Эшли Уинстед – Мне снится нож в моих руках (страница 16)

В то же время мне приходилось скрывать своё происхождение, отсутствие денег у моей семьи, некоторые… особенности моего отца. Мне пришлось, только ради того, чтобы иметь хотя бы толику того, что было у Хезер, или Кортни, или у многих других ребят на кампусе, зарыть себя в долговой яме.

Особенно Минт. Как и Хезер, мой парень получал всё, чего хотел, по движению пальца. Как бы я его ни любила, наши с ним жизни были разными как день и ночь.

В конце концов я добралась до вершины башни Блэквел и ворвалась в скрытую кладовку – тайное место, о котором знали только старшекурсники. Я не пыталась сдерживать рыдания.

– Джесс? Что ты тут делаешь?

Чёрт. Я развернулась, судорожно вытирай глаза. Через завесу слёз комната, не считая горы старой мебели и картонных коробок, казалась пустой. Но вот он стоял, облокотившись на стену в углу, с одной рукой в кармане.

– Куп. – Я попыталась придать голосу лёгкость. – Кто бы мог подумать. Почему ты всегда находишь меня в полном раздрае?

– На самом деле, – сказал Куп, – это ты меня находишь.

– Извини. Я пойду. Я думала, что буду одна.

Он бросил что-то на пол и раздавил мыском, сунул руки в карманы и подошёл поближе, опасливо меня разглядывая. У него были такие растрёпанные волосы, что он выглядел почти диким.

– Мне позвать Минта? Думаю, он с родителями в стейк-хаузе, но я могу его найти.

Я попыталась улыбнуться.

– Нет. Но спасибо. – Минт был последним человеком, которому я могла бы сказать о своём долге. А от мысли о том, что слухи могут дойти до его родителей, меня начинало мутить.

– Хорошо. В таком случае освобождаю комнату. – Куп убрал волосы за уши и пошёл к двери.

– Подожди.

Он остановился. Я сглотнула и выглянула в большое окно на кампус Дюкета, который как раз поглощала полутьма.

– Вообще-то не мог бы ты остаться?

Куп обернулся и мы встретились взглядами. Я попыталась прочитать по лицу его мысли, но он осторожно сохранял нейтральное выражение.

– Конечно, – в конце концов сказал он. Он вернулся и неловко встал рядом со мной. – Ты заставишь меня угадывать, почему ты ревёшь?

Я села на пол и положила подбородок на колени.

– Ничего особенного.

– Лгунья. – Он тоже сел, сохраняя между нами осторожную дистанцию. Но это не имело значения; я всё равно чувствовала его, гудящей энергией через пустое пространство.

Я инстинктивно крепче сжала свой счёт, и это движение привлекло его внимание. Прежде чем я смогла его остановить, он потянулся и выдернул его.

– Куп… нет!

Он развернул листок из конверта и бегло прочитал его. Моё сердце колотилось. Вот он. Момент, когда рассыпалась моя маска и на поверхность вышла моя уродливая правда. Сначала Куп, а потом наверняка узнают все.

Он присвистнул, глядя на меня.

– Чёрт, Джесс. Это очень много денег. Тебе бы побыстрее их заплатить.

Я пялилась на него, широко раскрыв глаза.

Он нахмурился. Закатный свет лился играл на его лице, покрывая его пятнами теней деревьев.

– Что, ты что, смущаешься?

Я не могла пошевелиться.

– Джесс, мой папа сбежал, когда мне было пять лет. Меня вырастила одинокая мама, которая всю мою жизнь работала на двух работах, а пару лет и на трёх. Если ты думаешь, что я никогда не видел красный конверт, ты ошибаешься.

Я выдохнула.

– Правда?

Он засмеялся.

– Шутишь? Ни один из этих избалованных козлов не поймёт, но я понимаю. – Он глянул на меня с фальшивой виноватостью. – Извинения, что клевещу на твоего бойфренда. Я знаю, как ты обожаешь этого золотого мальчика. Король братства, любимчик профессоров и всё такое.

– Ты как будто бы завидуешь.

– Завидую. Но не этому всему.

Воздух внезапно потяжелел, и я сжала ноги вместе.

Его взгляд упал на мои коленки.

– Так ты собираешься его заплатить, да?

– Я не могу. – От того, что я сказала эти слова вслух, у меня опять полились слёзы. Я провела рукой по глазам, стараясь, чтобы он не заметил. – И мои родители не смогут. Если бы они знали, что я открыла эту кредитку, они бы меня убили. Я это сделала тайно, чтобы у меня было всё то же, что есть у остальных. – Я не знала, почему так во многом сознаюсь, но вот оно теперь было, выложенное, как на духу. Куп пробежался рукой по волосам, и они тут же снова разлохматились. Они так и остались торчать во все стороны, когда он опустил руку на пол и откинулся, чтобы опереться о стену.

– Я попала, – сказала я. – На меня подадут в суд.

Он посмотрел на свои вытянутые по полу ноги, а потом глубоко вдохнул.

– Я дам тебе эти деньги.

– Это бред. Где ты возьмёшь десять тысяч долларов.

– Ну же, как будто бы ты не знаешь.

– Честное слово, нет.

Голос Купа стал немного выше.

– Я продаю всякое. Я думал, ты знаешь.

Он имеет в виду наркотики? Как настоящий наркодилер? Где-то глубоко в подсознании паззл сошёлся: у Купа всегда были наркотики, он уходил в загадочные места в загадочное время – но шока это не убавило.

– Скажи что-нибудь.

– Это у тебя Минт покупает «Экстази»?

– Все покупают. «Экстази», марихуану. Ещё кое-какие вещи.

– Это плохо, Куп. Это опасно. Из-за наркотиков людей убивают.

– Ну да, но моей стипендии на многое не хватает. И я ни за что не буду добавлять проблем маме, когда она едва зарабатывает на квартиру. Я сказал себе, что если пойду в колледж, то сделаю всё, чтобы ей не пришлось волноваться.

Я резко взглянула на него.

– Ты получил стипендию? Какие у тебя баллы за госэкзамен? – Я не смогла получить стипендию в Дюкет, а Куп смог?

Он склонился поближе; тёмные волосы упали ему на лоб.

– Серьёзно, это первое, что пришло тебе в голову? Ты знаешь, что я на юридическом, да?

Я засмеялась, хоть голосок внутри меня и говорил, что это некрасиво.

– Юрист, который продаёт наркотики – похоже на крупный конфликт интересов. Что если тебя поймают?

– Закон полон нюансов и осложнений, а я люблю нюансы и осложнения. Плюс, знание законов помогает лучше их нарушать. А ты без стипендии? Я-то думал, потому что…

И вот так открылась старая рана. Разрушенные останки отношений с мамой встали из могилы.

– Нет, – призналась я. – Я за всё плачу сама.

Он посмотрел на меня огромными глазами.