Этери Целаури. – Тернистый путь любви (страница 7)

– Птичка мне донесла, где-то здесь мои любимые братья. – он радостно обнял Энвера. – Мой младшенький. – поприветствовал он так же горячо и Даура.

– Да, мы заметили, отель напичкан птичками. – пошутил Энвер.

– Вы уже сделали заказ?

– Ничего не надо, мы на минутку, кофе попьём и помчим домой.

– Ты хочешь сейчас меня обидеть. Энвер? Так не пойдёт дело, я вас не отпускаю! Покушаем, выпьем, посидим. – неуловимым жестом, Мераб подозвал официантку. – Почему до сих пусто? Ты уволена!

– Извините, Мераб Анзорович. – заплакала девушка. – Этого больше не повторится.

– Администратора ко мне позовёшь по дороге отсюда! Иди и сопли разводи в другом месте! Не порть своим видом, праздник и аппетит людям.

– Брат, я за рулём. – отказался Энвер. – Перестань наезжать на девочку. Она нам всё предложила. Мы отказались.

– Не разлагай мне дисциплину! Я же, не приезжаю в твою больницу. не устанавливаю свои порядки! Не обижай меня, садись на этот стул, отдохни. Хочешь кресло организуем? – глаза его холодно блеснули, секундой Энверу показалось, брат готов на него накинуться драться. – И так редко встречаемся, у всех то дела, то операции у кого то постоянно. Мой шофёр тебя отвезёт.

– Я выпью, брат. – прервал их, до сих пор молчавший Даур. – Ты прав, за делами себя потеряли.

– Наш человек. – Мераб приобнял брата. – Всё для тебя, родной.

– Водители фур голодные, уставшие. – попытался отбиться от грандиозной пьянки. Энвер.

– Энвер. – перебил Мераб. – Сядь, не суетись, груз твой никуда не денется с территории моего отеля, водителей накормят и всем обеспечат отдых.

– Уговорил, уговорил. – рассмеялся Энвер. – Гайке позвоню, предупрежу.

– Это святое доктор! Это надо, а то Гайка весь омон, МЧС, президента, свёкра, Бога, всех поднимет, потеряв мужа. Всевышний, пошли нам всем такую жену. – пошутил Мераб, расслабленно с видом владеющего миром, расположился в удобном кресле, сделанным на заказ итальянской фирмой. Вся мебель в этом дорогущим отеле была сделана строго на заказ, за границей.

– Она у меня такая. – с любовью о жене, отозвался Энвер, достав мобильник и отойдя в сторону.

– Даур, братишка,у тебя неприятности? – Мераб словно коршун наблюдал за сервировкой стола.

– Всё ништяк, брат. Всё решаемо. У тебя чача имеется? Наша, домашняя.

– Обижаешь, для тебя всё найду, из под земли достану. Свет мой, ты же знаешь, желание твоё для всех закон.

– Перестань его баловать! – после разговора с женой, настроение у Энвера испортилось. Супруга мягко сказать, на дух не переносила Мераба, называя дьяволом в человеческом облике. Что его место в тюрьме, в аду, в пустыне Сахара без воды, пожизненно, без права на помилование. – Ты не заметил, ему скоро тридцатник.

– Завидуй молча! – огрызнулся Даур.

– Он навсегда останется младшим братом из нашего рода. – от Мераба не ускользнуло, между братьями явно пробежала чёрная кошка недовольства. – Вы что поругались. я не понял?

– Нет, мы просто устали. – заверил Энвер. – Народу у тебя, как на границе, будто все оттуда приехали за нами сюда.

Ресторан гудел словно улий на медонос, столики все заполнены до отказа. Люди отдыхали, кушали сладко, пили как в последний раз, громко смеялись. Танцевали. Братья выпили за встречу, обсуждая дела. Даур хотел напиться побыстрей. Заглушить чувство совести и отрубится без памяти.

– Красавчик, не составишь компанию, не потанцуешь с дамой? – около столика, где сидели братья, возникла рыжая разбитная деваха, с вызывающим декольте, она плотоядно обозрела всех троих, на Дауре сфокусировала своё внимание.– Ты Аполлон красавчик. Ты знаешь об этом? Аполлон! Геракл! Зевс!

– Я сегодня не танцую! – отмахнулся парень.– Знаете песню, девушка не танцую. Не танцую я! – напел Даур. – Это про меня.

– Жаль. – протянула разочарованно рыжая. – Если передумаешь, я вон за тем столиком, приходи красавчик не пожалеешь. – она нехотя отошла от предмета своего вожделения.

– Ты не заболел? – удивлению Мераба не было предела. – Дичь, да ещё не последний сорт, сама в руки шла, не надо загоняться, а ты отказался! Доктор, он здоров?

