Еугениуш Дембский – Та сторона времени (страница 25)

— Не взбалтывайте и выпейте в четыре приема.

В таких ситуациях я никогда не пренебрегаю добрыми советами. Я отхлебнул четверть. Язык резко защипало, а потом на несколько секунд пламя охватило всю полость рта, пищевод и желудок. Я с беспокойством подумал о последствиях для остальной части пищеварительного тракта, но внезапно жжение прошло, и даже дышать стало легче. Воздух стал ароматным, а дыхание доставляло ни с чем не сравнимое удовольствием. Я благодарно кивнул, на что бармен ответил теплой понимающей улыбкой.

— Можно здесь, — я слегка наклонился к нему, подчеркивая конфиденциальный характер беседы, — без свидетелей поговорить с женщиной?

— В любой кабинке, — ответил он. — Я включу световую завесу.

— Вы просто волшебник… — вздохнул я, и тут вошла Ариадна. — То же самое или похожее для этой дамы, — распорядился я и подошел к ней со своим бокалом в руке. — Прошу вас. — Я показал на ближайшую кабинку. — Я уже заказал.

Она кивнула, не проявляя особой радости, и пошла первой. Подождав секунду, я двинулся следом. На ней была короткая юбка, что выглядело довольно рискованно для женщины ее возраста. Ноги обтягивали телесного цвета чулки с индивидуально подобранными пятнами, маскировавшими дефекты и подчеркивавшими достоинства ее конечностей. У меня промелькнула мысль, что техника маскировки дефектов фигуры и красоты дошла до такого совершенства, что оценка внешности женщины сводится к обнаружению ретуширующих средств. Полагаю, раньше взгляд на женщину доставлял представителям моего пола куда больше удовольствия.

Ариадна села, закинув ногу на ногу. Я сел напротив и протянул ей сигареты. Она поблагодарила кивком и оглядела зал. Пустота явно ее успокоила, а когда бармен принес ей коктейль и несколько секунд спустя светящаяся завеса отрезала нас от остальной части бара, она облегченно вздохнула и коснулась губами жидкости в бокале. Видимо, коктейль уже был ей известен, так как никакой реакции с ее стороны не последовало. Отпив вторую четверть, Ариадна перешла к делу.

— У меня к вам вопрос, и прошу вас не отвечать слишком быстро, особенно если ответ будет отрицательным. Знаю, что это глупо… — При этих словах она должна была улыбнуться, но вместо этого лишь сглотнула и задала свой важный вопрос: — У вас есть копии тех фотоснимков? — и, немного помолчав, добавила: — Это для меня крайне важно.

В соответствии с ее просьбой я занялся своим коктейлем, затем затянулся и выпустил серию изящных колец. Она выдержала полминуты.

— Что ж, я этого ожидала, — мрачно произнесла она. — Поэтому я с вами не контактировала. Когда мы вчера встретились на том приеме, я подумала, что, может быть… — Она почувствовала свою бестактность и замолчала.

— Я помогу вам. — Я откинулся на спинку кресла. — Вы думали, что, может быть, у меня остались копии, чтобы, возможно, использовать их когда-нибудь в будущем. Маленький шантаж… Вы слишком много насмотрелись дешевых детективных фильмов. Частный детектив постоянно находится под лупой у полиции. Во-вторых, это не та профессия, где можно быстро и безопасно заработать. Большинство моих коллег — честные дураки с инфантильными убеждениями. Я не самый главный среди них, но отношу себя к первым рядам. Так что можете не предлагать мне сделку, копий у меня на самом деле нет, они мне ни к чему, а кроме того… — я улыбнулся, — вы тоже повели себя несколько наивно, что мне нравится, но это мешает вести дела. Насколько я понимаю, — я проглотил третью четверть коктейля, — ваш муж получил в свое распоряжение комплект снимков, и вы утратили над ним контроль, не так ли?

Она кивнула. Первый раз медленно, потом еще несколько раз, уже быстрее.

— Если бы у меня даже были эти снимки и мне хотелось бы как-то ими воспользоваться, — продолжал я, — то я пошел бы с ними к вашему мужу. У него денег побольше, чем у вас. Вы в проигрышной позиции. А на самом деле копий у меня нет.

Она еще несколько раз кивнула, глядя в стол. Тишина затягивалась, становясь невыносимой, словно пятая минута без маски под водой. У меня не было времени для Ариадны. Мне хватало проблем и без нее — сто четырнадцать причин, чтобы распрощаться и забыть об Ариадне Вуд. Но такая уж была у меня проклятая мазохистская натура, одна половина которой ужасно любит поступать назло другой.

— Что вас угнетает? — спросил я.

— Ничего. — Она покачала головой. Избегая моего взгляда, она потянулась к бокалу и сперва отпила чуть-чуть, а затем вдруг наклонила бокал и выпила почти половину. Глаза ее заблестели. — Ничего, — повторила она несколько иным тоном. — Только тех снимков у меня уже нет. Однако я ведь прожила без них столько лет…

Она подняла глаза к потолку и заморгала. Мысленно выругавшись, я спросил:

— Собираетесь снова следить за мужем?

