Эшли Джейд – Адвокат Дьявола (страница 44)

— Сначала нам троим было весело. Но потом все приняло другой оборот. Мрачный.

— Как это?

Его ноздри раздуваются от непроизвольного вздоха: — Каин зашел слишком далеко. Он начал причинять ей боль во время секса, и не в хорошем смысле. Он перестал дразнить ее... перестал заботиться о том, кончает она или нет. Было похоже, что он вымещает на ней весь свой гнев. Сначала я думал, что он делает это, чтобы доказать свою мужественность или что-то в этом роде, раз уж мы начали развлекаться без нее. Но все было гораздо серьезнее.

От его слов сдавливает грудь.

— Ты сделал что-нибудь, чтобы остановить это?

— Я не из тех, кто нянчится с другими и принимает за них решения. Мне не нравится вмешиваться в личное дерьмо людей. Однако я напомнил Кристи, что она не обязана делать то, чего не хочет... и, в конце концов, перестал приглашать ее.

— Ты поступил правильно.

Хотя он и не хотел вмешиваться, очевидно, что пытался защитить ее от Каина.

— Не совсем, — в его голосе звучит сожаление. — Хотел бы я сказать, что это было исключительно в ее интересах, но в тот момент мои чувства к Каину были слишком сильны. Это было больше, чем дружба. Больше, чем романтика. Черт, даже больше, чем секс. Я хотел спасти его от самого себя. Оттащить от края пропасти, — он отводит взгляд. — Думал, что помогаю ему, но в итоге создал монстра.

— Что-то вроде Франкенштейна.

— Именно, — он опирается на руки, нависая надо мной. — Но он был моим монстром, Иден. Я не мог отвернуться от него.

Касаюсь его лица. Дэмиен должен знать, что проблемы Каина — не его вина.

— Любовь к монстру не делает тебя таковым.

Он отворачивается от моего прикосновения, словно я обжигаю его, а затем отрывает одну руку с пола. Дает шанс уйти, если захочу.

Но я этого не делаю. Хочу остаться прямо здесь, на этом полу, с ним.

Хочу, чтобы он продолжал обнажать мне свою душу... чтобы я могла найти способ сделать ее лучше.

— Ты не монстр, — шепчу я, опуская его руку обратно. — Каин может быть, но не ты.

— Не обманывай себя, Иден. Каин — один уровень зла, а я — другой, — хриплым голосом он выдавливает из себя. — Но ты не такая. И никогда не была. И именно в этом кроется огромная разница между нами. Ты по своей сути добра. А я нет, и Каин тоже.

Каждый останется при своем мнении. Мне приходилось сталкиваться как с хорошей, так и с плохой стороной Дэмиена. И хотя Дэмиен может думать, что он монстр, который по своей природе плохой... я знаю, что это не так.

Он больше похож на пиранью. Страшный и смертоносный? Безусловно.

Но он не нападает... только если спровоцировать его или подойти слишком близко, когда он голоден.

Или когда защищает того, кого любит.

— Как бы то ни было, я не осуждаю тебя за убийство его отца и брата. Знаю, ты сделал это только потому, что думал, что это...

— Я не убивал их.

Сглатываю: — Не убивал?

Дело не в том, что не верю ему, просто я... невероятно сбита с толку.

Когда он смотрит на меня, в глазах бушует буря: — Не пойми меня неправильно, я бы так и поступил. Черт, я даже рассказал ему, как бы это сделал, во время приватного момента, который он инициировал... если ты понимаешь, о чем я, — черты его лица искажены гневом. — Без моего ведома он записал наш разговор и шантажировал меня этим. Я думал, что мне удалось достучаться до него. Думал, что мы команда. Но в итоге он лишь соблазнял меня и намеренно вводил в заблуждение. Это было ненастоящее... ничего из этого не было настоящим. И он позаботился о том, чтобы избавиться от меня после того, как послужил его цели.

Он склоняет голову. Мышцы на его затылке напрягаются.

— Я любил его... он был моим лучшим другом, Иден. Я бы убил... черт, я бы умер за него. Но он выбросил меня как мусор... прямо как моя мама. Приставил к моему лицу ебаный пистолет и сказал, что мой выбор — тюрьма, смерть или отъезд из города. Мое сердце хотело смерти, но тело выбрало самосохранение, и я уехал из страны.

Тяжело вздыхаю, чувствуя, как мое собственное сердце судорожно сжимается от боли за него. Знала, что Каин облажался. Но это?

