Эш Хейсс – Предатель в красном (страница 13)
Я пригляделась: на столе в квартире Лысоеда стояли пустые бокалы. Шлюха сделала свою работу, подмешав низкопробный яд, притупивший силу эфилеана, чтобы тот не махал кулаками, когда его настигнет кара огня.
Расстояние между постройками было минимальным, примерно пять метров. Осмотревшись, я наметила железную антенну на крыше соседнего дома и, сосредоточившись, с первого раза смогла закинуть веревку и сделать петлю. Удача? А может, сами джелийские боги хотели, чтобы я поскорее совершила кару огня?
С центральной башни раздался грохот. Часы пробили полночь.
Время!
Кричащая шлюха высунулась из-за спины Лысоеда, и я одобрительно кивнула. Крик ее притих. Громила остановил свой бойкий темп, и между ними случилась короткая словесная перепалка. После шлюха поцеловала его и нагая поспешила, вероятно, в ванную, позволяя мне сделать свой ход.
Здоровяк уселся на кровать. Почесывая промежность, он лениво взял с тумбочки сигарету и закурил. Его лицо было таким умиротворенным…
Это выражение…
Я припомнила, как этот больной извращенец орал, разбивая мне лицо. Руки задрожали от гнева и предвкушения, нагревая веревку. Закрепив другой ее конец и убедившись, что натяжение достаточно крепкое, я содрала платок с головы. Пряди рассыпались по спине и стали колыхаться от слабого дуновения ветра. Перекинув платок через веревку, я разбежалась и, выставив ноги вперед, перелетела улицу, разбив окно квартиры Лысоеда.
Осколки тут же рассыпались по комнате. Голый эфилеан выронил сигарету изо рта и вскочил. Он выпучил свинячьи глазки. На лице громилы нарисовалось осознание того, кто именно почтил его визитом, когда он заметил мои красные волосы.
Кругом стоял запах пота и спермы, а блаженная тишина будто просила наполнить ее верещанием ублюдка.
– Сегодня я пришла к тебе не как портовая крыса, а как эфилеан огня.
Обнаженный мужчина оцепенел, как статуя, и от подобного вида внутри стало разливаться наслаждение.
– Пытка огнем – яркое зрелище. Ты будешь кричать, Шосс… визжать будешь, как свинья на скотобойне! Получают ли удовольствие извращенцы от собственных криков?
– У тебя нет причин, – тревожно промямлил Лысоед. – Я избил тебя, потому что это было наказанием, а не моим желанием.
В голове пронеслись сказанные им слова:
«…К твоему сведению: я буду и дальше душить слабаков. Трусы, бегущие в Кампус, будут стерты с лица земли, как позорные отбросы эфилеанского общества. Все! Эфилеаны должны жить в открытом мире, как нам положено по природным законам, и бороться с Бездной страха. Запомни это…»
«Не позволю… Ни за что не позволю тронуть беженцев!»
Температура в комнате подскочила. Раскаляя воздух, я заставила Лысоеда покрыться новым слоем пота – в этот раз уже не от пылких утех, а от пронзающего страха.
Оказавшись на расстоянии вытянутой руки, я подняла голову и обратилась к ублюдку:
– Правильно делаешь, что не рыпаешься. Видно, ты действительно не так глуп, как кажется. А еще в тебе ведьминская химия. Спасибо шлюшке!
Он сжал кулаки, но не атаковал. Перед ним стояла не просто наемница, а остаток кровопролитной истории, потомок истинного гнева – эфилеан огня.
– Тела горят быстро, но я знаю, как продлить пытки на часы. За такое наемникам хорошо платят. Под конец ты будешь умолять, но есть шанс избежать мучений, – указав на его ноги, я приказала: – На колени.
Лысоед покорно опустился на дрожащих ногах, в то время как в моей голове продолжали всплывать отголоски его паршивых слов:
«…Я буду и дальше душить слабаков…»
Моя раскаленная рука схватила его за горло. Где-то в душе скреблось отвращение, но не за себя… это было чем-то большим – за целый подвид огня.
– Вы, элементалии стихий, всегда презирали огонь. Потому что на самом деле его боялись! – Рука со всей силы сжала глотку, заставляя его хрипеть.
– Я лишь… делал свою рабо… ту…
– Ты отлавливал детей!
– Я делал свою работу… Хотя… дети тоже слабаки… Сильный поглощает слабого. Видела ли ты, чтобы хищник щадил добычу лишь потому, что тот был… мелким зверенышем? Нет! Эфилеаны – не люди. Я… был сильнее, они слабее.
Отголоски становились ярче:
«…Трусы, бегущие в Кампус, будут стерты с лица земли, как позорные отбросы эфилеанского общества. Все!..»
Я раскрыла ему рот и схватила язык.
– Беженцы – те же эфилеаны, которые хотят мира! Они не убивают всех подряд! – Рука раскалилась. Лысоед таращил глаза и истошно мычал. – А вот ты – кусок эфилеанского дерьма.
Пламя.
Огонь в руке принялся сжигать язык, опаляя глотку. Лысоед до крови кусал мои пальцы, хватаясь за запястья.
Пламя.
