Эшли Бил – Это был ты (ЛП) (страница 22)

— Да, да, да, позже.

— Пойдем собираться! — Алексия громко говорит своему брату, и они вместе убегают.

Их мама пытается сказать им, что это будет через несколько часов, но они не слушают, они слишком возбуждены.

— Разве не рано для этого сезона? — спрашиваю я. Я не уверена в том, когда это проходит здесь, я думала, что ярмарка проходит ближе к осени в большинстве штатов. Хотя, что я могу знать, я первый раз уехала из Небраски.

— Не рано, — сообщает она мне. — Это глупое звенящее колесо на карнавале действительно не вызывает доверия, но дети любят ходить туда и я думаю, что лучше сводить их туда, когда ярмарка приезжает в город. Ты и Джерон должны присоединиться к нам, — она оживляется, когда говорит это. У меня ощущение, что она действительно скучает по своему брату, они должно быть не часто видят друг друга.

Пожав плечами, я говорю ей, что это к Джерону. Она понимающе кивает, затем пьет свой кофе. Тишина полностью охватывает дом вокруг нас. Мы даже не слышим детей. Поставив свою кружку, она подходит к одному из шкафов и достает пачку сигарет.

— Не осуждай меня, — она говорит искренне, с ноткой юмора в своем голосе. — Иногда мне нужно это.

— Я не осуждаю.

С улыбкой, она отвечает:

— Хорошо, — затем направляется к заднему крыльцу. — Хочешь присоединиться ко мне?

Так как я все равно привыкла к запаху, я вскакиваю со стула.

— Конечно, — говорю я ей.

На крыльце есть большие качели и стеклянный стол перед ними. Она садится на качели и закидывает ноги на стол, отдыхая. Может быть, ей не нравится быть мамой в идеальном доме, но она почти обманула меня. Ее жизнь такая, какую бы я хотела, я не понимаю ее ненужного стресса.

Делая большую затяжку своей сигареты, она выдыхает дым и закрывает глаза, расслабляясь на подушках.

— Извини, — бормочет она. — Мне не нравится эта привычка, но мне иногда нужно это, и я думаю, что лучше так, чем быть пьяной от вина весь день.

— Кажется, что ты испытываешь стресс, — я говорю это вслух. Это не мое дело и я не буду настаивать, но я хочу, чтобы она знала, что я здесь и готова ее выслушать. Это не то, что я когда-либо скажу кому-то, но я, вероятно, никогда больше не увижу ее.

Открыв один глаз, она смотрит на меня так, будто я сказала очевидное. Закрыв его снова, она кивает своей головой.

— У кого в жизни нет стресса?

— Туше.

Громкий рев двигателя слышится с другой стороны дома. Джастис быстро оживляется, туша свою сигарету об дерево под нашими ногами, затем она прячет окурок в свою пачку, прежде чем войти в дом, не говоря ни слова. Я медленно иду за ней, и смотрю, как она прячет пачку назад в шкаф и моет свои руки. Меня удивляет то, что она так пытается скрыть то, что даже не является таким плохим. Будет ли ее муж злиться за то, что она курит снова и снова?

Я снова напоминаю себе, что это не мое дело.

Она начинает поворачиваться в сторону двери, когда видит и понимает, что я стою там.

— Пожалуйста, не говори Джерону об этом, — просит она.

— Не буду, я обещаю.

С глубоким вздохом она продолжает смотреть на входную дверь, встречая своего мужа, когда он входит. Джерон входит за ним, он весь в каком-то масле. Запах бьет мне в нос и напоминает мне моего папу. Он часто приходил домой пахнущий маслом, поэтому я люблю этот запах. Этот запах больно сжимает мое сердце, заставляя воспоминания играть в моей голове как домашнее видео.

Джастис берет сапоги, ставя их в шкаф рядом со входом, затем протягивает свои руки, чтобы взять их рубашки для стирки. Жесты несколько сладкие, но напоминают мне о моей маме и Брюсе. Это как если она готова делать все для него, и он настолько привык к этому, что больше не ценит того, что она делает. Я полагаю, что в лучших отношениях признательность остается. Думая об этом, мне становится грустно.

Джерон подходит, без рубашки и потный. Грязь на его лице выглядит невероятно на фоне его белоснежной улыбки. Прикусив свою нижнюю губу, я только улыбаюсь.

— Хорошее утро? — спрашиваю я, не уверенная, что еще сказать ему.

Я думаю, что это делает его ухмылку только больше.

— Это было утомительно, но я чувствовал себя хорошо, прежде чем не стало жарко. Я собираюсь прыгнуть в душ, если ты не против.

— Конечно, нет, — говорю ему я.

Он проходит мимо меня, немного задевая, когда идет рядом, я не знаю, почему он это делает. В любом случае, его запах пробуждает много ощущений во мне.

