Эшли Бил – Прости меня (ЛП) (страница 40)

— И что все это должно означать? — спросила она.

— Это значит, что мой папа на самом деле не мой папа, и в этом доме меня всегда считали паразитом. И когда я приехала, то думала, что все будут вести себя со мной как… ты. Но вместо этого так себя повели лишь ты и папа. Даже у мамы хватило порядочности рассказать мне правду. В конце концов, мы с ней даже обнялись! Ты и понятия не имеешь, как я чувствовала себя после простого маминого объятия.

Я яростно вытерла слезы, пока Торин с удивлением на меня смотрела.

— Когда ты уехала, — мягко сказала она, — мне было всего семь лет. Я не слишком много помню, но когда ты уехала, о тебе внезапно стали спрашивать. Куда бы мы ни пошли: школа, магазин, просто поиграть на улице — все всегда говорили о Лекси, даже спустя несколько лет. Потом ты внезапно начала писать нам, но всего лишь давала нам короткие новости о том, как замечательна твоя жизнь без нас, а потом спрашивала, как у нас дела. Как будто "тыкала нас носом" в это, или что-то в этом роде.

Я покачала головой, отметая эту мысль. Не удивительно, что у нее были со мной проблемы. Бедная девочка и правда была такой молодой и так запуталась. Не имело значения то, что ей лгали все это время, как и всей семье.

— Торин, мне жаль, — сказала я. — Правда жаль. Я не самая лучшая старшая сестра и понимаю это, но я не знаю, как ей быть. Я пыталась, очень пыталась, но думала, что мама с папой тебя просто избаловали, и что ты просто не знаешь, какой дерьмовой была моя жизнь. Те и-мейлы были всего лишь способом общаться с вами. Моя жизнь вдали от этого города не была идеальной, она очень далека от этого, вообще-то, и я ненавижу то, что пропустила ваше взросление. Я ненавижу, что никто из вас не знал о Джастине. Есть очень много вещей, которые я возненавидела за прошедшие десять лет, но сейчас я здесь.

Торин и Риз начали плакать, и мы втроем крепко обнялись. Я была так занята, ненавидя свое прошлое, что забыла, что являюсь не единственной, у кого оно есть. Не все прошли через то же, что и я, но проблемы были у всех. Я должна помнить об этом и перестать быть эгоисткой.

Разомкнув объятия, мы вытерли глаза салфетками и улыбнулись. Чей-то кашель прервал нас и, повернувшись, я увидела папу, стоящего в дверном проеме.

— Приятно видеть, как вы трое становитесь сестрами, — сказал он. Его глаза были налиты кровью, и он выглядел старше, чем даже казался на прошлой неделе, но я уверена, что смерть его жены стала для него тяжким грузом. — Не возражаете, если я украду у вас Лекси на минутку?

Встав, я посмотрела на своих сестер.

— Я надеюсь, что мы сможем стать настоящими сестрами, — честно сказала я им.

Риз широко мне улыбнулась.

— Я тоже.

Я перевела взгляд на Торин, кивающую головой.

— Я бы очень этого хотела.

Ухмыляясь, я повернулась и пошла вслед за отцом. Он отвернулся и пошел по коридору к своей спальне, так что я последовала за ним. Глубоко вздохнув, он посмотрел на меня и слабо улыбнулся.

— Я не слишком хорошо произношу речи, особенно на манер тех, что ты только что произнесла перед сестрами или высказала мне прошлым вечером, но я должен сказать тебе кое-что.

Я кивнула головой и оперлась о стену, пока мой папа продолжал со слегка удручённым видом.

— Я чуть было не оставил твою маму после того… романа. Но это также значило бы, что я должен оставить своих сыновей, и я хотел доказать себе, что я мужчина. У меня сохранилась к ней некоторая обида, и я продолжал говорить себе, что никогда не полюблю ее ребенка, потому что он не мой. Но когда мы были в больнице, когда ты только что родилась, сестра передала тебя мне. Я не знал что делать, но взял тебя на руки. Я не могу этого объяснить, Лекси, но я полюбил тебя, несмотря ни на что. Это не было твоей виной, ты права, никогда не было. И я знал, что всегда защищал тебя.

Он потянулся к маминой шкатулке для украшений и вынул фотографию. Он передал ее мне, и я с улыбкой на нее взглянула. Это был старый полароидный снимок с датой через три дня после моего рождения. На фотографии была моя мама, сидящая на кровати и с улыбкой смотрящая на моего папу. Он держал на руках младенца и смотрел на него с искренней радостью. По моему лицу снова покатились слезы, слезы чистого счастья. Хотела бы я, чтобы у меня было больше таких фотографий, или счастливых моментов, напоминавших мне, что когда-то мы были семьей.

— Когда твоя мама забеременела Риз, мне пришлось взять дополнительные часы на работе. Когда она была беременна Торин, мне пришлось найти вторую работу. Ее разочарование принесло разочарование и мне, и еще до того, как ты поняла, что наша семья не была семьей, я это знал. Твои братья слонялись по городу, развлекаясь со всеми этими девушками, мама нянчилась с твоими двумя сестрами, тогда как ты была средним ребенком, который всегда был сильным и независимым. Меня всегда восхищало в тебе то, что ты способна все делать самостоятельно и никогда не просила о помощи.

