Эстер Рейн – Миллиардер ищет с прицепом (страница 3)

– Скорая будет ехать из Судака. Если вы можете попросить кого-то о помощи, то вы доберетесь быстрее. Рядом с вами есть кто-нибудь?

Я беспомощно прикусила губу, чувствуя, как по щекам текут слезы. Если бы хоть кто-то был рядом…

Александр

Полный боли крик заставил меня приподняться на лежаке, чтобы рассмотреть, что происходит на перекрестке внизу улицы. Яркие рыжие головы я увидел сразу. Что-то снова пошло не так. Чувство тревоги подтолкнуло меня вперед. Я не раздумывая выбежал за калитку и уже вскоре оказался рядом.

Было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что мальчика укусили и теперь он опухает от аллергической реакции.

– Поставьте на громкую, что вам говорит оператор? – тут же скомандовал я.

Женщина вздрогнула, но, бросив на меня взгляд, быстро сообразила, что я от нее хочу, и нажала нужный символ.

– Больница находится в Судаке… – ее голос звенел от напряжения.

– Я отвезу. Как помочь мальчику?

– Ребенок в сознании? – послышался голос оператора.

– Да, он в сознании, – ответила мать, пока я подхватил мальчишку на руки и быстрым шагом понес к своей машине.

– Успокойте его, слезы и страх затрудняют дыхание. Разместите вертикально. Убедитесь, что в месте укуса не осталось жала. Если возможно, приложите что-то холодное. Если у вас есть антигистаминные препараты, дайте их ребенку, хотя бы полдозы.

– Продиктуйте адрес больницы? – я включил навигатор.

Оператор экстренной службы продиктовала адрес и сказала, что нас будут ждать. Как только закрылась дверь за женщиной и девочкой, я тут же тронулся с места.

Глава 5

Светлана

Я внимательно прислушивалась к хриплому дыханию Киры, прикладывая к его губе холодную жестяную банку. Но он стремительно бледнел. Перепуганная Арина плакала рядом, вжимаясь в меня. Но сейчас я не могла чем-либо утешить дочь. Я старалась удержать всхлипывающего дрожащего Кирилла в сознании, едва замечая, как утираю собственные слезы.

– Как его зовут? – голос мужчины был удивительно спокоен, он вообще умеет переживать?

– Кирилл. Дома просто Кира.

– Кирилл – это отличное имя, очень мужественное. Кира, ты же не хочешь пугать свою маму и сестру? – серьезный взгляд в зеркало заднего вида.

Сын едва заметно качнул головой.

– Вот и отлично. Тогда давай дышать вместе? Вот увидишь, у нас получится. Делаем все вместе глубокий вдох… а теперь выдох… Снова вдох… выдох. Ты отлично справляешься! Продолжаем…

Я дышала вместе с сыном, чувствуя, как паника притупляется. Арина тоже немного затихла, но больше всего я радовалась от того, что хриплое дыхание продолжало вырываться из опухших губ Кирилла. Он справляется…

Я продолжила руководить нашим дыханием сама, чтобы мужчина мог сосредоточиться на дороге. Время растягивалось неимоверно долго, а расстояние до Судака казалось бесконечным. Я считала каждый вдох Киры, боясь, что следующего не последует…

Наконец, машина остановилась. Пока я с Ариной вылезала, наш спаситель уже подхватил Кирилла на руки. Бегом следуя за ним, мы ворвались в холл больницы.

Дежурный персонал тут же обступил мужчину, закрывая от меня обзор, сбоку уже подвозили кровать-каталку, а я чувствовала, как сама с трудом могу протолкнуть воздух в своих легких. После укола адреналина сына уложили и быстро повезли в сторону внутренних дверей, я пошла следом, но меня остановила медсестра.

– Вам нужно подождать здесь. Не волнуйтесь, все будет хорошо.

Я посмотрела на нее непонимающим взглядом.

– Сейчас вы будете только мешать работе врачей, потерпите.

Киру увезли, а я застыла, глядя на закрывшиеся двери. Наверное, я худшая мать на свете… Как все это произошло? Почему я не досмотрела? За что мой маленький сын сейчас один борется за свою жизнь? В груди сдавило от боли. В голове стучало от переживания, казалось, я тонула в собственном страхе, не видеть сейчас сына и не знать, что с ним происходит, было невыносимым кошмаром.

Александр

Я внутренне выдохнул. Мы успели, врачи теперь сделают все необходимое. Присел на сиденье, чтобы избавиться от напряжения. Девочка, которая цеплялась до этого за юбку матери, тут же подошла ко мне и забралась на колени.

