Еугениуш Дембский – Флэшбэк-2, или Ограбленный мир (страница 29)

— Послушай-ка, детектив. Мне ваше позерство ни к чему. Может, на Гавайях ты что-то из себя и представлял. Здесь — нет. Если что-то знаешь — выкладывай. Поправка к конституции об обязанности сотрудничать тебе известна…

Соскочив со стола, я топнул ногой, чтобы штанина лучше улеглась на ботинке, и сделал два шага к двери.

— Именно на этом я буду основываться, обвиняя вас в пренебрежении служебными обязанностями. Это которая поправка? — Я посмотрел на него через плечо.

— Эй! — молниеносно среагировал он. Я начал подозревать, что все это время он просто дурачился. В противном случае он остывал бы дольше. — Мы можем спокойно поговорить?

— Исключительно спокойно…

— Ну, я уже спокоен.

— А я все время был спокоен. — Я не мог не удержаться, чтобы не закончить эту часть разговора своей точкой над «i».

— Ладно. Выбрасываю белый флаг. Что мне еще сделать?

Я вернулся к столу и, не садясь, обвел взглядом комнату. Хиттельман театрально вздохнул, подошел к стене с компом, вытащил из-под ящика под клавиатурой складной стул и аккуратно поставил его рядом со мной. Я кивком поблагодарил его, и мы сели.

— Если я вам скажу, что занимаюсь делом государственной важности и ожидаю от вас помощи с сохранением высшей степени секретности, то этого будет недостаточно для того, чтобы вы мне эту помощь оказали, верно?

Он прищурился, пошевелил челюстью и долго смотрел на меня. Я выпустил еще четыре колечка, на этот раз все удачные.

— После такого начала я полагаю, что у тебя есть нечто, что меня убедит. Так ты, по крайней мере, считаешь…

Я достал из кармана бумажный конверт, из него, в свою очередь, вынул конверт из прозрачного пластика и показал его Хиттельману, так, чтобы он не видел письма.

— Прошу оказать Хоуэну Редсу любую необходимую помощь, не вникая в суть дела, которое он ведет, с соблюдением полной секретности. Печать, подпись, — процитировал я по памяти. Прежде чем Хиттельман успел среагировать, я встал, подошел к компу, вставил письмо в щель считывателя и запустил программу верификации. Дома я уже успел потренироваться, так что все прошло прекрасно. Комп, в соответствии с важностью задачи, посвятил проверке шесть или семь секунд.

«Аутентичность бумаги (лист номер три), подписи и печати подтверждена», — объявил он.

Я выдернул лист из щели, стер с экрана текст, спрятал конверт в карман и вопросительно посмотрел на Хиттельмана. Он снова пошевелил челюстью, но на этот раз не столь заметно.

— Что-то больно старая подпись, — сказал он. — Хоксбольт был президентом двадцать семь лет назад.

— Сколько, по-вашему, мне лет? — нахально спросил я. Если бы об этом спросил меня он, у меня были бы проблемы.

— Тридцать два.

— На самом деле мне тридцать девять, я занимаюсь этим делом уже двадцать семь лет, без нескольких дней, — сказал я, отдавая себе отчет в том, что на самом деле солгал лишь в отношении собственного возраста. — Будем еще об этом? — закончил я, подчеркнув слова «об этом».

— Ну ладно, все равно вы мне большего не скажете. — Он никак не мог решить, как ко мне обращаться. — Чем могу помочь?

— Во-первых, прошу проследить, чтобы из мировой истории исчезла информация о нашем общении. И во-вторых, я хотел бы, чтобы вы проверили во всех возможных отношениях корпорацию ЭТВИКС. Мне нужны сведения о ее деятельности за последние двадцать семь лет, все, что только удастся откопать. И о ее руководстве — здесь тоже, за как можно больший период и максимум данных: контакты, связи, инвестиции и так далее. Понимаете? Я убежден, что они в этом замешаны. Мне нужно лишь найти узелок, за который можно потянуть.

Я стрельнул окурком в сторону компа, слегка запоздавшая пепельница подскочила и сгребла его в свое нутро. Окурок с тихим шипением попрощался с миром. Я посмотрел на шефа ОБТ. Он снова проверял работу своего дантиста. У меня зачесался кулак.

— Хорошо. Это срочно?

— Срочно, — ответил я и задумался. До первой возможности вернуться я наверняка не успею, вторая через шесть дней. Если я что-нибудь сумею сделать — это тоже будет чудом. — Могу дать самое большее четыре дня. Но я требую немедленной передачи информации мне, без какого-либо контроля.

— Так что, я должен отдать в ваше распоряжение своих людей?

— Гм… нет. Достаточно, если вы обещаете не интересоваться их отчетами.

— А может, я и сам для чего-нибудь пригодился бы?

