Эшли Дьюал – Смертельно прекрасна (страница 24)

– Да, о тебе уже все наслышаны. – Пэмроу касается тонкими пальцами креста на шее. Вот же черт, она еще и набожная. Может, тут вообще не гимнастикой занимаются, а читают псалмы? – Ты состояла когда-нибудь в группе поддержки?

– Нет. Я выступала за команду школы на соревнованиях по спортивной гимнастике.

– Какой вид?

– Вольные упражнения.

– И стойку на руках умеешь делать?

– Легче простого.

– Круги Деласала-Томаса?

– Без проблем.

– Сальто вперед? – Пэмроу идет на меня.

– И даже назад.

– Маховое сальто на девяносто градусов и полный переворот на вытяжку?

– Можно попробовать.

– Бланш, винт?

– Могу даже зависнуть в воздухе ради тебя, солдат. – Я дергаю уголками губ, а она застывает передо мной и выдавливает нечто, напоминающее улыбку. – Я занималась пять лет. Если ты думаешь, что мне по силам только стойка на лопатках, ты ошибаешься.

– Покажешь?

– Говори.

Пэмроу задумчиво прикусывает губу и пожимает плечами:

– Хм, сальто вперед через стойку на руках, боковой переворот на девяносто градусов, маховое сальто через стойку на руках и полный переворот.

Вскидываю брови: она хочет моей смерти? Однако волнения не показываю. Теперь пути назад нет, и даже то, как мне дорог мой позвоночник, роли не играет.

Глубоко вдыхаю, разминаю шею и сгибаю колени. Не помню, когда в последний раз нормально тренировалась, но уверена, что у меня все получится.

Девушки расходятся, испуганно вылупив на меня глаза. Я слышу их шепот, который пробирается мне под кожу, и воспламеняюсь, словно факел.

Набираю в легкие побольше воздуха, разбегаюсь и отталкиваюсь ногами от земли.

Каждый раз, отрываясь от поверхности, я представляю, что лечу: вселенная исчезает и превращается в ветер, подталкивающий тебя выше и выше, а внутренности сжимаются в животе. Когда я приземляюсь в стойку с согнутыми коленями, сердце дико стучит, а на губах плавает улыбка. Я сделала это. У меня получилось. Я сумела.

Почему я перестала заниматься? Ах да, славно, что я вообще хожу после аварии.

– Неплохо, – говорит Пэмроу, и, выпрямившись, я встречаюсь с ее темными глазами.

Мы смотрим друг на друга почти вечность, а потом я отвечаю:

– Спасибо.

– Бетани, – вдруг сообщает девушка и протягивает руку. – Мое имя Бетани Пэмроу.

– Ариадна Блэк.

Мы жмем друг другу руки и медленно отстраняемся. Если это перемирие, не стоит им злоупотреблять.

– Добро пожаловать в команду!

Я киваю и вдруг слышу с трибун чей-то радостный вопль. Оборачиваюсь: Хэйдан не просто улыбается, он громко хлопает в ладоши и восклицает:

– Вперед, «Соколы»!

Я хохочу, а потом виновато смотрю на Бетани. Она глядит на парня снисходительно, будто – я почти уверена – хочет смести его с лица земли.

– Это к тебе? – деловым тоном интересуется она.

– Я хотела бы сказать, что вижу его впервые…

– …но это не так. – Бет глядит на меня и гордо выпрямляет спину: – Одна минута.

Или она что-то задумала, или ее впечатлили мои пируэты. Киваю и бегу к Хэрри, надеясь поскорее стащить его с трибун и взъерошить зализанные волосы. Парень в очередной раз выкрикивает что-то, вприпрыжку несется ко мне, а я закатываю глаза.

– У Мэтта научилась? – спрашивает он, затормозив прямо перед моим носом.

– Не думаю, что он умеет делать сальто через голову.

– Я про драматичное закатывание глаз.

– Хэрри, что ты здесь делаешь?

– Разве я мог пропустить такое? – Парень поправляет очки и вытягивает шею, чтобы как следует осмотреться: – Вот это да, ты в логове первоначального зла, Ари!

– Это оскорбление или комплимент? – усмехаюсь я.

– Шутишь? Конечно же, оскорбление, – Хэрри широко улыбается и обнимает меня за плечи. Мы спускаемся на беговые дорожки и останавливаемся под матовым карнизом. Не хочу злить Бетани, но и с Хэйданом прощаться нет желания. Я высвобождаюсь из-под его руки и наконец взъерошиваю его прилизанную челку:

– Вот.

– Что ты наделала? – в ужасе восклицает парень.

– Придала тебе божеский вид.

– Я и так был неотразим!

– Хэрри, крутые парни не зализывают волосы блестящим гелем, – поучительно говорю я. – Ты же хочешь быть крутым?

– Я и так невероятно крут, а даже если и не крут, ты ведь мой друг и должна мне в глаза смотреть и врать без зазрения совести.

– Так вот зачем нужны друзья!

– Что это было? – рядом оказывается Мэтт. Он закидывает тугой лук за спину и встряхивает головой. Парень выглядит не на шутку ошеломленным и улыбается так искренне, что глаза светятся.

– Понятия не имею, о чем ты.

– Она просто ниндзя, – ворчит Хэрри.

– Ты не перестаешь меня удивлять.

– Я же говорила, что занималась раньше гимнастикой.

– Почему раньше? – не понимает Мэтт и делает шаг вперед.

– Потому что… – Набираю в легкие воздух и продолжаю: – …так вышло.

– Мэтт, слушай, я спрошу тебя серьезно, а ты серьезно ответишь, – говорит Хэрри, и нерешительно переминается. – Так мне лучше?

– В смысле?

– Я про челку. Ари сказала…

– Хэйдан!

– Просто ответь. Давай! Тебе сложно?

Парни препираются, а я смеюсь и отворачиваюсь. Удивительно, как они вообще друг друга переносят? Тут я замечаю женщину на трибунах, ту самую. На этот раз она сидит ближе: бледная, со впалыми щеками. Мне становится не по себе, и я растерянно свожу брови. Волосы у незнакомки иссиня-черные, глаза огромные. Она напоминает мне кого-то, но кого? Ничего не понимаю. Разве посторонних пускают на территорию школы? Или незнакомка все-таки здесь работает?