Эшли Грант – Рыжая (страница 4)

Глава 4 Ночной гость

Ночь прижалась к стеклу чёрным, непроглядным телом. Ни звёзд, ни луны – только сплошная, удушающая пелена, будто мир за окном перестал существовать. Изредка ветер швырял в раму горсть дождя – резкий, щебечущий звук, словно кто-то скребётся снаружи. Ветки дерева у стены метались, как сумасшедшие, отбрасывая на стену дрожащие, когтистые тени. Эта ночь была бесконечной, молчаливой и в её темноте чудилось недоброе, внимательное присутствие.Келли никак не могла заснуть. Вдруг послышался щелчок со стороны окна. Страх упал в живот холодным, тяжёлым камнем. Но разум, тут же набросил на это чувство стальную сеть контроля. Адреналин, горький и острый, не парализовал, а заточил сознание. Мир не расплылся, а, наоборот, стал чёртовски чёток: она отметила расстояние до швабры, единственное что казалось крепким орудием защиты укрытия. Дыхание не перехватило – она заставила себя сделать медленный, глубокий вдох, чувствуя, как лёд внутри мешает рёбрам расшириться. Руки не дрожали, но пальцы онемели, и ей пришлось мысленно скомандовать им: «Двигаться». Этот страх не кричал. Он шипел на задворках сознания, отравляя каждую секунду, но она не давала ему голоса. Она была куклой изо льда и стали, и только внутри, в самой глубине, что-то маленькое и беззащитное бешено колотилось. Схватив швабру Келли медленно подошла к окну. В комнате востарилась мертвая тишина и только сопение Рейчел немного успокаивало. Спрятавшись в тени Келли выжидающе глянула на окно. За окном показался силуэт, но капюшон мешал разглядеть лицо. Медленно открыв окно, ночной гость вошёл в комнату, впуская ночную прохладу за собой. Его взгляд был направлен в сторону моей кровати. Келли медленно словно кошка, которая охотится за добычей, подкралась к незнакомцу сзади. Но таинственный гость резко развернулся, почуяв опасность со спины, и выхватил швабру тем самым обезоружив Келли.капюшон медленно сполз раскрывая истинную личность незнакомца и приводя девушку в шок.-Хьюго? «Ты что, с ума сошел?!– выпалила Келли и медленно беря телефон с тумбочки продолжила- следующий шаг – вызов полиции. Или крик. На выбор. Хотя для тебя, наверное, между «влезть в окно» и «позвонить в дверь» разницы нет? Путь примата всегда короче».-Тише, Рыжая! Твоё лицо, когда я влезаю… бесценно. Настоящий памятник паникерству. Можно было бы продавать как мем,– произносит Хьюго ,отряхиваясь, с наглой усмешкой.Я сейчас создам мем «труп в моей комнате»– прошипела сквозь зубы Келли, стараясь не разбудить свою соседку. Лицо Хьюго помрачнело и он произнес:– В общем завтра будет посвящение новичков, поэтому ты должна быть осторожнее, посвящение довольно болезненный ритуал. И не расстраивайся если тебе выпадет не та стихия которой ты бы хотела обладать.-Зачем ты меня предупреждаешь?Хьюго,оглядел меня с ног до головы, и его взгляд остановился на моей пижамке с единорогами, а потом на его лице заиграла хитрая улыбка. – О, а пижамка… боевая. Сейчас бы испуганных единорогов.Щеки Келли покраснели , и она схватила первое, что попалось под руку и швырнула в наглеца и прошипела:-Убирайся! Тем же путем, что и пришёл!– и немного помедлив, добавила,-Лучше оставь мне свои отпечатки пальцев. Для полиции».Их взгляды встретились. Казалось кто отведет взгляд тот и проиграет,каждая их перепалка была словно партия в шахматы. И Келли была словно заядлым игроком, хотелось победить в каждой партии и уделать этого засранца.-И закрой окно снаружи. Сквозняк,-наконец сказала она , прервав их паузу.

