Эшли Джейд – Адвокат Дьявола (страница 15)

— И это все, на что ты способен? — шиплю, не желая сдаваться.

Следующий удар оказывается сильнее первых двух, но я прикусываю губу, концентрируясь на сохранении контроля.

Этот человек, если захочет, может избивать меня до посинения... но я все равно не пойду на похороны.

— Видимо, все твои мускулы только для показухи... потому что ты бьешь как девчонка.

Не знаю почему, но подстрекание возбуждает что-то внутри меня.

Что-то порочное и провокационное.

Как будто, он сам того не ведая, дает выход всему, что держала внутри.

Напрягаюсь, готовясь к следующему шлепку, но он этого не делает.

Еще больше смущаюсь, когда Дэмиен переворачивает меня и нависает сверху, обхватив руками.

Темные брови сходятся на переносице, когда он смотрит на меня сверху вниз: — Он тебя бьет?

Впервые с момента нашего знакомства улавливаю в его тоне искреннюю нотку беспокойства. Однако не понимаю, кого он имеет в виду и почему спрашивает об этом.

— Кто?

— Каин.

Я бы рассмеялась, если бы он не был так серьезен.

— Каин никогда бы меня не ударил.

Он бы заплатил кому-нибудь, чтобы меня убили.

— Карен?

Качаю головой: — Нет.

Для этого ей пришлось бы признать мое существование.

Он изучает меня, кажется, целую вечность, прежде чем заговорить. От напряжения, таящегося в пронзительных голубых глазах, перехватывает дыхание.

— Почему ты такая испорченная, Иден?

За эти годы я встречалась с десятками психотерапевтов, и ни один из них никогда не задавал этого вопроса.

Они всегда утверждали.

— Я... — недостаточно хорошо его знаю, чтобы рассказать о матери... или о неуверенности и страхах, поэтому делаю единственное, что могу. Перевожу стрелки на него.

— А ты почему?

Он не отвечает, но что-то кипит под поверхностью. Все мое тело вибрирует, когда он наклоняется вперед. Мы так близко, что практически сливаемся воедино.

Мурашки пробегают по коже, а пространство сужается. Между нами возникает неподражаемая энергия. Ток, идущий от него ко мне, соединяющий меня с незнакомым мужчиной.

Человеком, который дал все основания бояться его.

Это самое странное чувство, которое когда-либо испытывала.

Не задумываясь, раздвигаю бедра, и он без усилий устраивается между ними, словно кусочек головоломки, встающий на место. Из меня вырывается вздох, когда он подается вперед, и я чувствую, насколько он тверд. Хотелось бы, чтобы на нем не было брюк, чтобы между нами не существовало преград.

Закрываю глаза и вдыхаю его запах. Понятия не имею, почему так тянет к нему, но у меня нет сил бороться или отрицать это. Какие бы чары он ни наложил на меня, они работают.

Задыхаюсь, когда рука находит мою грудь, и он сжимает ее, прежде чем опуститься ниже и обхватить влажное и жаждущее место. Раздвигаю бедра шире и почти задыхаюсь от ощущения его кожи на моем теле. Он едва прикасается ко мне, а каждый нерв уже горит огнем.

Приподнимая бедра, двигаюсь навстречу его руке, скользя как змея. Удовольствие обжигает позвоночник, когда клитор соприкасается с ней, и, когда поднимаю взгляд, температура резко повышается. В его глазах бушует похоть, а челюсть стиснута. Есть что-то невероятно возбуждающее в том, как он пристально наблюдает за тем, как пытаюсь доставить себе удовольствие.

У него вырывается хриплый стон, я повторяю движение, и влага просачивается на его ладонь. Я так возбуждена, что ничего не вижу.

— Пожалуйста, — хнычу, нуждаясь в большем.

— Только хорошие девочки получают вознаграждение.

Шиплю, когда он прижимает руку к клитору, а затем убирает ее.

— Ты будешь хорошей девочкой для меня?

Киваю. Прямо сейчас сделаю все, что он захочет. Мое тело полностью в его власти.

Щеки пылают, когда наблюдаю, как он облизывает ладонь, и его глаза прожигают меня как раскаленные угли. Это сладкая пытка — наблюдать, как он продолжает дразнить меня пальцами, медленно погружая один внутрь, прежде чем отстраниться.

— Пожалуйста, — умоляю, все больше отчаиваясь, — пожалу...

В ту секунду, как пальцы оказываются внутри, тело приходит в неистовство. Он энергично двигает ими, и я выгибаю бедра, встречая его на полпути. Прежняя болезненность исчезает, превращаясь в тупую боль, пока он обрабатывает меня быстрее.

— Вот так. Объезди мои пальцы.

Влажные звуки наполняют комнату, запрокидываю голову, когда ощущаю первые всплески оргазма. Кончиком большого пальца проводит по клитору, поддерживая ровный ритм, пока целует мое горло.

Пальцы на ногах поджимаются, и я начинаю задыхаться. Это так приятно, что не могу вымолвить ни слова. Стону ему в губы, и он щелкает языком, дразня меня. Открываю рот шире, требуя большего, и его язык погружается внутрь, жадно и настойчиво. Сердце бьется о мое как отбойный молоток, пока он глотает крики моего оргазма.

Когда он резко отстраняется, я все еще пытаюсь осознать, что произошло между нами и почему это ощущение настолько интенсивное.

Выражение его лица становится каменным, когда он встает. Не знаю, что сделала не так, но его холод пробирает до самых костей.

Он указывает на дверь в другом конце комнаты: — Это твоя ванная. Скоро один из моих слуг принесет тебе что-нибудь поесть, — направляется к выходу. — В шкафу есть одежда для тебя, в том числе платье для завтрашних похорон.

Сажусь в кровати и бросаю на него свирепый взгляд: — Уже говорила тебе, я не...

— Нет, пойдешь. Если придется, я затащу тебя туда, брыкающуюся и вопящую, но в любом случае ты пойдешь.

— Почему? — требую ответа, когда он поворачивает дверную ручку. — Почему для меня так важно присутствовать на похоронах человека, которого я никогда не встречала?

— Потому что мы заключили сделку, — он угрожающе улыбается, поворачиваясь ко мне. — И тебе лучше привыкнуть к этому, ягненочек, потому что в будущем тебе придется посещать со мной гораздо больше мероприятий.

Тяжело сглатываю, желчь подкатывает к горлу.

— Нет. Мне жаль, но я не могу.

В его глазах вспыхивает вызов: — Можешь... и сделаешь.

Чувствую, как кровь отхлынула от лица. Единственное, что могу сделать, — сказать правду.

— Ты не понимаешь, Дэмиен. Я... я не могу этого сделать. Пожалуйста...

— Единственная причина, по которой ты думаешь, что не можешь, — то, что ты убедила себя в этом. Прошлой ночью...

— Прошлой ночью все было по-другому, — вмешиваюсь. — Прошлой ночью...

— Это было для него, — кипит он. — Но ты больше не принадлежишь Каину. Ты моя.

В тоне слышится абсолютная властность.

— Ты не развязал мне руки, — кричу, когда он открывает дверь.

— Это не моя проблема.

— Он оставил записку? — спрашивает один из многочисленных репортеров, столпившихся в комнате.