Еугениуш Дембский – Флэшбэк (страница 25)

— Это я, Энн, — услышал я в динамике, и дверь сразу же открылась.

Девушка двигалась изящно, как и все здесь, хотя и чуть смешно для землянки. Кивнув, она молча уселась на стул, хмуро глядя на меня.

— Прежде всего я хотела бы знать — вы допрашиваете всех или только…

— Простите, что перебиваю, — не дал я ей закончить фразу, которую уже слышал в своей жизни сотни, если не тысячи раз. — Не откажетесь от капельки коньяка?

— Не откажусь, — быстро ответила она.

Я нашел стаканы и налил в них средней величины порции из второй бутылки. От предложенной сигареты Энн отказалась.

— Расскажите, не видели ли вы чего-то странного в тот день, когда произошла авария?

Она исподлобья посмотрела на меня и дважды поднесла стакан ко рту, после чего подержала его немного в ладонях и решительно поставила на столик.

— Ладно. — Она агрессивно выпятила подбородок. — Меня не было на базе. В момент удара метеороида я возвращалась на вездеходе с карьера. По радио я узнала об утечке воздуха и, естественно, прибавила скорость. Я была в скафандре и могла помочь заделывать пробоину в куполе снаружи. — По мере того как она говорила, она постепенно успокаивалась. — Я была уже близко, оставалось метров сто с небольшим, когда я что-то увидела… — Она тряхнула головой и быстро выпила. — За одним из рабочих ангаров стоят каркасы для временных палаток, образуя нечто вроде туннеля из ребер. И как раз там что-то мелькнуло. Прежде чем до меня дошло, что я вижу, ангар уже заслонил картину, а я спешила на нашу базу. Полчаса спустя я сделала вид, что потеряла что-то при возвращении, и подъехала к ангару. Естественно, там ничего не было, каркасы стояли как обычно, ничего под ними не скрывалось, на бетоне не осталось никаких следов. — Она подняла взгляд и завершила свой рассказ: — Я видела там автомобиль! Я почувствовал боль в горле, из которого рвались на волю тысячи занимательных вопросов, например: «А вы не заметили, был ли включен у него двигатель?» или: «Какая ливрея была на шофере?» и множecтвo им подобных. Вместо этого я взялся за мочку уха и сильно потянул. — Не удивляюсь, что вы не хотели с этим прийти ко мне, — спокойно сказал я. — Довольно странная картина на Луне, верно?

Она покраснела и заморгала, пальцы левой руки вцепились в короткую юбку, сминая материю и приоткрыв часта гладкого, соблазнительного, упругого бедра.

— С другой стороны, если мы допустим, — закончил я предыдущую реплику, — что кто-то предвидел удар камешка в купол станции, сумел обмануть комп и людей, спасти Хейруда… Ведь это не менее странно, не так ли?

Румянец исчез, оставив лишь блеск в глазах, рука вернулась на подлокотник, но бедро продолжало искушать своими идеальными очертаниями. Энн глубоко вздохнула, глотнула коньяка и спросила:

— Значит, вы мне верите?

— Чтобы не было никаких недоразумений — я верю, что вы видели там автомобиль, но это не значит, что я верю в существование этого автомобиля. Кстати, что это была за машина?

— Цвета я не заметила, под этими каркасами довольно темно, но, кажется, автомобиль тоже был темный. И, судя по радиатору, это была какая-то марка «болла». Эти округлости, плавные линии…—Она очертила пальцем в воздухе несколько кружков.

Неожиданно для самого себя я заинтересовался отчетливо выделявшимися под тонкой тканью сосками, описывавшими при движениях Энн сложные зигзаги. Похоже, она заметила, куда я смотрю, и замолчала; несколько долгих секунд в комнате висела тишина, того типа, что обычно называется «неловкой».

— Сначала я прошла целую серию тестов, — сказала девушка. — Только потом я рассказала Дону о том, что видела. Я нормальная.

— Никто в этом не сомневается, — совершенно искренне ответил я.

— Если бы дело не касалось Йолана, я никогда бы не призналась, — неуверенно добавила она.

— Конечно… Вы ведь все здесь живете ради Хейруда, верно?

— А что в этом плохого? — агрессивно спросила она. — Это гений…

— Не буду спорить, — примирительно сказал я, но тут же какое-то из моих несносных «я» открыло рот: — Вот только это слишком опасно — возлагать столь чрезмерные надежды на одного человека. — Я взял стакан и сполоснул рот глотком коньяка. — Жил когда-то один знаменитый полиглот, мультифилолог, признанный гений в области языков. Сотни выдающихся работ, ошеломляющие теории. Он знал все возможные языки и считался настолько неоспоримым специалистом, что, когда на Землю прилетел инопланетный космический корабль, ни у кого не было сомнений в том, кто будет переводчиком и руководителем контактной группы. И вот, когда этот гений подошел к кораблю и открылся люк, из которого появились двое неземных существ, они услышали: «При-при-при-при-в-в-в-ве-ве-вет-вет-ству-ву-ву-ем-н-н-на-на-наз-наз-наз-на-зе-зе-мле-мле-ле…»

Энн вскочила со стула, стиснув кулаки, глаза ее метали молнии. Я тоже встал.