Глава 5 Посвящение

Келли встала с кровати с ощущением, что её не собрали до конца. Попытка улыбнуться себе в зеркало обернулась гримасой, похожей на маску усталости. Помада легла неровно, подводка дрогнула – руки не слушались, выдавая внутреннюю дрожь. Заваривая кофе, она пересыпала ложку, и чёрные зёрна рассыпались по столешнице язвительными точками. Звук падения был оглушительным. Первый глоток был не бодрящим, а обжигающе-горьким, ударив в пустой желудок и заставив сглотнуть ком. Одеваясь, она два раза ошиблась с пуговицами на блузке. Всё вокруг было знакомым, но будто сдвинутым на миллиметр – дверная ручка, выключатель. Ей приходилось проделывать каждое действие сознательно, как роботу, чью программу сбросили. Улыбка, натянутая для встречного, отозвалась болью в лицевых мышцах. Сегодня она не жила – она исполняла роль человека, пережившего ночь.– Плохо спала? Ты сегодня немного растерянная-спросила Рейчел ,когда я очередной раз хотела завернуть не в ту аудиторию.Устало кивнув, я позволила Рейчел просто направлять себя .-Доброе утро, девочки!– поздоровался с нами Рей. Сегодня он прямо светился от счастья. В аудиторию мы ввалились не трио, а сонной процессией во главе с зомби-принцессой. Посередине, как главный экспонат, плелась Келли. Мои волосы, собранные в аварийный пучок на макушке, напоминали растрёпанное птичье гнездо. На лице читалась единственная, но яркая эмоция – экзистенциальная тоска от самого факта существования в девять утра. Она несла в руках священный Грааль – литровый стакан кофе, который, казалось, был единственной нитью, связывающей её с миром живых.Справа и слева, как почётный эскорт, шли её друзья: Невинная и готовая помочь всем Рейчел и ироничный Рей.– Осторожно,соня, здесь ступенька, – помогая мне за локоть, сказала Рейчел. – Не усни во время лекции, а то потом будут проблемы, наш профессор довольно наблюдательный, сразу увидит кто посапывает на задних рядах.– Её уже не разбудит даже апокалипсис, – парировал Рей, ловко ловя из её ослабевших пальцев выскальзывающую сумку. – Смотри, у неё глаза закрываются на ходу. Она, кажется, спит вертикально. Это новый уровень.Я лишь неразборчиво мычала в ответ, делая очередной глоток кофе. Лекция профессора об артефактах длилась ровно полтора академических часа, но по субъективному восприятию – это путешествие вне времени, маленькая жизнь, прожитая в магическом аудиторном вакууме.Первые пятнадцать минут – гравитационное притяжение. Голос профессора, низкий и бархатистый, как старая книга в кожаном переплете, создавало вокруг себя силовое поле внимания. Он не просто говорит о кристаллах Вел’Ара, он разворачивает их перед внутренним взором слушателей: вот холодное сияние граней, вот гулкая, едва уловимая вибрация, которую чувствуют только эльфы. Его голос был настолько убаюкивающий что я все таки не смогла сопротивляться сонным оковам и задремала. Проснулась только под конец лекции.Последние двадцать минут – эффект сходящихся реальностей. Профессор возвращается из глубины веков, его голос становится приземлённее, но от этого лишь весомее. Именно сейчас он отпускает ту самую фразу, которую потом будут заучивать для экзамена: «Артефакт – не инструмент. Он – собеседник. И его первый вопрос всегда адресован не вашему уму, а вашей цене. Что вы готовы отдать за силу?» Время, до этого растянутое, вдруг схлопывается. Оставшиеся минуты летят со скоростью падающего камня. Звонок, когда он раздаётся, кажется грубым вторжением, разрывающим хрупкую паутину только что сплетённого понимания.– Все первокурсники после обеда должны собраться перед главным входом. Сегодня будет важная церемония посвящения, которая определит вашу дальнейшую судьбу. После посвящения разрешается отпраздновать , но ровно в полночь отбой,– прозвучал голос профессора. Гул обсуждения прокатился по аудитории.И вот в назначенное время все первокурсники собрались около главного входа в здание.Охватить толпу взглядом было невозможно. Воздух в высоком каменном вестибюле Академии казался густым – не от духоты, а от сконцентрированной в нём энергии ожидания. Он пах возбуждённым потом, тревожными духами и тем особым, озоновым запахом, который чудился перед грозой, когда невидимая молния уже трепещет в тучах.