Эшли Дьюал – Смертельно безмолвна (СИ) (страница 52)
Девочка смущенно кривит губы и смыкает в замок бледные пальцы. А я почему-то и, правда, чувствую, как недовольство выкатывается из меня вместе с усталостью. Мне не по силам злиться на эту худощавую девочку, какой бы болтливой и настырной она не была.
Я паркуюсь напротив коттеджа Монфор и глушу двигатель. Рука жутко болит, горит и скрипит от повреждений, и выползаю я из машины, как кретин, едва способный держать равновесие. Эбигейл выходит следом. Поправляет толстую жилетку и шумно выдыхает:
— Папа думал, мы не доберемся до Астерии.
— Почему?
— Потому что умрем.
Я растерянно вскидываю брови и медленно подхожу к девочке.
— Зачем ты так говоришь?
— Та женщина… — Эби смотрит на меня мужественно и спокойно. — Ее еще называют «правая рука Дьявола». Она нашла нас в Дилосе, когда ваш друг пришел за помощью.
— Наш друг?
— Оборотень.
Я в очередной раз изумленно гляжу на девочку. Откуда она так много знает? Почему Джейсон привез ее в Астерию, как вышел на ее след? От вопросов гудит голова. Хмурюсь, искоса взглянув на гостью, и схожу с места.
— Пойдем. Наверняка, нас ждут.
— Да, ваш брат сильно волнуется.
— Ты уже с ним виделась?
— Нет. — Эбигейл вприпрыжку выходит вперед, а я сосредоточенно прищуриваюсь. Я не должен удивляться, но это скачущее, костлявое существо сбивает с толку.
Что еще скрывается за ангельским личиком? Не уверен, что хочу узнавать.
По коттеджу плавает стойкий запах гари. Пепел путешествует по полу, подгоняемый сквозняком, и я решаю не снимать куртку. Теперь внутри так же холодно, как и на улице. Скептически осматриваю деревянные стены, покрытые черной сажей, будто коркой, и мне становится паршиво, ведь я мог выглядеть идентично, если бы не брат и его сумасшедшие идеи. Эбигейл идет впереди. Создается такое впечатление, что это она проводит меня, а не я ее. Она решительно плетется на кухню, по пути схватившись за мою руку, и переступает через порог, растянув губы в довольной улыбке.
— Мы вернулись.
На кухне много людей: Монфор, Джейсон, Хэрри и незнакомый мужчина, который, по всей видимости, приходится Эби отцом. Все они одновременно поднимают головы, и я чувствую себя загнанной в вольер обезьяной. Можно еще скривиться и помахать рукой.
— Где тебя носило? — Сетует незнакомец. — Слишком долго.
— Прости.
— В следующий раз действуй четко, Эбигейл. Услышала меня?
— Да, отец.
Девочка опускает взгляд, а мужчина сводит темные брови. Лицо у него осунувшееся, смуглое, покрытое тонкими морщинами. На плечах широкая куртка с порванным воротом, а носки ботинок и вовсе стерты. Волосы короткие, грязно-русого цвета. Осанка горбатая.
Я почти уверен, что между Эби и этим человеком нет ничего общего. И я ошибаюсь.
— Этот человек — Дюк Роттер, — отрезает Джейсон и достает сигареты, а я неожиданно подаюсь вперед, чтобы пожать Джейсону руку, что абсолютно на меня не похоже. Я даже не думал, что обрадуюсь встречи с ним. И, тем не менее, дышать мне становится проще. Я не умею привязываться к людям. Для меня это один из самых затейливых и неопознанных процессов, свойственных человеку. Но я привязался к Хэйдану, я привязался к Ариадне. А теперь я еще привязался и к Джейдану Соннеру. Лишь сейчас до меня доходит, что рядом со мной, наконец, появился человек, который способен принимать решения и нести за них ответственность. Кроме меня самого, разумеется.
— Рад тебя видеть, — признаюсь я, поджав губы, и Джейсон криво улыбается, наверно, подумав, что я спятил, и устало похлопывает меня ладонью по здоровому плечу.
— Аналогично, мальчик.
Он стискивает в зубах сигарету, глубоко затягивается, а я перевожу взгляд на Норин. Выглядит она немного уставшей, но как всегда стоит прямо и чванно, будто бы палку к ее спине не просто привязали, а прибили гвоздями. Норин Монфор кивает мне, что, наверно, обозначает «спасибо» или «я рада тебя видеть». По венам у меня прокатывается горючая смесь, похожая на радость или гордость. Я уверен, что заслужить уважение этой женщины очень сложно. И внутри сжимается желудок, пусть я и не хочу себе в этом признаваться.
