Эшли Джейд – Сокрушенная империя (страница 71)

– Пообещай, что перестанешь принимать наркотики, – выдавливаю из себя я между всхлипами.

Потому что, если я потеряю и его тоже…

Это убьет меня.

Он шумно сглатывает.

– Я не стану давать обещаний, которые не смогу выполнить. Ты же знаешь.

То, что он признает это, заставляет меня начать плакать еще сильнее.

– Тогда дай то, которое сможешь.

– Я попробую, – шепчет он мне в ухо. – Попробую ради тебя.

Я поднимаю мизинец.

– Обещаешь?

Кивнув, он переплетает наши мизинцы. А затем прижимает меня к себе, так сильно, что весь воздух будто испаряется из легких. Я укладываюсь заплаканным лицом ему на грудь.

– Оукли?

– Да?

– Ты тоже заставляешь меня чувствовать.

Чувствовать то, о чем меня предупреждала мама.

Я не могу оторвать взгляд от того, как Оукли слизывает кетчуп с пальцев и продолжает есть свой бургер.

Сегодня я познала искусство параллельной парковки. Чтобы отпраздновать эту маленькую победу, мы заехали за огромным чизбургером с беконом по дороге домой.

Для Оукли, конечно.

Я в данный момент смотрю на свой вегетарианский бургер и думаю, почему меня настолько заводит буквально все, что он делает.

Как будто почувствовав мои метания, он усмехается.

– Выглядишь так, словно хочешь попробовать.

– Я не ем мясо, – прикидываюсь я скромницей.

Он этого его усмешка становится только шире, и он играет бровями.

– Тогда только посасываешь, ха?

Его нелепый комментарий должен заставить меня закатить глаза, но я с удивлением обнаруживаю, что начинаю смеяться.

Мне нравится, что у нас обоих извращенное чувство юмора.

Пытаясь сохранять серьезное лицо, он показывает на свой бургер.

– Если передумаешь, предложение все еще в силе. – Он подмигивает. – Можешь положить его в рот в любой момент.

Я собираюсь сказать, что хочу сделать это прямо сейчас на этом самом столе, но в ноздри проникает аппетитный запах бургера. Не стану врать, пахнет потрясающе. Намного лучше, чем горстка салата между двумя булками, которую я пытаюсь есть.

Мой желудок предательски урчит.

– Я не могу.

Он хмурится.

– Почему?

В груди возникает чувство вины, и мои плечи опускаются.

– Лиам.

Очевидно, застигнутый врасплох, Оукли качает головой.

– Чт…

– Я решила не есть мясо вместе с ним, чтобы ему не пришлось делать это в одиночку. – Мой живот снова урчит, на этот раз громче. – Но твой бургер так вкусно пахнет, что я хочу, чтобы ты доел его побыстрее и не соблазнял меня.

Его лицо становится серьезным.

– Не хочу вести себя как мудак, но ты не думаешь, что пора начать проживать свою жизнь так, как хочется тебе?

Если бы все было так просто.

– Но…

– Никаких «но», малышка. – Он смотрит мне в глаза. – Лиам мертв… и как бы это ни было больно, то, что ты отказываешься от мяса, не сможет его вернуть. – У него на лбу залегает глубокая морщинка. – Попробуй, Бьянка. Может, тебе понравится, а может, и нет, но в любом случае это будет твой чертов выбор.

Оукли прав. Я понимаю это. Поэтому откусываю бургер.

Лиам не заставлял меня стать вегетарианкой, но я уже не тот человек, каким была раньше. Пора принимать новые решения.

Я чувствую восхитительный вкус во рту.

– Очень вкусно.

Улыбнувшись, Оукли пододвигает ко мне тарелку.

– Доедай.

Я качаю головой.

– Потом. – Я слегка прикусываю губу. – Сейчас я хочу кое-что еще.

Оукли слегка опускает веки.

– Правда?

Я собираюсь ответить, но его рука ползет вверх по моему бедру. Сердце колотится как безумное, когда он засовывает ее под мои шорты.

– Хочешь пойдем в спальню?

У него дергается кадык, а затем его пальцы проникают ко мне в трусики.

– Нет. – Он касается клитора кончиком пальца. – Хочу, чтобы ты кончила прямо на этом стуле.

Вот же черт. Я так возбуждена, что перед глазами все плывет.

Приоткрыв рот, я наблюдаю за тем, как двигаются его мышцы, когда он вводит в меня свои длинные пальцы. Я запрокидываю голову назад, и по позвоночнику пробегают мурашки.

– Господи…

Меня обрывает стук в дверь. Оукли невозмутимо продолжает.

– Зайдут позже.

– Оук, открывай. Это мы, – кричит Дилан.

– Мы принесли тебе угощения, – добавляет Сойер.

– Черт, – бормочет Оукли, убирая руку. – Я забыл, что это сегодня.