Звук обрушился на меня физической волной. Это был не просто гул. Это был рой: сотни голосов, смешавшихся в нечленораздельный громкий шёпот, похожий на прибой. Кто-то нервно смеялся – звук был слишком визгливым, обрывающимся на высокой ноте. Кто-то повторял заклинания или имена предков, бормоча себе под нос, как молитву. Лёгкий металлический звон – кто-то бессознательно тряс в кармане ритуальные монеты или амулеты. Этот хаос звуков бился о сводчатый потолок и возвращался вниз усиленным эхом, создавая ощущение, что мы стоим внутри гигантского барабана.Я вжалась в холодную стену, чувствуя, как её шероховатый камень царапает ладони. Моё собственное сердце колотилось в такт этой безумной симфонии, отдаваясь глухими ударами в висках. Казалось, если я прислушаюсь, то услышу, как бьются сотни других сердец – такой же дикой, птичьей дробью.Я смотрела на лица. Вот парень с рыжими вихрами бегал глазами по стенам, его пальцы дёргали и перебирали край мантии. Вот девушка с идеально гладкой косой стояла недвижимо, но её челюсть была сжата так сильно, что выступали белые бугорки на скулах. Кто-то топтался на месте, как будто от этого зависела вся его будущая сила. Кто-то, наоборот, замер, превратившись в статую ужаса. И на всех лицах – одна и та же гремучая смесь: дикий, почти животный восторг в расширенных зрачках и первобытный страх в дрожащих уголках губ. Это было похоже на то, как смотрят в бездну, одновременно жаждая прыгнуть и цепенея от ужаса.Я чувствовала, как меня засасывает в этот водоворот коллективной истерии. Мои собственные страхи и надежды переставали быть только моими – они растворялись, смешивались с общим котлом эмоций, становясь частью этого огромного, дышащего существа под названием «поток посвящаемых». Мы больше не были индивидами. Мы были горючим материалом, готовым вспыхнуть от первой искры ритуала. Было страшно. Было невыносимо. И было гипнотически невозможно от этого оторваться. Это был преддверие. И сам воздух, казалось, гудел одним вопросом, который мы боялись задать вслух: «Что же будет дальше?»И вот когда все собрались в назначеном месте, то появился профессор.он не просто повёл нас, а растворился в темноте впереди, и мы, как испуганный табун, потянулись за единственным знакомым силуэтом. Его спокойные шаги по каменному полу были единственным якорем в нарастающем хаосе звуков.«Не отставайте. И не прикасайтесь к стенам».-Прозвучал голос профессора у меня в голове. Посмотрев на своих друзей я поняла, что они услышали то же что и я, их лица показывали удивление и восхищение профессором.Я шла где-то в середине цепочки, ощущая спину впереди идущего рея и сбитое дыхание Рейчел, которая шла сзади. Факелы в руках у старших учеников бросали на своды пляшущие, ненадёжные тени. Казалось, стены дышат – то отступая в чёрную бездну, то неожиданно надвигаясь, готовясь раздавить. Воздух сменился. Ушёл запах пыли и книг. Его сменил тяжёлый, влажный запах древней земли, мха и чего-то металлического, как старый медяк под языком.Профессор продолжил:«Пещера помнит каждого, кто прошёл здесь. Она впитывает намерения. Ваш страх – её пища. Ваша решимость – её свет. Так что выберите, чем кормить камни».Я чуть не споткнулась. Его слова висели в воздухе, обретая физическую плотность. Мне почудилось, что от моего локтя, нечаянно приблизившегося к шершавой поверхности, отскакивают искры. Или это просто брызги от чьего-то факела? Вдруг стало понятно, что эти неровные, будто жильные стены – не просто камень. Это была граница. Мембрана между миром учебников и миром, где магия была не теорией, а дикой, необузданной силой.Шёпот позади: «Ты видишь это?». Я посмотрела. На стене, в месте, куда падал отсвет пламени, проступил слабый, фосфоресцирующий узор. Он напоминал ветвь или трещину, наполненную холодным, синеватым светом. Он пульсировал в такт моему учащённому сердцебиению. Или это моё сердце начало биться в такт ему?Профессор, не оборачиваясь, произнёс: «Не концентрируйтесь на побочных эффектах. Смотрите под ноги. Слушайте свой шаг. Внутренний ритм – ваша первая защита».Я заставила себя опустить взгляд. Мои ботинки отдавали глухим стуком по плитам, но этот стук растворялся в общем, гулком топоте двадцати пар ног. Мы были похожи на древний ритуал сами по себе – процессия, движущаяся в чрево мира.И вдруг – тишина. Факелы перестали трещать. Шаги стали осторожнее. Впереди чёрный прямоугольник туннеля сменился тёплым, медовым сиянием. Мы вышли на небольшой каменный мост, а под ним…«Осторожнее на мосту. Не смотрите вниз, если не уверены в равновесии духа».