— Вы… — Она набрала в грудь воздуха. — Ты…

Ей не хватило слов, она вздохнула и замахнулась, целясь мне в лицо. Я без труда перехватил ее руку, а затем вторую. Мы стояли друг напротив друга, и внезапно я почувствовал нарастающее возбуждение и желание. Какая-то часть разума пыталась объяснить другой, что это лишь реакция на стресс, волнение… Я ослабил хватку, но не отпускал ее рук. Я привлек ее к себе и ощутил прикосновение твердых набухших сосков к своей груди. Блестящие глаза внезапно расширились, и — неожиданно для меня — взгляд их смягчился. Я отпустил руки девушки и обнял ее, вдыхая холодный и чуть горьковатый запах ее волос и чувствуя, как меня покидают гнев и злость — результат бесплодного расследования, раздражение — результат вызывающего стресс путешествия и желание отыграться на всех и вся за собственную беспомощность. Энн пошевелилась и слегка отодвинулась от меня, но лишь настолько, чтобы можно было просунуть между нами руки. Ее пальцы ухватились за замок молнии и потянули его вниз. Я коснулся губами впадинки между ее шеей и ключицей, лаская кожу легкими поцелуями. По спине девушки пробежала легкая дрожь, одной рукой я начал гладить ее затылок, другой же выключил магнитошвы на ее плечах и слегка пошевелился, чтобы материя могла опасть, обнажив небольшие, но прекрасные твердые груди с торчащими чуть вверх сосками. Видя, что Энн возбуждает моя спешка, я начал целовать ее более жадно. Она крепко прижалась ко мне, наши губы нашли друг друга, а ее тело начало тереться о мое, словно скользнуть внутрь меня, раствориться во мне, перестать существовать и одновременно поглотить меня собой. Я почувствовал ее руки на своем затылке, давление усилилось, она медленно подтянулась, оплетая мои бедра своими ногами. Чудесная лунная легкость… Крепко зажмурившись, она двигалась медленно, дразняще медленно, а ее язык нервно трепетал у меня во рту. Наши руки находили все новые и новые части тел, ласкали их и отправлялись на освоение других, еще неизвестных территорий. Это продолжалось так долго, что я начал терять ощущение верха и низа. Я чувствовал себя словно в состоянии невесомости, даже открытые глаза не помогали — мне казалось, будто мы вращаемся, соединившись, один в другом, в безмолвной пустоте, в пустом безмолвии. Неожиданно жар охватил наши тела, мириады лучей пронзили нас, ударили по нервным окончаниям, изогнули тела в две дуги, раскрыли стиснутые в спазме рты и извлекли из них беззвучный стон. Девушка покрутила головой, на несколько мгновений полностью закрыв лицо волосами, а потом прижалась ко мне столь сильно, что мне стало трудно дышать. Наконец, отодвинувшись от меня, она открыла глаза и долго с удивлением всматривалась в мое лицо.

— Интересно… И что в тебе такого?.. — медленно спросила она.

Я вспомнил аналогичный вопрос Саркисяна, заданный не далее как шесть дней назад. Вспомнил я и свой ответ.

— Личное обаяние…

— Шутишь! — фыркнула она. Продолжая обхватывать ногами мои бедра, она сплела пальцы у меня на затылке и выпрямила руки, чтобы посмотреть на меня с большего расстояния. — Сколько же должно быть в тебе этого обаяния, чтобы я прыгнула на тебя через пятнадцать минут после знакомства?

— Много. Как раз его у меня хватает. Только чаще всего я воздействую на женщин через шесть дней. Видимо, ты не столь к нему устойчива.

— Что ж, очень приятно… — Она бросила взгляд на свои груди. — Отнесешь меня под душ, или мне самой идти? Интересно, такое количество обаяния укрепляет мышцы или ослабляет?

На этот вопрос она получила ответ несколько позже. А еще через час, когда я ехал к лунному челноку, в одном из маленьких круглых иллюминаторов несколько раз загорелся и погас свет. Ввиду отсутствия иных гипотез я предположил, что Энн прощается со мной. Впрочем, против подобного варианта я не возражал.

Спотыкаясь на гладком полу зала аэропорта, слыша в ушах грохот колотящегося в груди сердца и проклиная себя за идею полета на Луну и многое другое, я добрался до телефона. Почти повиснув на аппарате, я позвонил Гайлорду и велел отвезти Фебу домой. С трудом дополз до бара, где влил в себя два коктейля разной крепости и обрел достаточно сил для того, чтобы выйти наружу. Настроение у меня слегка поправилось при виде нескольких моих спутников по челноку, выглядевших столь же ошеломленными, как и я. В такси я почувствовал себя лучше. Проехав мимо своего дома и не увидев возле него Фебы, я попросил таксиста отвезти меня к гаражу с «бастаадом». Водитель вел себя словно автомат — деревянным голосом прочитал показания счетчика и механическим движением сунул деньги в кассу рядом со своим креслом. Он тронулся с места, прежде чем я успел закрыть дверцу, собственно, она закрылась сама. Я несколько раз глубоко вздохнул, но легче мне от этого не стало.