Когда я его слушала, все, что он говорил, давало мне новое видение всей истории. Я подумала о том, как удивительно то, насколько сильно восприятие вещей в детстве и затем возможность рассмотреть их в другом возрасте или даже с другой точки зрения может изменить историю.

— Когда я нашел вас с Зендером, моё сердце было разбито, — сказал он, стыдливо глядя в сторону. — А когда ты внезапно уехала и твоя мама сказала, что отправила тебя заботиться о моей матери, я знал, что это ложь. Я знал, почему ты уехала на самом деле. И это ранило меня настолько сильно, что я был не способен поехать и забрать тебя. Я чувствовал, что меня предали.

— Мне было всего лишь четырнадцать, — сказала я ему.

Он кивнул головой и снова посмотрел на меня.

— Мне стыдно за себя. За то, каким я был. Я думал, что когда-нибудь ты вернешься домой, но когда этого не случилось, просто предположил, что тебе лучше там, где ты сейчас. Когда пару недель назад ты появилась у меня на пороге с Джастином, на меня нахлынуло чувство вины. Я не мог даже смотреть на вас обоих, и не потому, что стыдился тебя или не любил, а потому что ненавидел себя. Это было напоминанием того, как я поступил с тобой. Что я не был отцом.

Я вытерла новые слезы, потёкшие с глаз, и кивнула, принимая то, что, как я предположила, было его извинением. Это было большим, чем мне представлялось, и я собиралась принять это от него.

Подойдя ближе, я отложила фотографию, прежде чем обнять своего папу. Он прижал меня крепче, и я почувствовала, что была дома. Наконец-то я была дома.

***

— Я никогда не ела тунца, — все, кроме Брэй, подняли бокалы и сделали глоток.

Клэй посмотрел на Брэй и рассмеялся.

— О, я ни за что в жизни в это не поверю.

Она хитро улыбнулась.

— Рыба, — она подмигнула ему, и мы все начали смеяться.

— Никогда не занималась сексом в публичном месте, — все, за исключением нас с Магнолией, подняли свои бокалы, чтобы выпить. Я задохнулась при всеобщем признании. Они бесстыжие люди!

Покинув папин дом, мои братья, Фэйт, Магнолия и я встретились с Брэй и ее мужем у Ганнера. Мы решили, что вместо того, чтобы плакать и делать ситуацию еще более депрессивной, чем она уже была, мы лучше выпьем и поиграем в игры.

В данный момент мы играли в "Я никогда не…". Я ни разу в нее не играла, и это смешно, учитывая что это за игра. Правила таковы: тебе нужно назвать что-то, чего ты никогда раньше не делала, но знаешь, что делал кто-то за столом. Тот, кто выпьет, признаётся, что делал это. Вещи, в которых они признавались, каждый раз шокировали меня, и я чувствовала себя лузером в отношении того, сколько приходилось пить мне.

— Твоя очередь, — сказала мне Магнолия.

— Хмм, я никогда не целовалась с девушкой.

Все, кроме меня, сделали глоток. Я с удивлением посмотрела на своих невесток. Когда я в первый раз их увидела, то не думала, что у них может быть эта дикая сторона. Внезапно Брэй притянула меня к себе и прижалась к моим губам. Я услышала, как Фэйт с Магнолией нас подбадривают, а братья издают стоны отвращения. Я оторвалась от нее и хлопнула по руке.

— Боже, больше никогда так не делай, ты только что призналась, что ела вагину!

Ганнер закашлялся, поперхнувшись выпивкой, и все за столом расхохотались. Она подмигнула мне, вытерев уголок губы.

— Ну, так не недавно же, — я с отвращением скривила лицо, Клэй был следующим.

— Никогда не занимался сексом втроем, — он расстроено опустил глаза, а я затрясла головой. А затем начала истерически смеяться, увидев, что Фэйт отвела взгляд и сделала глоток своего пива. Клэй подозрительно посмотрел на меня, и увидел, на кого смотрю я.

— Что за черт?

Она посмотрела на него, высунув язык.

— Эй, в колледже, — затем пожала плечами, как будто в этом не было ничего особенного.

Он сердито посмотрел на нее.

— Черт тебя подери. Найди нам цыпочку.

— Ну ты и пошляк! — выдохнула я. — Ганнер, твоя очередь.

Он засмеялся, и задумался.

— Я никогда не… разрушал свадьбу.

Я посмотрела на него, а все начали давиться от смеха. Брэй подняла свой бокал и сказала:

— Черт, да я даже выпью за это. Давай, Лекси, ты должна собой гордиться.

Со стоном, я сделала глоток и все за столом зааплодировали, все кроме Фэйт, которая с неловкостью смотрела на свой напиток. Я попыталась проигнорировать ситуацию и была благодарна, когда муж Брэй выступил следующим.