— Я... Господи. Не знаю, что и сказать, — кладу его руку себе на грудь, на тот орган, который болит от несправедливости. Иногда нет слов, чтобы точно передать, что ты чувствуешь, но я все равно пытаюсь. — Мне больно за тебя. За то, что он сделал с тобой.

Он потирает это место большим пальцем.

— Я рассказал тебе все это не для того, чтобы причинить боль.

— Знаю, — я провожу пальцами по его подбородку, и он тянется к моим прикосновениям, — но я хочу этого.

Часть заботы о ком-то — это принятие его недостатков и боли. Взять ее частички себе, чтобы ему не пришлось нести все это в одиночку.

— Иден... — чувствую, как напрягается все его тело. Для него это пытка... быть таким уязвимым. Находиться так близко к другому человеку после того, как с ним обошлась мать, и того, что сделал с ним Каин.

Но я не собираюсь причинять Дэмиену боль. Хочу дать ему то, чего он заслуживает.

Друга. Любовника. Того, кто готов взять на себя часть его боли... и не причинять еще больше.

— Дэмиен, — шепчу, слегка проводя пальцем по его спине, — это нормально — снова впустить кого-то в свою жизнь. Я не причиню тебе вреда.

Говорят, что Дьявол когда-то был ангелом.

Но никто никогда не удосуживался спросить Дьявола, что привело его к падению или почему он стал таким злым.

Никто не хочет слушать его версию... потому что всем наплевать.

Но мне не все равно.

Дэмиен закрывает глаза, все еще сопротивляясь.

Он не хочет, чтобы к нему прикасались или заботились о нем... хотя он этого заслуживает.

Могу ему посочувствовать, потому что тоже не хотела, чтобы он возвращал меня к жизни... я не хотела видеть правду.

Но так благодарна, что он показал мне ее.

Тот день, когда он связался со мной через приложение, выдавая себя за мужчину, которого любила... стал началом моей метаморфозы.

Было чертовски больно, но в конце концов оно того стоило. Потому что теперь я стала мудрее и сильнее. У меня есть шрамы, но эти шрамы придают мне прочность.

И все потому, что Дэмиен увидел меня. Не ту Иден, которую видели все остальные.

— Тебе больше не нужно быть призраком, — я глажу его по щеке, заставляя посмотреть на меня. — Я вижу тебя. Я чувствую тебя. Я...

Зарычав, он хватает меня за запястье. На краткий миг кажется, что моя пиранья собирается укусить.

Но потом это происходит. Его губы находят мои, а руки обхватывают так крепко, что из легких выходит весь воздух.

Его поцелуй — это смятение, а тело — неистовая волна, затягивающая меня под себя.

Все внутри переворачивается, когда он отстраняется и смотрит на меня так, как может смотреть только он, прежде чем его губы опускаются ниже. Щетина покалывает кожу, когда он сосет и покусывает нежную плоть моей шеи.

Хватаюсь за его затылок: — Еще.

Напряжение внутри нарастает, когда он задирает платье и тянет ткань лифчика, отчего грудь выпячивается. Дрожь желания пробегает по мне, его рот опускается ниже, и он обхватывает сосок, обводя влажные круги вокруг сморщенного бутона, а затем уделяет то же внимание другому.

— Дэмиен, — выдыхаю, стаскивая с него пиджак и расстегивая рубашку, чтобы почувствовать тепло его кожи на своей.

Его руки запутываются в моих волосах, когда покрывает поцелуями мое горло, и снова находит губы. Его язык жадный и нетерпеливый.

— Ты нужен мне внутри, — я приподнимаю бедра, прижимаясь к его выпуклости. Знаю, он пытается не торопиться и убедиться, что мне хорошо... но это не то, чего мы оба хотим на самом деле. Это не то, что нужно ему. — Трахни меня.

Раздвигаю бедра шире, и он тянется к моим трусикам, оставляет от них только клочья. Едва успеваю перевести дыхание, как он расстегивает молнию и входит в меня так глубоко, как только может, прежде чем остановиться.

— Иден, — мое имя — мрачный рокот. Предупреждение о том, что должно произойти.

— Я хочу этого, — я мазохистка. Могу утонуть в нем, и все равно этого никогда не будет достаточно. — Я хочу всего.

Когда он начинает двигаться, дикий стон вырывается из него: — Господи.

Покусываю мочку его уха: — Это не мое имя.