— Простите? — сдавленным голосом переспросила она.

— Снова будете пытаться доказать его неверность?

— Нет. Я бы не успела, — загадочно добавила она и вдруг быстро посмотрела на меня, словно испугавшись собственных слов. — Как вам понравился прием? — преодолела она первые воротца в словесном слаломе.

— Ничего особенного. — Я затушил сигарету и не стал закуривать новую, хотя мне и хотелось. Я допил свой коктейль и мысленно послал бармену корзину цветов. — Если бы я не встретил Ди Голдлиф… — сказал я, чтобы лишь что-то сказать.

— Бедная женщина, — неожиданно услышал я.

— Почему вы так считаете?

— У нее было две дочери. Сейчас им было бы двенадцать и четырнадцать лет. Они погибли в авиакатастрофе, — пояснила она. — Летели на каникулы к родителям. Мне кажется, что они оба никогда себе этого не простили.

— Ага, — сказал я и закурил. Внезапно Ариадна показала на пачку «Голден гейта».

— Вы не могли бы меня угостить? — спросила она. Я бросился угощать и подносить огонь, словно осчастливленный взглядом первой возлюбленной школьник.

Она осторожно затянулась, хотя не производила впечатления начинающей — скорее так, будто привыкла к другим сигаретам. Травка! — осенило меня.

— Вам нужна охрана? — спросил я, сам не знаю зачем.

Нечто неуловимое говорило мне, что она боится. А может, не боится… Мне было шесть лет, когда я нашел в подвале у дяди маленький пистолет. Я боялся им воспользоваться, не хотел признаваться и радовался, что он у меня есть. Теперь же мне казалось, что подобные чувства испытывает Ариадна.

— Что? — искренне удивилась она, к моему разочарованию.

Она подняла голову, демонстрируя не самое худшее состояние кожи на шее, и рассмеялась.

— Охрана? Разве что от банкиров, — фыркнула она и покачала головой.

С ней было намного приятнее разговаривать здесь, чем у меня в конторе, но тогда я не выглядел таким идиотом, как сегодня. Мне ничего не оставалось, как тоже широко улыбнуться.

— Я просто дурачился, — сказал я, — но у меня как раз есть свободное время, а обеспечение вашей безопасности идеально бы его заполнило.

Она перестала смеяться, но легкая улыбка не сходила с ее лица.

— Вы сразу показались мне симпатичным, хотя после второго визита я злилась на себя, а потом еще больше, когда поняла, что вы надо мной насмехались. — Она вздохнула так, как обычно вздыхают перед тем, как солгать.

Я опередил ее:

— Может быть, четвертая встреча до конца развеет ваше предубеждение? — Я потянулся за сигаретами.

— Может быть? — Ее ответ прозвучал чуть кокетливо. Она встала первая и энергично протянула мне руку, после чего скрылась за светящейся стеной. Немного подождав, я тоже преодолел световую завесу, с удовольствием отметив, что избавился от усталости и похмелья и успокоился. Следовало обязательно сказать об этом бармену.

— Все оплачено, — сказал он, когда я открыл рот, сунув руку в карман. — И еще это. — Он поставил бокал с охлажденным виски.

Несколько секунд я стоял с раскрытым ртом. Большинство считают охлаждение виски богохульством, но слишком теплый мне не нравится, а лед, что бы там ни говорили, его разбавляет. Иногда я чуть ли не замораживаю его так, что ломит зубы, зато приводит в чувство легкие. Бармен смотрел на меня с каменным лицом. Я взял бокал и, прежде чем глотнуть, спросил:

— За сколько вы перейдете работать в мой бар с единственным клиентом?

— Я бы умер со скуки, — серьезно ответил он.

В три глотка выпив дар Ариадны, я попрощался с магом.

Внизу я купил чертовски дорогую зажигалку. Обожаю подарки, даже если делаю их сам себе. Закурив и стоя возле галереи автоматов у входа, я обдумал план на несколько ближайших часов. Не случилось ничего такого, из-за чего потребовалось бы его менять. Два часа я провел в самолете и еще полчаса — во взятом напрокат автомобиле. Домики были пусты. Никто не звонил, никто не подложил взрывчатки. Казалось, будто действую только я. Взяв напрокат рыболовные снасти, я просидел остаток дня у реки, где якобы полно было форели и лещей. Мне, однако, не везло. На следующий день я снова попытался ловить рыбу, но с тем же результатом. Сдавая удочки, я поинтересовался фамилией дрессировщика этих рыб, желая выразить ему свое восхищение. Я был сердит, но все-таки меньше, чем Ник и Клод. Оба вернулись ни с чем — ударник исчез, хотя официально не покидал страны. В Онтарио от Бонни и Богга тоже не осталось никаких следов.

Мы выпили по несколько чашек кофе. Безуспешно. Видимо, хорошие идеи тоже были дрессированными и не клевали. Сев на пол, я стал играть с Фебой. Вновь обретя своего хозяина, она обрела и нормальную собачью натуру. Я крутил ее хвостом во все стороны, а она ворчала и мягко прихватывала меня за руку.