Я притворился, будто думаю. Затем отрицательно покачал головой:

— Мне очень жаль, но — нет. Я не могу ввести вас в курс дела, а без этого вы не отличите существенной информации от ничего не значащей. Хотя… — Мне пришла в голову счастливая мысль, нужно было немного умилостивить Хиттельмана. Заодно он мог и помочь. — Если бы вы занялись недавней сделкой ЭТВИКС? Как вам? Они купили полторы тысячи квадратных километров бесплодной земли. Мне хотелось бы знать, не стоит ли за этим кто-нибудь.

— Надо полагать, дело не в налогах?

— Не-ет… Сама сделка вполне легальна, но достаточно невыгодна для ЭТВИКС. Мне интересно, почему они ее тем не менее совершили. Может быть, они были лишь посредниками, и тогда меня очень бы интересовала третья сторона сделки. Вы меня поняли?

Он вернул челюсть на место, кивнул, встал и протянул руку. Я попрощался с ним со всей серьезностью, едва сдерживая улыбку. У двери я вспомнил еще об одной мелочи:

— Да! И позаботьтесь о том, чтобы канал связи с отелем был чист.

— Ведь все каналы связи с полицией полностью экранированы? — удивился он.

Я вспотел и мысленно взвыл, чувствуя, словно какой-то невидимый палец стучит меня по лбу.

— Береженого Бог бережет, — сказал я и махнул рукой.

— У меня есть кое-какой опыт.

Я быстро вышел. Этажом выше меня догнал и окружил рев тысяч глоток. Мне казалось, будто я слышу:

«Смерть! Смерть!» На всякий случай я сплюнул через левое плечо, скрестил пальцы и едва не начал искать ближайший комп, чтобы спросить, что еще можно сделать. В отеле я выпил на счастье стаканчик джина с тоником и сел к телевизору, от которого клонило в сон столь же успешно, как и тридцать лет назад. Несмотря на это, еще никому в голову не пришла мысль создать специальную усыпляющую программу.

Утро началось традиционно. Я выбросил в мусоропровод «старый» конверт с текстом и вчерашней датой, ту же информацию с текущей датой перенес на чистый лист и заклеил конверт. Бросив взгляд на сообщение о том, что в мой личный банк данных поступило семнадцать записей, я направился в ванную. В докладах, поступивших первыми, я ожидал повторения сведений, с которыми уже был знаком, и потому не спеша погрузился на полчаса в ванну, после чего столь же не спеша побрился. Некоторое время я вглядывался в собственное лицо, поиграл с зеркалом, настраивая его то на идеальное отражение, при котором правая сторона оставалась правой, то снова на знакомое мне обычное зеркальное. И в том и в другом случае я видел перед собой напряженную физиономию индивидуума, который вот-вот взорвется и сдерживается лишь благодаря силе воли. Кроме того, у индивидуума, несмотря на восемь часов сна, были мешки под глазами, не слишком впечатляющая шевелюра… Я замер и провел по макушке рукой.

— Комп… Комп! Существуют ли действенные средства для роста волос?

— Восьмидесятичетырехпроцентной эффективностью обладает «Ремс-четыре». Остальные средства, с более низкой…

— Стоп! Немедленно выдай мне на экран информацию о «Ремсе» и, тоже немедленно, закажи столько, сколько требуется для недельного интенсивного курса, с доставкой в номер.

Одеваясь, я просмотрел рекламу, но она не прибавила мне уверенности в действенности этого средства.

— Жульничество, — пробормотал я, глядя на картинку, изображающую ребенка, поливавшего кузов изящного «робинзона», который на следующей картинке мчался по автостраде, украшенный длинными развевающимися волосами.

Тем не менее, хотя мой энтузиазм уже прошел, я все же втер в кожу головы одну ампулу препарата с довольно приятным запахом и в соответствии с инструкцией проглотил две таблетки. «Чрезмерное употребление алкоголя во время применения „Ремс-IV" противопоказано, так как ослабляет действие препарата». Не проблема быть волосатым трезвенником. Обросший пьянчуга — совсем другое дело.

Я бросил взгляд на первые страницы докладов. Как я и предполагал, все это было мне уже известно. Махнув рукой на работу, я решил пойти поесть и спустился в ресторан.

— Полстакана апельсинового сока, полстакана ананасового. Ломтик черного, лучше всего поджаренного без масла хлеба, например «ББ». — Я посмотрел на официанта, решив играть роль эксцентрика, благодаря чему мои возможные ошибки не будут выглядеть ошибками. Пока что это работало безупречно. Официант не моргнув глазом проглотил название несуществующего сорта хлеба. Посмотрим, кто кого, подумал я. — Четыре кусочка постной говяжьей ветчины, лучше всего от коровы кейптаунской породы. Две сосиски, только без вымени и прочего, обычные телячьи. — Я заглянул в меню. — Набор соусов номер два, без бананового. Ага! Три тоста из пшеничной булки, наверняка у вас есть «кайзерки». Овощной салат, постное масло, только не дай бог из тюбика! Два пива, — закончил я. Пиво его, похоже, доконало. Несколько секунд он стоял, глядя мне в глаза, несмотря на то, что я небрежным движением руки отослал его исполнять свои обязанности.