Ева Адамс – Отпуск с боссом. Счастье у моря (страница 32)

А сам.

Он же не знает, что я работаю в одной из его фирм. Возможно, он уверен, что мы больше никогда не пересечёмся. А сменить симку никто не мешает.

Я гляжу на море, наблюдая, как волны накатывают друг на друга.

«Всё будет хорошо», — твержу себе, но голос внутри шепчет, что это всё временно.

Отправляюсь купаться, но и это не помогает отвлечься. В итоге я бесцельно гуляю вдоль берега, пинаю мокрый песок и наблюдаю за мерно протекающими по небу облаками.

Проходит день, затем ещё один. Я ныряю в свои мысли, стараясь остановить их, но они всё же идут вразрез с моими наивными надеждами.

Рома не пишет и не звонит. А сама я просто боюсь набрать ему. Что, если я услышу, что абонент больше не обслуживается?

Спустя два дня я нахожу себя на пляже и вдруг чувствую, что больше не могу себя изводить. Душа требует чего-то настоящего.

Тишина вокруг давит на меня. Никаких сообщений, никаких звонков…

В конце концов, почему я не могу сделать первый шаг? Но волна тревоги накрывает меня. Я достаю телефон из сумки:

— Только ответь, пожалуйста, — шепчу, нервно нажимая на кнопку вызова.

Дзынь-дзынь. Ничего. Я сбрасываю и повторяю.

— Рома... — произношу, будто он может меня услышать.

Моё сердце начинает биться быстрее. Два дня тишины начали казаться мне разрывом.

Я теряю уверенность, и курортный роман начинает превращаться в мою глупую выдумку.

Взглядом сканирую стены хижины, ищу доказательства, что Рома был здесь. Найти хоть что-то, что напомнило бы мне о нас. Но всё, что остаётся — запах моря и ощущение необратимости ухода.

В конце концов, я кладу телефон на стол, ощущая пустоту в груди. Как будто то утро, начавшееся со звонка, положило конец нашей сказке.

Может быть, это была всего лишь мечта? Все воспоминания о Роме начинают меркнуть, когда я собираю вещи, чтобы ехать в аэропорт.

Конец прекрасной сказки наступил так же быстро, как она началась…

Глава 41: Возвращение в реальность

Как только двери квартиры открываются, меня встречает сестра с ухмылкой на лице.

Она не успевает произнести ни слова, как я почти бросаю чемодан на пол и обнимаю её.

Делаю глубокий вдох. Воздух в квартире кажется таким уютным, но на душе так тоскливо, что мне хочется заплакать.

— Мариша, — прижимаю сестру к себе ещё сильнее. — Я так скучала.

— Куда подевала своего жениха? — подкалывает меня Мариша, выглядывая в подъезд.

Ощущаю, как щёки заливает краска.

— С чего ты решила, что это мой жених? — отмахиваюсь.

Я пытаюсь улыбнуться, но вместо этого только вздрагиваю. Мариша замечает мои метания и бросает взгляд на маму, которая появляется из кухни, вытирая руки о полотенце.

— Дочка! — получаю самые желанные и тёплые объятия в мире. — Я забегалась, даже не услышала, что дверь открылась. Как долетела?

Мама заваливает меня банальными вопросами, чем отвлекает от грустных раздумий.

— У тебя что-то случилось? — спрашивает мама, и я понимаю, что она тоже увидела, как я смущаюсь.

Качаю головой, но уже потом за ужином понимаю, как это глупо.

Я не могу скрыть от них, что я встретила мужчину. Сестра же говорила с ним по телефону. Глупо отрицать, что я была не одна в отпуске.

И меня охватывает желание поделиться, хотя бы рассказать, что в моём сердце есть пустота от непонимания.

— На самом деле, я… встретила мужчину на отдыхе, — произношу я, чувствуя, как слова застревают у меня в горле.

Ковыряюсь в тарелке со спагетти, на большее меня просто не хватает.

— А вот и объяснение твоего настроения! — усмехается Мариша и не удерживается от шуток. — А куда же он делся, этот загадочный мужчина?

Я вздыхаю, пытаясь сдержать слёзы.

— Он уехал по работе и теперь молчит, — произношу я, опустив голову.

Мама быстро садится рядом со мной и обнимает меня. Сестра ойкает и прячет взгляд, кажется, даже до неё доходит, что мне сейчас как никогда плохо.

— Не переживай, дорогая. Может, он просто занят, — мама вытирает мои глаза, на которых всё-таки появились слёзы.

Я чувствую, как эта надежда тянет меня в пустоту. Я ничего не знаю: где он, чем занят, правду ли сказал. Но в то же время чётко понимаю, что каждый день без Ромы отдаляет меня от него.

На следующее утро я встаю рано. Прощаюсь с сестрой и мамой и возвращаюсь к рутинным делам.

Чувствую себя совершенно потерянной. В метро я думаю о Роме, о том, как он мог бы улыбнуться, если бы увидел меня сейчас. Я всё утро прихорашивалась, только не пойму, для кого.

На работе меня сразу встречает Семён Владимирович, как всегда в своём строгом костюме, только сейчас он выглядит особенно ехидно.

— Настя, доброе утро! Смотрю, ты прекрасно отдохнула!

— Доброе утро, — бурчу. — Нормально. Спасибо, — бросаю дежурную фразу и сажусь за стол.

Замечаю, что коллеги периодически косятся на меня, но все молчат. Так и хочется сказать что-нибудь саркастичное и заставить их всех отвернуться.

— Надеюсь, ты хорошо отдохнула, — кривится начальник.

Сдерживаю желание бросить в него папку с документами.

— Это моё личное дело, Семён Владимирович, — отвечаю, стараясь сдержать эмоции.

— Ну да, ты же не в курсе, — говорит он и выдерживает театральную паузу.

— Что случилось? — не выдерживаю я.

— Твоё отсутствие поставило проект под угрозу срыва! — повышает голос Семён, а я смотрю на него в недоумении.

— Как это возможно? Я что, одна здесь работаю по этому проекту? Неужели всё остановилось на те несчастные несколько дней, что меня не было?

— Несколько дней? — ехидничает начальник. — Вообще-то, тебя не было почти две недели.

— И что? — скрещиваю руки на груди. — Не вы ли говорили мне, что незаменимых нет? Неужто не нашли кем заменить меня? — понимаю, что перехожу границы дозволенного поведения с начальником, но остановиться не могу.

Наверное, так на меня повлиял Рома. Он столько раз сказал: нельзя позволять вытирать об себя ноги, что я поверила в это. И теперь готова дать отпор Семёну.

— Следи за языком! — клацает начальник. — У нас большие проблемы.

— Тогда, может, вы уже скажете, что случилось? Вместо того чтобы докапываться до моего законного отпуска?

— Генеральный директор уехал в Хабаровск. Там произошло серьёзное чп, — говорит он с ухмылкой, будто рад этому.

В тот момент сердце моё замирает. Если даже здесь об этом знают, значит, что-то по-настоящему серьёзное.

— Что? — тихо переспрашиваю, но беру себя в руки. — А к нам это какое отношение имеет?

Включаю мозги и понимаю, что завод точно к нам не относится. Значит, дело в чём-то другом.

— Прямое, деточка. Роман Витальевич послал к нас своего зама. И он приедет завтра, чтобы принять проект, — Семён снова кривит губы. — А проекта-то у нас и нет, — довершает он елейным голосом.