Эшли Джейд – Сокрушенная империя (страница 58)

– Тсс, – отвечает она. – Я читаю.

– Блеск, – раздраженно бормочу я.

– Они правда хорошие, – уверяет меня Сойер. – Не знаю, почему ты их прячешь.

Я поворачиваюсь к ней.

– Потому что они…

– Потрясающие, – шепчет Дилан, выходя из ванны.

Сойер сияет.

– Точно.

Дилан прижимает мой блокнот к груди.

– Просто боль, завернутая в слова.

Твою же ж мать. С тем же успехом она могла бы оторвать мне яйца.

– Ну, спасибо.

– Нет, – говорит Дилан. – В хорошем смысле.

Она внезапно замолкает, и я слышу, как вертятся шестеренки в ее голове.

– Ты думал о том, чтобы писать песни?

Наверное, эта курица пропитана чем-то сильнодействующим, потому что она несет полный бред.

– Я не пою.

Она смеется.

– Я знаю. Но многие музыканты нанимают людей, которые пишут им песни или покупают готовые. – Она широко распахивает глаза. – Черт. – И переводит взгляд на Сойер. – Лэндон.

Сойер едва ли не взвизгивает.

– О боже, Лэндон.

Я непонимающе смотрю на них.

– Кто такой Лэндон?

– Лэндон Паркер! – кричат они, как пара школьниц.

Я моргаю.

– Все сразу стало понятно.

У Дилан вырывается стон.

– Лэндон Паркер – жутко талантливый музыкант. Обычно он исполняет альтернативный рок, но его голос, игра на пианино и гитаре настолько невероятны, что он может спеть что угодно, и все будут в восторге. – Дилан усмехается. – Короче, он очень независимый и не хочет связываться со всем этим дерьмом, которое существует в шоу-бизнесе, поскольку его не привлекает идея того, что им начнут торговать или какой-нибудь лейбл сделает его тем, кем он не является.

– Ближе к делу, – настаиваю я, потому что мне уже становится скучно.

Она шлепает меня по руке.

– Уже. – Дилан втягивает воздух в легкие. – В общем, я позвонила ему, предложив стать его менеджером, чтобы в дальнейшем, когда я открою свой инди-лейбл, он стал его участником. Мы пару раз встретились и… – она показывает мне свой большой и указательный палец, которые разделяет один сантиметр, – мы вот настолько близки к тому, чтобы начать официальное сотрудничество.

– Это потрясающе, – говорю я ей.

Она сверкает улыбкой.

– Спасибо, но дело не в этом.

И продолжает болтать:

– Он сейчас работает над новым альбомом, но у него не получается дописать последние две песни, очевидно, из-за какого-то писательского кризиса.

Я машу рукой, прося ее закончить мысль.

– И?

Дилан показывает на мой блокнот.

– Ты можешь помочь ему. Черт, вы могли бы создавать легендарную музыку вместе.

Взгляд, которым я ее одариваю, говорит все, что я думаю об этой идее.

– Хм… нет.

У нее отвисает челюсть.

– Что значит нет?

– Нет, спасибо?

Она хватает меня за плечо.

– Оукли, ты хоть понимаешь, что это возможность, которая может изменить твою жизнь? – Дилан смотрит на меня в отчаянии. – Я знаю, ты в себя не веришь, но я верю.

– И я, – добавляет Сойер.

Я очень благодарен им за поддержку, но… я не знаю.

Я вообще ничего не знаю об этом дерьме. Плюс, написание песен звучит как что-то, для чего нужно много концентрации и внимания. Не говоря уже о навыках.

Три вещи, которых у меня никогда не было.

Черт, я остался на второй год в выпускном классе, и, если бы не занятия с Сойер, я бы так и не закончил школу.

– Слушайте, я оценил предложение, правда. Но я ничего не знаю о том, как писать песни.

Лучше я остановлюсь на единственной вещи, которая у меня получается, – подметании полов.

Разочарование Дилан так явственно, что его, кажется, можно потрогать руками.

– Ладно, но, если ты вдруг передумаешь…

– Не передумаю.

Я вижу, что она хочет поспорить, но, к счастью, этого не происходит. Прохожусь взглядом по квартире.

– Хорошо посидели и все такое, но я хочу еще дойти до зала, пока он не закрылся.

Сойер и Дилан обмениваются взглядами.

– Кажется, он так пытается от нас избавиться, – замечает Сойер.

Дилан обнимает меня.

– Я люблю тебя, Оук.

Обнимаю ее в ответ.

– И я тебя люблю.