— Оказывается, Джейсон не просто добыл информацию о нужных нам семьях, — Мэри сидит за столом и, как ни в чем не бывало, жует яблоко, — он нашел сами семьи.
— Не все, — поправляет ее Джейсон, опустив руку с искрящейся сигаретой. — У семьи Аллен нет представителей. Последний умер лет двадцать назад. А Этел кочевали с одного места на другое, не оставляя за собой следов. Но мне посчастливилось найти Роттеров.
— Удача тебя любит, забыл? — Встреваю я и аккуратно присаживаюсь, смахнув со лба испарину. Плечо горит. Нужно обработать его, но сам я просить помощи не собираюсь.
— Да, Манэки сыграла в мою сторону.
— Удача здесь не причем, мы знали, что вы обратитесь к нам, и поэтому наплевали на дерьмо, которое вы в нашу жизнь непременно принесете. — Дюк Роттер пренебрежительно изучает меня пустыми глазами. — Что вы знаете о враге, с которым имеете дело?
— А что вы знаете? — Отвечаю я, недовольно стиснув пальцы.
— Вопросы задаю я, голубок.
— Голубок?
Меня передергивает. Судорога прокатывается по лицу, и я почти уверен, что уже не сижу на месте, а несусь вперед, чтобы врезать этому кретину как следует по челюсти. Мне ничего не стоит размазать его по стене даже с двумя поврежденными руками, пусть в этом он не сомневается. Однако в эту же секунду ко мне со спины подходит Хэйдан. Он кладет ладонь поверх моего здорового плеча и шепчет:
— Не надо.
— Послушай брата и сиди молча.
— Папа, пожалуйста…
— Не влезай. Катись отсюда, давай, поживее.
Эби расстроенно поджимает губы и выбегает из кухни, а я вновь перевожу взгляд на нашего гостя, на этот раз не просто изучая его физиономию, а прожигая в ней дыру.
— Что? — Бросает он, смотря мне в глаза, а я недовольно стискиваю зубы. Урод.
— Мы здесь, чтобы обговорить план, — вмешивается Норин, облокотившись спиной о разделочный столик, — не время препираться.
— Да. Пора обсудить детали, — соглашается Мэри-Линетт, кивнув сестре. — Дюк, ваша дочь питается стихией воды, она идеально подходит по описанию.
— Я и не сомневался.
— И мы ценим, что вы согласились помочь.
— Еще бы. Вся эта херня с предсказаниями постоянно сбывается. Сопротивляться нет смысла, не так ли? — Дюк чешет ногтями, под которыми скопилась грязь, подбородок, и на Джейсона смотрит, криво ухмыляясь. — Ты ведь согласен со мной, песик?
Это он зря. Джейсон покачивает головой, выдыхая серые, узорчатые клубья дыма, и медленным, ровным голосом отрезает:
— Не стоит так меня называть.
— Почему же?
— Потому что ты хочешь жить.
Я усмехаюсь и вижу, как усмехается Хэрри. Только идиот будет злить Джейсона; мы все прекрасно знаем об этом, поэтому одновременно переглядываемся, испугавшись, что в какое-то мгновение Дюк Роттер добьется своего, и Эбигейл станет сиротой.
— Вернемся к проблеме, — отрезает Джейсон, выбросив окурок в мойку. — Не против?
— Да ради бога, — отмахивается Роттер, вальяжно расположившись около стены, но от меня не ускользает вид его расширенных, бегающих зрачков, едва Джейсон оказывается с ним рядом. Значит, Дюк не такой уж и идиот. Не все контакты еще отошли. — Валяйте.
Я прошу Хэрри принести из пикапа папку со снимками, а сам поднимаюсь на ноги; у меня перед глазами все кружится от стреляющей боли в ключице. Но вряд ли это важно. Я опираюсь ладонями о край стола и выдыхаю:
— Сегодня утром уехала Бетани Пэмроу.
— Дочь шерифа? — Уточняет Джейсон, потерев глаза, и я киваю.
— Она понимала, что отцу здесь находиться небезопасно, и поэтому уговорила семью, как можно скорее съехать. Она оставила фотографии, сделанные экспертами в участке, все снимки с мест преступлений, в которых подозревают… вас.
— Нас? — Не понимает Мэри-Линетт, взглянув на меня из-под густых ресниц.
— Да, вас.
— Неудивительно, — вмешивается Норин и подходит к Джейсону; он кладет ладонь на ее плечо, а она чувственно накрывает пальцами его пальцы. — Этот городок всегда во всем винил нас. Не стоило ожидать другой реакции.
— Мда, ваша племянница хочет перерезать всем глотки, — шмыгая носом, напоминает Дюк Роттер и усмехается. — Кого ж им еще винить?
— Она не понимает, что делает.