Эсхил – Трагедии (страница 29)
Вся Азия-мать о тех, кто ушел,
Тоскует в слезах, тревогой томясь.
Родители, жены считают дни.
И тянется, тянется время.
Вторглось войско царя в страну соседей,
Что на том берегу пролива Геллы
Афамантиды,[32] канатом плоты связав,
Тяжким ярмом крепкозданный мост.
Гонит войско по суше и по водам,
Полон ярости, Азии владыка,
Людом усеянной. Верит в своих вождей,
Сильных, суровых, стойких,
Он глядит иссиня-черным
Взглядом хищного дракона,
С ассирийской колесницы
Кораблями и бойцами
Управляя, и навстречу
Копьям вражьим стрелы шлет.[34]
Нет преграды, чтоб сдержала
Натиск полчищ многолюдных,
Перед морем устояла.
Непреклонно войско персов,
Одолеть его нельзя.
Но какой способен смертный
Разгадать коварство бога?
Кто из нас легко и просто
Убежит из западни?
Бог заманивает в сети
Человека хитрой лаской,
Из сетей судьбы уйти.
Так богами решено и судьбою,
Так издревле заповедано персам:
Воевать, сметая стены,
Упиваясь конной сечей,
Занимая с налета города.
И привык народ глядеть без боязни
Даль морскую, научился
Плесть причальные канаты,
Наводить над пучинами мосты.
Потому-то черный страх
И щемит мне грудь, увы! —
Страх, что, войско потеряв свое,
Опустеют Сузы вдруг
И столица от боли завопит.
И киссийцы воплю Суз
Толпы женщин, плача и крича,
В клочья будут на себе
Тонкотканое платье раздирать.