– Кира поправится? – ее глаза были удивительно похожи на мамины.

– Обязательно, – я кивнул.

– А если меня укусит оса, вы тоже придете на помощь?

– Почему оса должна тебя укусить?

– Я люблю сладкое.

– В таком случае постарайся не есть сладкое на улице. – На мой взгляд, это было весьма рациональное решение вопроса, но девочка нахмурилась, явно не слишком радуясь такой перспективе.

Из дверей вышел врач и подошел к напряженно застывшей женщине. Я встал, все еще держа на руках девочку, и приблизился, желая быть в курсе происходящего.

– Мальчик в порядке, не переживайте, он в сознании и хорошо отвечает на лечение. Мы подключили его к кислороду, ввели антигистаминное и глюкокортикоиды для снятия отека. Поставили капельницу. Сейчас он в палате интенсивного наблюдения.

– Я могу пройти к нему? – с волнением спросила женщина.

– Да, мальчику так будет спокойнее. Я проведу вас.

Мы все проследовали за врачом в палату на несколько пациентов. Женщина тут же взяла мальчика за руку, шепча что-то успокаивающее. Девочка крепко вцепилась в мою шею, видимо ища точку опоры, ведь ее мама сейчас была полностью занята братом.

– Папа, подпишите, – вошедшая медсестра сунула мне под нос бумаги.

Я вздрогнул от слова «папа» и бросил взгляд на женщину, чье имя я так и не узнал. Она даже не заметила прихода медсестры, и я почувствовал, что отвлекать ее сейчас на бумажки от пострадавшего сына было бы неправильно. Я поставил подпись. Медсестра удалилась.

Вскоре мальчик уснул, впрочем, как и девочка на моем плече. Я приблизился к женщине.

– Что вы планируете делать? – она вздрогнула, словно и вовсе забыла о моем присутствии.

– Не знаю… Арина устала, но я не могу оставить Кирилла здесь одного.

– Как вас зовут?

Светлана

– Светлана…

Мужчина кивнул, а затем произнес:

– А я – Александр. Светлана, я могу предложить два варианта: первый – вы можете поручить дочь мне. Второй – я отвезу вас с дочерью на виллу, а затем вернусь сюда к Кириллу и побуду с ним до утра.

– Вы? – я удивленно приподняла брови.

– Он хоть немного знает меня. Или оставайтесь сами, а я позабочусь об Арине. Девочка не должна ночевать здесь.

– Я едва вас знаю. Я не могу поручить вам дочь.

– Я понимаю, что перед вами стоит очень непростой выбор, – спокойно ответил Александр, – и все же подумайте о том, как будет лучше для нее.

Я задумалась. В палате кроме Киры лежало еще трое. Арине будет здесь некомфортно, но и отпустить ее с незнакомцем я не могла, даже учитывая тот факт, что он уже несколько раз помогал нам. Сейчас то обстоятельство, что он постоянно оказывался поблизости, скорее настораживало меня, чем располагало. Но и уйти, оставив Киру здесь одного, я не могла.

– Мы будем ночевать здесь. Может, я попробую уложить Арину в ноги Кире…

– Она может случайно задеть капельницу или трубочку кислорода… – возразил Александр. – Я поговорю с врачом. Нужно поставить какую-то кровать для девочки. Хотя вы напрасно отказываетесь от моей помощи.

– У вас есть дети? – неожиданно спросила я.

– Нет…

– Тогда просто поймите – я не могу оставить ни одного из них. Это тот выбор, который сделать невозможно. Лучше нам будет неудобно, но мы останемся вместе.

Александр посмотрел на меня задумчиво, а затем кивнул, передал мне спящую Арину и вышел из палаты.

Дополнительную кровать или раскладушку для Арины поставить оказалось невозможно, место просто не позволяло. Но мы пристроили в углу у стены два развернутых к друг другу стула. Медсестра дала одеялко и подушку. Для детского крепкого сна этого было достаточно. Я вернулась на свой стул у койки Кирилла, кажется, тоже задремала, положив голову на сложенные руки на край его кровати. Но вошедшая поменять капельницу медсестра меня разбудила. Я снова вынырнула из забытья в кошмарную реальность: мы в больнице, Кира едва не задохнулся. Я не смогла защитить своего ребенка даже от осы. Что я за мать? И как я вообще справлюсь с ними? Сколько еще из-за своей невнимательности или усталости подвергну своих детей опасности?