Эсхил – Трагедии (страница 149)
Но где предел скитаниям преступника?
Предводительница хора
Там, где навек забудет он о радости.
Афина
И этому грозишь такой погонею?
Предводительница хора
Да. Он родную мать убить отважился.
Афина
Быть может, в страхе перед чьей-то яростью?
Предводительница хора
Афина
Хочу услышать и другую сторону.
Предводительница хора
Не даст он клятвы, клятвы не потребует.[191]
Афина
Ты хочешь быть не правой, а оправданной.
Предводительница хора
Как? Объясни. Ведь ты богата мудростью.
Афина
Не победит неправый, хоть и клятву даст.
Предводительница хора
Что ж, приступи к допросу и суди сама.
Афина
Итак, вы ждете моего решения?
Предводительница хора
Да. Ибо чтим достойных по достоинству.
Афина
А ты, о гость, что скажешь? За тобой ответ.
Открой и возрази на обвинение,
Коль ты к кумиру праведным просителем,
Как Иксион[192], прильнул и, правды требуя,
Моля об очищенье, к алтарю припал!
На все ответь подробно и бесхитростно.
Орест
Владычица Афина, я начну с того,
Что от одной большой заботы, названной
Тобой в конце, тебя избавлю. Нет на мне
Кровавой скверны. Чистым в этот храм пришел.
Преступнику велит закон безмолвствовать
До той поры, покамест крови с рук своих
Он кровью сосунка четвероногого
Не смоет. А меня давно в чужих домах
Кропят и кровью, и водой проточною.
Итак, одной заботы я лишил тебя.
Теперь о роде о своем поведаю.
Аргосец я. Отец мой — с ним знакома ты —
Царь Агамемнон, воинства морского вождь.
Низвергла в прах. Недоброю он смертью пал,
Домой вернувшись. Мать моя, душой черна,
Его убила, сетью пестротканою
Опутав жертву: в бане нанесла удар.
И, возвратясь из долгого изгнания,
Убил я мать свою — не отпираюсь, нет, —
Чтоб расплатиться за отца любимого.
А Локсий, бог, в расплате был сообщником.
Он угрожал, что сердце мне пронзит бодцом
Не прав я или прав — теперь сама решай.
Ты мне судья. Любой твой приговор приму.
Афина
Нелегкое здесь дело. И не смертному