Эшли Дьюал – Смертельно безмолвна (СИ) (страница 34)

— И каково это? — Ариадна останавливается напротив Хэйдана, а он вяло вздергивает подбородок и отступает назад, на что девушка идет вперед. — Каково жить, осознавая, что лучший друг отдал за тебя свою душу? Нравится?

— Нет, — заторможено отвечает Хэрри, на что Ари взрывается хохотом.

— Нет. — Пародирует она. — Что с тобой случилось? Не пора ли взять себя в руки?

— Хватит! — Рявкаю я. — Не трогай его.

— Помолчи, Мэтт, — приказывает Ари, и я послушно затыкаюсь, — мы просто болтаем.

— Ты… ты другая, — лепечет мой брат хриплым голосом.

— Что прости?

— Я знаю, ты хорошая.

— А я знаю, что по твоей вине погибнет много людей. Да-да, ты будешь виноват, не я, и не Дьявол, Хэрри. Именно ты заставил меня пойти на сделку, ты сделал меня такой, и ты не будешь спать по ночам, слыша в голове крики моих жертв снова и снова, снова и снова.

— Ты пугаешь его! — Восклицает Бетани, и уже в следующую секунду Ариадна резко оборачивается, впечатав взгляд в Пэмроу. Брюнетка сглатывает так громко, что даже я это слышу, и сцепляет в замок трясущиеся руки. Сначала я думаю, что Ари вновь пустится в разговоры, расскажет о том, что грызет Бет и мучает. Но ничего подобного не происходит. В коридоре повисает мертвая тишина. Я свожу брови, Бетани застывает, словно статуя, и в это мгновение замирает все, даже мысли. Я осторожно ступаю вперед, надеясь подойти на более близкое расстояние к брату, но затем неожиданно замечаю красные искры, которые вспыхивают на тонких пальцах Монфор. Черт возьми. Внутри все переворачивается. Что у нее на уме? Что она собирается сделать? Я понятия не имею, что происходит, все выходит из-под контроля. Как я могу бороться против Ари? Она же мой друг.

Но я должен, должен что-то предпринять. В карих глазах Бетани проносится горячий ужас, бурлящий и свистящий, словно вскипевший шоколад. Она, может, и хочет отойти на шаг назад или в сторону, но она превращается в безвольную куклу, потерявшую смелость.

— Ари! — Восклицаю я, надвигаясь на девушку со спины. — Прошу, остановись!

Она взмахивает рукой, где уже не просто переливаются искры, а вспыхивает пламя! Трудно сказать, что бы случилось, если бы в следующее мгновение двери актового зала не распахнулись настежь, и толпа подростков не вылилась наружу, будто поток бурной реки. Я чувствую, как узел в животе развязывается, но все равно не могу прийти в себя. Все это похоже на сон, неясный и глупый сон, в котором я почему-то обязан Ариадну не спасти, а остановить. Так не должно было случиться. Это неправильно.

Коридор наполняется голосами. Тишина расщепляется на сотни кусков и полностью растворяется в назойливом шуме. Но я все равно слышу, как трудно дышит Хэрри, и вижу пелену ужаса, застывшую в глазах Бетани Пэмроу.

— Передай привет отцу, — говорит Ари, одарив Бет ледяной ухмылкой.

Она смотрит на меня через плечо. Правда, смотрит мимолетно, едва ощутимо. Потом она удаляется по коридору, сливается с толпой, ну а я не могу перестать наблюдать за ней, потому что в голове никак не укладывается все то, что на меня сегодня вывалилось.

Какого вообще черта случилось? Я касаюсь пальцами затылка, морщусь от боли и на Хэйдана перевожу взгляд вполне растерянный. Я, правда, понятия не имею, как объяснить поведение Ариадны, как попытаться найти нечто хорошее в произошедшем и уцепиться за надежду, будто все разрешится. Я знаю, что Ари отдала душу, но я не понимаю, как это.

— Повезло, — протирая потными ладонями лицо, говорит Бетани, а я поджимаю губы.

Повезло ли? Сомневаюсь.

ГЛАВА 8. РОДИТЕЛИ И ДЕТИ.

Мы выходим из школы, храня гробовое молчание.

Каждое движение кажется заторможенным, каждый звук — искаженным помехами. Я не замечаю, как закидываю назад голову и впиваюсь взглядом в серое небо, распахнув рот от усталости, от желания глотнуть хотя бы немного кислорода. Небо сегодня чужое, меня пробирает до дрожи чувство фальши и обмана, словно это и не то вовсе небо, на которое я пялюсь уже восемнадцатый год. Опускаю подбородок, поправляю ремень рюкзака и резко выдыхаю, будто бы пытаюсь избавиться от мерзкого ощущения в груди и выплюнуть изо рта эту отвратную горечь. Но все остается прежним: и тупое небо, и сдавленное горло.

Неожиданно вдалеке я замечаю Логана Чендлера. Он ржет так громко, что половина школьников следит за ним взглядом. В этом весь Логан — привлечь к себе внимание, и при этом сделать вид, будто он не прилагает ни малейших усилий. Логан вместе с ребятами из команды плетется в сторону старой забегаловки. Это одна из тех идиотских традиций, что чтится из поколения в поколение. Когда-то я тоже ходил с этими отморозками в «Грилз».

