Эуджен Чировици – Книга зеркал (страница 28)
Как ни парадоксально, Видеру пришлось бы признать, что его, знаменитого психолога, прекрасно разбиравшегося в тонкостях человеческого мышления, обвела вокруг пальца его собственная ученица. Если это действительно так, то Лора Бейнс по праву добилась успеха, доказав, что способна препарировать чужие умы гораздо лучше, чем ее маститый наставник.
На следующий день я встретился с Питером в кофейне «Абрасу», в Ист-Виллидже.
– Как дела? – спросил он. – Ты какой-то вымотанный. Что случилось?
Я сказал, что завершил расследование, и вручил ему письменный отчет и книгу Лоры Бейнс. Питер, не глядя, сунул папку в свой дурацкий портфель и больше ни о чем спрашивать не стал – похоже, думал о каких-то других делах. Тогда я вкратце объяснил ему, чтó, по моему мнению, произошло осенью и зимой 1987 года. Он рассеянно выслушал меня, крутя в пальцах пакетик сахара и время от времени прихлебывая чай.
– Может, ты и прав, – наконец сказал он. – Представляешь, как трудно будет опубликовать эту версию без каких-либо доказательств?
– Да не хочу я ничего публиковать, – вздохнул я. – Знаешь, я сравнил первую главу книги Лоры Бейнс с отрывком рукописи, который Видер направил в издательство… Они идентичны. Разумеется, это ничего не доказывает, – может, Лора похитила профессорскую рукопись, а может, они работали над книгой вместе. Возможно, Лора действительно внесла существенный вклад… Как бы то ни было, это не доказательство того, что Лора Бейнс и Ричард Флинн убили Видера из-за рукописи. Вот если бы отыскать книгу Флинна…
– Нет, вряд ли Флинн убийца, – заметил Питер. – Ну, то есть специально убивать профессора он не собирался, но… Думаешь, рукопись содержит его признание?
– Наверное, да. Жить ему оставалось недолго, о своей репутации он не заботился, наследников у него не было… Может быть, Лора обманом вынудила Флинна убить Видера, потом бросила его на произвол судьбы, а сама тем временем с помощью похищенной рукописи сделала карьеру. Только увидев книгу, Ричард сообразил, ради чего Лора все это подстроила. А из-за ее обмана жизнь Ричарда Флинна действительно пошла наперекосяк. Лора ему с самого начала лгала. Наверное, она убедила его, будто их разрыв – необходимое зло, чтобы не вызывать подозрений, и что она к нему вернется, когда шумиха уляжется.
– Да-да, это очень любопытная версия, но рукопись Флинна пропала, а сам ты писать книгу не хочешь, – вздохнул Питер и попросил у официанта чек.
– Увы, ничего не поделаешь, – сказал я. – Выходит, ты только время зря потратил.
– Ничего страшного. Если честно, то издатели вряд ли стали бы связываться со всей этой запутанной историей, особенно если бы узнали, что Лора Бейнс в суд собирается подавать.
– И то правда. Спасибо за кофе.
Я вернулся домой, сложил все материалы расследования в коробку и запер ее в кладовой. Потом позвонил Данне Ольсен, объяснил, что ничего нового мне выяснить не удалось и что моя работа на этом завершена. Мисс Ольсен согласилась и изрекла, что прошлое лучше не ворошить и что жизнь продолжается. Я счел эти слова достойной эпитафией Ричарду Флинну.
Вечером я зашел в гости к дядюшке Фрэнку и целый час рассказывал ему обо всем.
Он внимательно выслушал меня и заявил, что я сглупил, добровольно отказавшись от такого интересного расследования. Представляете?! Впрочем, дядя Фрэнк склонен к восторженным преувеличениям.
Мы поболтали, выпили пива и посмотрели по телевизору бейсбольный матч. Мне очень хотелось забыть и о Сэм, и о пропавших рукописях. В ту ночь, как ни странно, я спал крепко, как младенец.
Несколько месяцев спустя один из моих бывших коллег по «Нью-Йорк пост», переехавший в Калифорнию, предложил мне должность сценариста в каком-то новом сериале. Я согласился и, решив сдать свою нью-йоркскую квартиру, принялся наводить в ней порядок перед отъездом. Наткнувшись на копии досье об убийстве Видера, я позвонил Рою Фримену, чтобы их вернуть. Он взял трубку и тут же заявил, что у него есть новости.
– Хорошо, что ты позвонил, – сказал он. – Похоже, убийца признался.
Сердце замерло в груди.
– Что? Кто признался? Лора Бейнс?
– Нет, не она. Слушай, приезжай ко мне в гости. Не забудь досье привезти. Я тебе все расскажу.
– А когда лучше приехать?
– Да когда хочешь. Я дома сижу. Адрес помнишь? Ну вот и приезжай. Только досье не забудь, там должна быть какая-то зацепка, она мне до сих пор покоя не дает.