– Вот это и противно! – Даур опрокинул очередную стопку, не дождавшись тоста. – Противно, что сама! Противно от самого себя!

– Раньше тебя не смущал подобный расклад. Что изменилось? Ора, не пей одну за одной. Давай закусывай! – остановил брата, Мераб. – Твою любимую рыбу сейчас принесут.

– Это раньше меня ничего не смущало.

– Сегодня тебя тоже ничего не смутило и ты не отказался от предложенного расклада. – многозначительно и явно с намёком, заметил Энвер. что тоже не ускользнуло от Мераба.

– Ты не влюбился часом? – осенила догадка, владельца отеля.

– На кофе гадаешь?

– Ну. наконец то! Кто, она? Поехали своруем, раз ты так страдаешь. Поднимайся, поехали.

– Рано ещё воровать. Я её видел всего один раз. Точнее всего один раз говорил.

– Раньше одного взгляда хватало. Запомни, клану Отырба никто и никогда не посмеет отказать! Никто! Любая фамилия сочтёт за честь с нами породниться.

– Он ещё сам не разобрался в своих чувствах! – отрезал жёстко Энвер, и явно опять проскользнул намёк в его словах. Он вспомнил, как застал брата в кабинете начальницы таможни. Бесстыжую, с разорванной блузой, голыми сиськами. – Не потыкай его прихотям! Он ещё не разобрался, что ему дороже, любовь или вереница девушек, с низким социальным поведением

– Доктор, ты слишком суров к нему.– Мераб отметил недовольство одного, и чувство вины другого.– Нам мужикам свойственно гулять, мы моногамны. Любим всю жизнь одну, но вокруг сады с прекрасными бутонами цветут, почему не сорвать,и не насладиться красотой, шипы убраны, они созданы и благоухают для нас.

– Когда по настоящему любишь, в чужие сады нет нужды лазить и заглядывать.

– Ты как не от мира сего! Мы кавказцы. Из покон веков темпераментны и горячи. Все русские женщины, проносят через жизнь воспоминания о курортных романах с нами.

– Венерические болезни и безотцовщину, эти женщины потом проносят через жизнь. Нравственность и моральные принципы, всегда превыше всего! На этом держится человечество. Делает нас людьми!

– Эй, ора, давайте выпьем! – пресёк разгоревшийся спор, Даур. – Вы собрались здесь спорить? – официантка быстро разлила всем чачи, из запотевшего графина. – Брат, отпусти девушку, она весь вечер маячит около нас, как сломанный корабль на пирсе. У нас есть пока руки, спасибо Всевышнему.

– Работа у неё такая! Стоять, ходить, подавать и обслуживать! – тоном хозяина, ответил Мераб.

– Рабовладелец и капиталист! – фыркнул Даур.

– Бизнесмен. – поправил его, Мераб. – Везде должна царить жёсткая дисциплина.

– Ты хотел сказать монархия? – заметил младшенький.

– Вот ты набрал в свою апацху кого попало. Они все сидят у тебя на шее, вместе со своими семьями. Тащат продукты не сумками, а мешками. Поставь везде видеокамеры.

– Я не буду, не за кем следить! – отрезал Даур, с аппетитом кушая форель запечённую в фольге, поливая её лимонным соком.

– Прибыль мизерная. А место у тебя шикарное. – продолжал перечислять минусы ведения бизнеса Дауром, брат.

– Мне хватает.

– Нельзя на работу брать родственников. Подведут. Рабочие моменты будут перерастать в личные обиды. Твои приказы расцениваются как капризы и прихоть, а не как приказы владельца и управленца.

– Ты предлагаешь их уволить и дать им с голоду умереть? Ты сам знаешь, как у нас трудно с работой. Я не могу поступить подло с близкими людьми, кусок в горло не полезет.

– У меня созрел тост! – поднял стопку Энвер.

– Не держи в себе, говори!

– Не выращивай в сердце печали росток!

Книгу радости, выучи ты на зубок!

Пей, живи по велению сердца!

Отдыхай, веселись, а работе свой срок!

11 - Сплетницы.

Несколько женщин сидели в уютной столовой, пили кофе, баловались сладким, то есть сплетнями. Сплетни самый сладкий вид лакомства, для женщин, от них не толстеешь, позитива море. Перемыть всем косточки, и не подавится.

– Ляна, как же у тебя хорошо, идеальная чистота! Дорого, богато. – восторгалась одна из гостей. – Когда всё успеваешь?

- Кофе замечательный, где ты берёшь?

- Из Турции привожу. Здесь на рынке не рискую покупать, даже в зёрнах. – брезгливо ответила хозяйка дома. – Цикорий подсовывают.

– В следующий раз и мне привези. – умолила любительница кофе. – Свари ещё, пью, напиться не могу.