Сейчас мне кажется, что лучше продырявить череп о стену.

— Сегодня у Логана вечеринка, — неожиданно говорит Бетани, и я покачиваю головой.

— Отлично.

— Что-то вроде поминок, только с выпивкой и травкой.

— Не верится, что ты часть этого безумия, Бет.

— Кто бы говорил, — девушка сплетает на груди руки, будто защищаясь, и вздергивает подбородок. — Дурацкое клише, Мэтт, будто все спортсмены тупые, а все очкарики умные.

— Не клише, а логическое замечание.

— В этом безумии варится много хороших людей, и ты сам об этом знаешь.

— Я не помню хороших людей на подобных сборищах, Бетани.

— Может, потому что надирался до такой степени, что забывал даже адрес дома?

Я никогда не любил, когда люди пересекали начерченную мной линию, что-то вроде ограничителя: запретная территория, опасная тема… Я привык предотвращать разговоры о моем прошлом еще до возникновения импульса, но сегодня я забываю защититься. Бетани никогда не была моим другом, но мы часто встречались на подобных мероприятиях. И это дает ей право рассуждать и бросаться фактами, ведь события происходили у нее на глазах.

— Я не надирался, хорошо? — Надирался еще как, а потом приходил в себя уже дома с руками по локоть в крови. Кого и по какой причине я бил — всегда оставалось тайной.

Ровно до прихода в школу.

— В любом случае, меня это не касается. — На выдохе отрезает Пэмроу.

— Вот именно.

— Как и не касается то, что Блэк прямо сейчас держит за руку Чендлера.

— Ну, она… Что? — Приподнимаю подбородок, ищу Логана и действительно замечаю, как Ари обольстительно улыбается рядом с ним, поправляя бронзовые волосы, которые от порывов ветра непослушно вспыхивают огнем вокруг ее шеи. По внутренностям внезапно прокатывается ревностный кипяток, сносящий крышу, задевающий нервы, но я стискиваю зубы и лишь равнодушно повожу плечами. Я научился скрывать эмоции. Я умею казаться бесчувственным, пустым. Умею так хорошо, что иногда сам забываю как это, чувствовать.

— Что она делает?

— Ничего особенного. Они давно знают друг друга.

— Да брось, Мэтт. Это странно.

Не отвечаю. Продолжаю идти, проговаривая в своей голове: наплевать, наплевать.

— На Ари это совсем не похоже, — неожиданно шепчет мой брат, а я отмахиваюсь.

— Она и раньше прикрывалась Логаном, когда хотела меня позлить.

— Думаешь, поэтому она вокруг него вьется? — Округляет глаза Бет. — Из-за тебя?

— Она играет. Ей хочется увидеть реакцию. Не будем ей давать такой возможности.

Мы проходим мимо Чендлера и Ари, но я упрямо смотрю перед собой, не собираясь, не при каких обстоятельствах, поддаваться искушению. Ощущаю, как ее взгляд прожигает мне спину, слышу ее звонкий смех, и все иду и иду. Они говорят о вечеринке, а я невольно дергаю уголками губ, удивившись подобному поведению прислужника Люцифера.

Неожиданно в такой глупости, в таком детском ходе я узнаю Ари: она не убила нас в холе, не причинила никому вреда в актовом зале, Ари вернулась играть, наблюдать за тем, что мы сделаем и как поступим. Она всегда цеплялась за Логана, когда пыталась вывести меня из себя, и в этом поступке видна настоящая Ариадна — та самая, которую я знаю.

— Послушай, Мэтт. Давай попозже я тебе покажу документы, — вдруг говорит Бетани, и я растерянно выплываю из мыслей. Мы останавливаемся около пикапа Хэрри, и я очень туго соображаю, о чем вообще идет речь.

— Документы?

— Да, с места преступления.

— Точно, — сжимаю пальцами переносицу и раздраженно киваю; я идиот, забыл о том, что действительно имеет значение. — Из головы вылетело. Почему не сейчас?

— Я тороплюсь, — быстро находится Бет и сглатывает, — серьезно, попозже, хорошо?

— И когда наступит это попозже?

— Например, завтра.

— Слушай. Да, я немного выпал из реальности, — открывая дверцу, бросаю я, а затем в глаза Бетани смотрю серьезно и недовольно, как отец смотрит на меня, когда отчитывает, пытаясь наставить на путь истинный. — Но это не значит, что я забыл.

— Ты забыл.

— Но вспомнил.

— Завтра. Обещаю.

— Куда ты бежишь? — Внезапно подает голос Хэрри и хмурится, разглядывая Пэмроу, как будто видит впервые. Девушка отводит взгляд в сторону и покрывается едва заметной испариной, а мой брат по-птичьи наклоняет голову. — Ничего не хочешь рассказать?

— Нет.

Новая способность Хэрри заставать врасплох неожиданными вопросами, мне вполне нравится. Только сейчас я замечаю, что Бетани нервничает. Что она робко кривит губы на одну сторону и стоит в вытянутом положении, от которого, наверняка сводит спину. Я так погряз в своих мыслях, что перестал обрабатывать информацию, анализировать поступки, я просто перестал видеть: ослеп, не теряя зрения.