Часть третья
Рой Фримен
…Говорить о том, что видел своими глазами, и о том, что слышал от людей… чтобы книга была правдива, истинна, без всякой лжи…
Глава первая
В один из тех вечеров, когда очень хочется завести кота, мне позвонил Мэтт Доминис. Мы поговорили, и я вышел на крыльцо, пытаясь собраться с мыслями. Смеркалось, в небе мерцали редкие звезды, а машины на трассе гудели, как рой потревоженных пчел.
Когда наконец узнаешь правду о деле, которое долго не выходило из головы, начинает казаться, что расстаешься со спутником – болтливым и бесцеремонным пронырой, которого терпишь по привычке, потому что видишься с ним ежедневно и ежечасно. Таким делом в последние месяцы стало для меня убийство Видера. То, что рассказал Мэтт, заставило меня отвергнуть все версии, которые я много часов просчитывал в своем так называемом кабинете, некогда бывшим гостевой спальней. Однако же я говорил себе, что так просто история закончиться не может: что-то по-прежнему царапало и не вписывалось в общую канву, даже если то, что рассказал мой приятель, – чистая правда.
Я перезвонил Мэтту, сотруднику департамента исправительных учреждений в Потоси, штат Миссури, и спросил, можно ли устроить встречу с Фрэнком Спэлом – приговоренным к смерти преступником, который теперь сознался еще и в убийстве профессора Джозефа Видера. Директор департамента, узнав, что о свидании с Фрэнком просит детектив, расследовавший дело в конце восьмидесятых, любезно согласился удовлетворить мою просьбу. Я хотел лично встретиться с приговоренным и из его уст услышать рассказ об убийстве в Западном Виндзоре. Мне не верилось, что Спэл говорит правду, – скорее всего, ему хотелось привлечь к себе как можно больше внимания, потому что кто-то в Калифорнии собирался написать о нем книгу. Видера убили почти одновременно с тем, как Спэл, выйдя из психиатрической лечебницы, завис в Нью-Джерси, так что он наверняка знал об убийстве из газет.
Джон Келлер привез мне все материалы дела. Он не подозревал, что после нашей встречи я возобновил расследование убийства Видера, и за кофе мы обсудили неожиданное признание Спэла. Келлер упомянул, что из-за всей этой истории расстался со своей подругой.
– Я в приметы не верю, но это дело будто заговоренное. Прóклятое оно, – сказал он. – Так что ты будь осторожнее. Я рад, что от него избавился, и впутываться в расследование ни за что не стану. Да и вообще, вроде бы все выяснилось, правда?
Я с ним согласился, пожелал ему удачи на новом месте, но меня не покидала уверенность, что в деле Видера еще остались загадки. Две недели спустя позвонил Мэтт, назвал дату свидания с Фрэнком Спэлом. На следующий день я купил авиабилет по интернету и собрал дорожную сумку.
Такси приехало в пять часов утра, и через час я уже был в аэропорту. В Сент-Луисе Мэтт должен был меня встретить и отвезти в тюрьму Потоси.
В самолете моим соседом оказался коммивояжер, из тех, что и перед казнью будут предлагать палачу купить новый пылесос. Звали его Джон Дубчек. Наконец, после десяти минут непрерывной болтовни, он сообразил, что я его не слушаю.
– А спорим, вы в старших классах преподаете, – заявил он.
– Вот и проспорите. Нет, не преподаю.
– Рой, я никогда не ошибаюсь. Вы – учитель истории.
– Мимо.
– А, знаю – не истории, а математики.
– Не-а.
– Ладно, тогда сдаюсь. Послушайте, рядом с аэропортом есть кафе, давайте я вас завтраком угощу. Вы ведь не завтракали, верно? А я в одиночестве есть не люблю…
– Спасибо, но меня встречают.
– Эх, жаль! Кстати, вы мне так и не назвали вашу профессию.
– Я бывший полицейский, детектив. Сейчас на пенсии.
– Ух ты! Я б в жизни не подумал. Ха, а знаете анекдот: три копа входят в бар и…
Он рассказал какую-то дурацкую шутку, смысла которой я не понял, а после посадки вручил свою визитную карточку – яркую, как рождественская открытка, – и попросил обращаться по любым вопросам, мол, он все устроит. Проходя через зал прибытия, я заметил, как мой случайный знакомец беседует с длинноволосой блондинкой в стандартном кантри-прикиде – джинсы «Ливайс», клетчатая рубашка, кожаный жилет и ковбойская шляпа.
Мэтт встретил меня у газетного киоска, и мы направились в ближайшую кофейню – до визита в тюрьму Потоси оставалось еще несколько часов.
Мы познакомились в полицейском управлении Западного Виндзора, где Мэтт прослужил восемь лет, а потом переехал в Миссури. Мы изредка перезванивались, рассказывали друг другу новости, а пару раз я приезжал к нему в гости поохотиться. Вот уже одиннадцать лет Мэтт служил в департаменте исправительных учреждений, но собирался выходить на пенсию. Женился он всего два года назад, на одной из своих коллег по имени Джулия. Я приезжал к нему на свадьбу, и с тех пор мы не виделись.
– Супружеская жизнь пошла тебе на пользу, – заметил я, высыпав пакетик сахара в чашку размером с суповую миску. – Ты помолодел.