бы не пошёл в игорный дом!
– О, ну да, как я могла забыть! Ведь ты отправился к любовнице, а потом решил проиграть всё состояние в день нашей свадьбы!
Я по-прежнему удерживала руку барона, и он не преминул этим воспользоваться: дёрнул меня на себя, поднимая из кресла. Этим муженёк не ограничился – стиснув меня, потащил к кровати.
Я немного растерялась и не успела дать отпор. Но тут случилось неожиданное.
Барон внезапно заорал и отскочил, словно ошпаренный. Хотя почему словно? Руки его натурально дымились, и он тряс ими, отступая и глядя на меня выпученными глазами. Шёл он спиной вперёд, поэтому закономерно запнулся о ночную вазу. Та опрокинулась, содержимое разлилось, и несчастный барон буквально сел в лужу. Очень дурно пахнущую лужу.
Бедняга попытался встать, поскользнулся и упал, уже всей спиной и головой влипая в то, что потом придётся долго отмывать. Большая была ёмкость. И полная.
Я поймала себя на том, что широко и радостно улыбаюсь, глядя в белые от бешенства глаза барона.
– Убью! – заорал он, пытаясь встать. И снова поскользнулся, на этот раз шлёпнувшись на бок.
Что-то у него не то с координацией. Или, несмотря на нормальную речь, барон ещё не протрезвел? Перегар от него всё же знатный.
– Когда напиваешься, потом очень трудно встать, – сочувствующе заметила я. – Приходится себя заставлять…
– Винсент! – завопил муженёк. – Немедленно сюда!
Я оглянулась на дверь. Барон зовёт на подмогу, а его союзник вряд ли будет на моей стороне.
Но в комнату вошёл вовсе не Винсент, а Анелла.
– Господин барон, ваш камердинер ещё вчера вечером покинул этот дом, – с невозмутимым видом доложила моя горничная.
– Как он посмел? – Муженёк всё ещё безуспешно пытался встать.
– Винсент сказал, что уходит работать к герцогу арт Рангору, так как тот обещал заплатить ему. Собственно, ушли все слуги. Вы не выплатили им обещанное жалование.
– Тогда ты помоги мне!
– Сожалею, господин барон, но я могу прислуживать только леди. Я осталась ради неё.
– Да ты… ты… жалкая тварь, недостойная даже находиться в благородном доме! – возмущённо выкрикнул барон. – А твоя леди, которая по происхождению не выше, чем ты, скоро станет вовсе рабыней!
Барону наконец удалось подняться на четвереньки. Я подумала, что не хочу смотреть, как он будет мыться и переодеваться, и жестом указала Анелле на дверь, намереваясь пойти следом.
– Я сам уйду отсюда! Ноги моей не будет рядом с той, что недостойна называться моей женой!
Я не захотела дослушивать. Но, уже выходя, уловила фразу: «Уйду к Канди… Только надо забрать драгоценности этой курицы, чтобы задобрить мою красавицу…»
Так, похоже, у меня появилась первая цель. Надеюсь, Анелла знает, где Нини хранит свои украшения. Так, стоп, я же сама это знаю. И код от сейфа, точнее, набор слов, который составляет заклинание запора, мне тоже известен.
Впрочем, как и барону.
Но вот вопрос – откуда у меня в памяти столько бытовых подробностей, что составляют жизнь Ниниэлы Валлет?
Пока я обдумывала этот животрепещущий вопрос, ноги сами несли меня в кабинет на первом этаже дома, где находился сейф. Анелла шла следом, и я, осенённая идеей, приказала ей:
– Подготовь мне какое-нибудь тёмное платье на выход. И шляпку с вуалью.
– Зелёное бархатное? Или синее, из атласа? Или, может быть, винного цвета с парчовыми вставками? – уточнила горничная.
Я была одета в светло-розовое утреннее платье и тряпичные комнатные туфельки. В таких по каменным мостовым, обильно украшенным продуктами жизнедеятельности лошадей, не походишь. С гигиеной, равно как и с уборкой улиц, в этом городе были проблемы. Но это была не единственная моя забота сейчас.