Новая волна проникла глубже, добираясь до желудка, сжигая стенки органов, пока эфилеан из последних сил пытался вырваться, однако действие ведьминской химии не позволяло ему этого сделать.
Пламя.
Рука, что сжимала его шею, вспыхнула, полностью сжигая глотку.
– Ты встал на колени перед ненавистным огнем. Смерть будет быстрой.
Пламя.
Пламя.
Пламя.
Через несколько дней, после новостей о зверском убийстве Лысоеда, Тогу пришлось нанять нового вышибалу. Ягар хорошо вписался в эту должность – теперь он перестанет днями и ночами хлестать эль и донимать Хенгеля бредовыми рассказами. Тог прекрасно знал, кто в порту сжигал своих жертв, но ему было плевать. Все, что не относится к бизнесу, не имеет значения. Сегодня на него работает один вышибала, завтра другой.
Перед уходом из квартиры Лысоеда я осмотрела все углы и собрала неплохой улов в виде старых печатей, дорогих камней с Солис-ден и прочих недешевых безделушек.
Держа в руках огромный мешок драгоценностей, я встала перед выбором: оставить эти вещи себе или продать и отдать деньги Хенгелю, чтобы тот смог расплатиться с долгами? Любой эфилеан в здравом уме забрал бы все себе, но тогда старик Хенгель продолжит без выходных трудиться в баре, окончательно посадит здоровье и умрет. В итоге в этом гребаном порту не останется никого, с кем бы я могла просто поговорить… Совсем никого.
Через пару дней старик получил посылку, набитую дешманским барахлом. Мой посыльный хорошо работал и… шпионил, если меня не было в порту. Он рассказал, как Хенгель удивился, а после, покопавшись в коробке поглубже, обнаружил пачки зеленых купюр и записку от незнакомца:
Поговорив с Тогом, я взяла две недели выходных, чтобы исследовать окраины и собрать побольше информации о Кампусе, так как в последние месяцы слухи о «беженцах» разносились все чаще.
На месте Лысоеда мог оказаться любой эфилеан. Кто угодно. И я поступлю с ним так же, если тот позволит себе издеваться над беженцами и поливать дерьмом Кампус.
Я все еще двигалась к своей мечте, искала место мира и понимания: город, где меня примут, несмотря на историю, написанную предками, и на воспоминания о боли, оставленные сожженными эфилеанами. Где примут такую, какая есть.
И я пойду на все, чтобы добраться туда.
Все ради мечты.
№ 6. «Элен»
Территория: Кампус
Подражание людям
Определение: Шанайский пир – процедура поимки нарушителей закона в порту Шосс на Джелида-ден.
Дул прохладный ветер. Игривый, ласковый, он не срывал платка с головы, только дарил приветственные прикосновения. Под ногами расстилалась серая брусчатка, а яркие лучи солнца освещали окружающее нас величие. Величие – именно так можно было описать одним словом это место. Оно огромно и прекрасно!
Вокруг гудела жизнь: толпы эфилеанов спешили по своим делам, издалека доносились крики и какие-то хлопки – звуки, как во время тренировки. Как выяснилось, эфилеаны разных видов жили здесь бок о бок, работали, учились, тренировались и отдыхали. Белые стены Кампуса скрывали внутри самый настоящий людской город, который населяли порождения природы.
«Брату здесь понравится!»
Мы, эфилеаны, могли находиться и в мире людей. Однако, расхаживая по городским улицам, всегда выделялись повадками, одеждой, а волки и ведьмы так еще и запахом: от одних несло тиной и болотом, сколько их ни мой, от вторых – собачьим запахом и потом. К тому же жить среди людей было противозаконно: люди и эфилеаны могли находиться вместе только на таких нейтральных территориях, как Шосс. В людских городах эфилеанов по закону быть не должно.
Но здесь по улицам расхаживали огромные смуглые эфилеаны земли, в переулках можно было заметить бегущих эфилеанских волков, а центральную мостовую очищали эфилеаны воздуха простыми движениями рук, словно дворники без метел. Эфилеаны воды лениво поливали цветочные клумбы, а ночнорожденные носили тяжелые строительные балки и другие неподъемные материалы.
Кирпичные и деревянные здания, смотровые, базары, пабы, зеленые зоны – все, как у людей. Несмотря на то что эфилеаны по зову природы отвергали человеческие технологии, какую-то часть их изобретений мы все-таки использовали в быту. Хотя Кампус явно не дотягивал по уровню цивилизации до бетонных джунглей – больших городов. Атмосфера здесь напоминала поселения людей столетней давности: по улицам вместо машин ездили кареты с запряженными лошадьми, некоторые деревянные сооружения пахли затхлостью, а на паре перекрестков, что мы успели пройти, воняло канализацией, как и в те годы.
– Берегись! – крикнул смотритель, резко дернув меня за рукав. Я пошатнулась. Мимо нас, словно дикий порыв ветра, промчался посыльный эфилеан с сумкой, набитой письмами. – Смотри по сторонам! Посыльный смотреть не будет – сразу снесет. У него строгое расписание, – добавил он, и я заметила, что речь смотрителя имела явные оттенки арианского шипящего языка, но и местный давался ему хорошо.