— Мы собираемся позже на карнавал, — говорит ему Джастис. — Хочешь присоединиться? Детям бы это очень понравилось.

Он смотрит, пожимая плечами, сперва на свою сестру, потом на меня.

— Хочешь пойти?

— Ох, хм, да, конечно, — он не должен спрашивать меня. Он контролирует это маленькое приключение, не я. Карнавал – звучит весело, хотя я не могу вспомнить, когда была на нем в последний раз. Это было, когда отец был все еще жив.

С усмешкой, он оглядывается на свою сестру.

— Конечно. Думаю мне нужно сперва поесть?

— Да, я планировала сделать ланч в течение часа. Мы можем отправиться после этого, если вы хотите?

— Звучит хорошо, — Джерон говорит ей, поднимаясь по лестнице, переступая сразу по две ступеньки.

Глава 11

Яркие огни против залитого солнцем неба, возвращают меня в детство. Я становлюсь легкомысленной, проходя через карнавальные ворота, даже если я не принимаю участия в каком-либо развлечении. Я знаю, что для меня будет счастьем просто смотреть на его хорошеньких племянника и племянницу на аттракционах.

Когда мы подходим к кассе, Джастис просит шесть билетов, по одному на каждого из нас.

— Э, нет, это... — я начинаю протестовать, но Джерон останавливает меня шепотом на ухо. Я даже не могу разобрать, что он сказал, потому что я полностью сконцентрировалась на ощущении, которое мне это дало. Я уверена, что это было что-то о том, что она купила его мне.

Когда мне надевают на руку браслет, Джастис комментирует мои волоски на руках.

— Замерзла? — спрашивает она. — Ты вся покрыта мурашками.

Подмигивая, она оборачивается, чтобы поговорить с детьми. Я могу только представить, как мое лицо багровеет от смущения.

Я пробегаю ладонью вверх и вниз по своей руке, чтобы избавиться от гусиной кожи, которая, безусловно, не вызвана температурой воздуха.

— Немного, — говорю вслух. Джерон смотрит вниз на мою руку, но ничего не говорит об этом.

Целой группой мы подходим к аттракционам для детей. На первом аттракционе, супер-горке, в которой, должно быть, сорок футов, Алексия просить меня съехать вместе с ней. Я беру ее за руку, и мы вместе поднимаемся на вверх горки, затем спускаемся вниз на грязном коричневом коврике. Она кричит от волнения весь путь вниз. После приземления она просит сделать это еще раз. Ее брат стоит в стороне, смотря на нас снизу, слишком нервничая, чтобы подняться даже с его папой и Джероном, которые оба предлагали ему пойти.

В конце концов, мы обходим все детские аттракционы. Прежде чем мы можем начать второй раунд, дети уже просят еды. Они мгновенно бегут к лавке со сладкой ватой, но я слышу, как Джастис говорит, что им нужно что-то более ощутимое и сладкая вата дождется их, пока они закончат. Джерон толкает меня в плечо, вырывая меня из собственных мыслей. Я бы хотела вырасти в любви как эти дети. Я хочу такое будущее для своих детей. То как Джастис любит своих детей, все дети заслуживают подобной любви.

— Давай пойдем на несколько аттракционов для больших детей, — комично предлагает он.

— Ты уверен? Я не хочу бросать твою сестру.

Он вздымает бровь.

— У тебя что- то с моей сестрой, о чем я не знаю?

— Фу, — я толкаю его в плечо рукой. — Об этом даже шутить противно.

Со смехом, он хватает мою руку, которая только что толкнула его, переплетая свои пальцы с моими. Я перестаю дышать. Все вокруг нас размывается, мы смотрим друг на друга. Он должен чувствовать то же самое, что и я: учащенное сердцебиение, сбитое дыхание.

Проходит не больше минуты, и я начинаю вновь думать здраво, и единственная причина по которой я могу это делать, потому что он выпустил мою руку. Моя грудь немного болит, когда я понимаю, что он не хочет на самом деле держать меня за руку.

Вырасти, Равин, говорю я себе.

— Колесо обозрения? — спрашивает он.

— Хм, да, конечно, — вожусь я со своими словами. Все, что только что произошло, заставляет меня чувствовать себя как в тумане.

Он с намеком кладет свою руку мне на талию, ведя меня к колесу обозрения. Поездка абсолютно пугает меня, Бог знает почему, но я позволяю Джерону отвести меня туда.

Дверь закрывается в фиолетовом металлическом пузыре, затем мы медленно поднимаемся в небо. Я должна смотреть прямо, потому что если я посмотрю вниз, я испугаюсь, почувствую это снова. Одурманенность высотой.

— Ты в порядке? — спрашивает Джерон, садясь чуть ближе ко мне.

Кивая головой, я лгу ему в своем ответе.