– Даже и не знаю, – озадачилась я, осознав, что Нини не терпела тёмных тонов в одежде. Приложив ладонь к двери, ведущей в кабинет, пояснила: – Нам нужно прогуляться по городу, не привлекая внимания. И уйти надо быстро, до того, как барон сумеет меня остановить. Придумай, как это сделать.
– Я поняла вас, леди, – с готовностью откликнулась Анелла. – Пойду всё приготовлю.
Я кивнула, отпуская горничную, и направилась к сейфу. Сняла портрет одного из предков Валлетов и скороговоркой произнесла слова заклинания, отпирающего дверцу тайника. Полюбовалась на то, как она с готовностью открылась, и уставилась на внушительную стопку шкатулок, футляров и кипу документов, которую они прижимали.
Надо всё это добро куда-то сложить.
На глаза попалась подушка в кресле хозяина кабинета. Я осмотрела её и радостно выдохнула: декоративная вышитая наволочка оказалась на пуговицах! В неё-то и отправились довольно многочисленные драгоценности из оббитых бархатом футляров и документы – я не стала разбираться какие, просто взяла всё. Если прихватила лишнего, потом верну. Я не барон Валлет, мне чужого не нужно. Кстати, судя по тому, что всплыло в памяти Нини, все драгоценности принадлежали ей и были оплачены её дядей из её же наследства. От барона она не получила ровным счётом ничего.
Ничего я ему и не оставила – взяла несколько бумаг со стола и сунула их в сейф на место документов, чтобы создать видимость полного сейфа. Сверху придавила пустыми футлярами из-под украшений. И пошла на выход.
В коридоре меня встретила Анелла и потянула в нижние помещения для слуг. Затащив в какую-то каморку под лестницей, приложила палец к губам.
Очень вовремя. По всему дому разнёсся возмущённый крик:
– Ниниэла! Слуги! Сюда!
– Барон не смог найти никого, кто нагрел бы ему воды и наполнил ванну, – пояснила горничная. – И залез в чан для стирки белья. А там щёлок. Наверняка обжёгся, кожа-то нежная…
– Бедняга.
– Надолго это его не задержит, – сказала Анелла. – Леди, я хочу предложить вам, если не брезгуете, надеть моё платье. Если изменить цвет волос, вас никто не признает. Вот, глядите.
Она поднесла мне зеркало на длинной ручке. Я глянула на своё отражение и не сдержала вскрика:
– Боже, что это за страшилище?!
Из мутноватой поцарапанной поверхности на меня глядело существо, чья кожа принадлежала скорее старухе, чем молодой девушке. Толстый слой «штукатурки» на лице, шее и верхней части груди смотрелся откровенно жутко, а яркая краска на глазах, щеках и губах выглядела как грим клоуна. Не добавляли восторга и волосы, уложенные в высокую причёску, – белёсые, как ранняя седина у блондинки, они оказались на ощупь как солома.
Неудивительно, что у барона были проблемы с исполнением супружеского долга.
И что за извращённый вкус у герцога, раз он захотел поцеловать такую красу неземную?
– Я всего лишь делала так, как вы мне приказывали, – сообщила Анелла. – Как мне велела леди Валлет.
– Что конкретно она тебе велела?
– Сделать её похожей на местных аристократок, – пояснила горничная. – Они все белокожие, и сейчас в моде светлый цвет волос. Ниниэла всегда хотела быть блондинкой. Если бы барон консумировал брак, то её волосы бы и так выцвели до белого, а глаза потеряли яркость, ведь она бы лишилась своей Силы…
– Интересно. То есть, когда девушка теряет магию, она меняется внешне? Становится страшилищем? Поэтому я так выгляжу?
– Вовсе вы не страшилище, леди! – с нотками обиды в голосе воскликнула Анелла. – Я очень старалась! Мой дар – бытовая магия. Моя Нини очень страдала, когда не смогла подарить мужу невинность и магию, и попросила сделать так, чтобы никто больше не узнал об этом.