Есения Светлая – Жизнь на излом. Ранение навылет (страница 36)

Ему вообще хотелось уйти молча, но Кира и Юрка как раз стояли у него на пути. А грубо оттолкнуть он их не мог.

Глеб, в бессилии хоть как-то избежать разговор, сжал кулаки и спрятал руки за спину.

Шурка тут же повисла у него на плече.

Юрка осмотрел бывшего друга с ног до головы. Что тут скажешь, то возмужал и стал как будто еще более внушительным. Бабы таких любят, даже без денег.

— Работаешь здесь?

— Да, несколько дней как устроился.

— Удивительно. И Кира сюда устроилась. И Шурка возле тебя пасется. Молодец!

— На что ты намекаешь? — желваки на лице Глеба заходили ходуном.

— Да нет, ни на что не намекаю. Удивился просто. Ну, не смею вас, доктор, задерживать. Нам тоже с любимой нужно поспешить, хотим сегодня оформить путевки.

— Вы куда-то уезжаете? — встряла Шурка.

— Да, — широко улыбнулся Юрка и, окинув жену влюбленным взглядом, добавил, — летим отдохнуть на море. Кирочка готовится стать матерью, ей нужно больше отдыхать.

— Оу, поздравляю, не знала! — залебезила Шурка, приторно улыбаясь.

— Простите, — резанул Глеб, — меня пациент ждет.

Юрка усмехнулся, театрально поклонился и указал на освобожденный проход.

Возможно, тот хотел сказать что-то еще, но Глеб больше ни секунды не хотел присутствовать на этом лицедействе.

Его тошнило от Шурки, вдруг позвонившей, и попросившей посмотреть, что с ее якобы подвернутой ногой. Тошнило от бывшего друга, оказавшегося на деле предателем и лицемером. И Кира…

Кира…

Беременна? Что же, это, наверное, естественный результат для женщины, у которой есть муж. Все женщины к этому рано или поздно начинают стремиться. Только какого черта она здесь работает? Таскает этих детей-инвалидов, не бережет ни себя, ни ребенка…

Глеб вошел в свой кабинет и закрылся. Схватил стакан с водой, выпил залпом. Налил еще. Прислонил к пылающему лбу холодное стекло. Выдохнул.

Черт, он не имеет права о ней думать. Кира для него умерла. Два года назад она вычеркнула его из собственной жизни. А он вычеркнул ее из своего сердца. Должен был вычеркнуть… Должен был.

Кира ощущала себя рыбой, выброшенной на берег. Злость на мужа просто зашкаливала. Как только Глеб скрылся за поворотом, а Шурка, что-то пробормотав, скрылась за дверью кабинета бухгалтерии, она вырвалась из Юркиных цепких объятий.

К удивлению, муж не стал ее больше удерживать, только вот его взгляд не предвещал ничего хорошего. Лицо было просто перекошено от злости, и Кира понимала, что сейчас их разговор, а вернее спор не приведет ни к чему.

Юрка ловко умел расставлять сети, и что бы ни хотела она ему высказать по поводу отпуска и вранья в кабинете заведующей, теперь ей в любом случае придётся лишь оправдываться, почему она работает в одной организации с Глебом.

— Юра, извини. Мне нужно работать. Поговорим вечером.

Юрка молчал. Молчал так, чтобы эта минута показалась не просто тяжелой, а угрожающей. А затем, чеканя каждое слово, тихо произнёс:

— Я заеду за тобой. И мы поговорим. Дома. У нас дома.

Он развернулся, окинув ее обвиняющим взглядом, и наконец-то ушел.

Кира прикрыла глаза, сжала трясущиеся холодные руки и выдохнула.

Отвоевала. Отстояла свою свободу до вечера. А там уже будет легче. Проще, потому что ей тоже есть что сказать своему дорогому супругу.

Когда пришла бабушка Карины, Кира собрала Андрюшку и повезла мальчика на процедуры. В конце концов, переживания нужно отбросить в сторону — она здесь на работе, а отношения можно выяснить и за пределами. Не выгонит же ее Глеб из кабинета, что бы там о ней не думал. Как-нибудь вытерпит присутствие бывшей невесты двадцать минут. Ведь молчали они на прошлой встрече. И на этой помолчат, ничего страшного.

Только дойдя до кабинета, она увидела прикрепленную к двери записку: "Сегодня все процедуры отменяются".

Лицо бросило в жар. Кира сдернула маску и с жадностью схватила ртом воздух. Неужели он ушел из-за них с Юркой? Весь этот концерт по заявкам наверняка выбил его из колеи.

Ей, конечно, не верилось, что Глеб мог забыть о ней. Как бы ему не было больно, не мог. Она ведь о нем до сих пор не забыла…

Пока Кира стояла в раздумьях, медсестра из соседнего кабинета выглянула из-за двери:

— А, Кира Сергеевна! Массажиста нет, он уехал. Ему с больницы позвонили, от матери. Сказал, что сегодня уже не вернется. Так что отдыхайте. Андрюху жду после обеда!

— Понятно. Спасибо, Марина Николаевна, мы обязательно будем! — Кира выдавила из себя вежливую улыбку и, развернув коляску, отправилась с Андрюшкой назад в палату.

Ну вот, всего лишь уехал в больницу к матери. А ты, Кира Сергеевна, уже себе напридумывала…

Значит, мать Глеба в больнице. Что же, неудивительно, она всю жизнь мучилась с сердцем, а переживания за сына никак не могли положительно сказаться на ее здоровье.

49

Юрка вечером за ней не заехал и даже не прислал водителя, и Кира поехала к нему сама.

Ключи от квартиры она достала зря, дверь была не заперта. Набрав побольше воздуха в грудь, словно ныряя в омут, она толкнула дверь в квартиру.

Юрка сидел на кухне. Пил. На столе стояла ополовиненная бутылка. Кира растерялась. Мужа, выпивающего дома, ей еще не приходилось видеть. Изредка он, конечно, приезжал уже изрядно поддатым с какой-нибудь встречи из ресторана, но потом сразу ложился спать. А сегодня ждал ее дома.

— Я думал, ты уже не придешь, — усмехнулся он, смотря на Киру покрасневшими воспаленными глазами. — Все успела, и вещи забрать, и квартиру найти?

Кира, осмотревшись, отметила, что Юрка ничем не закусывает и развлекает себя просмотром их семейных фотографий на планшете. Она не стала садиться на стул, чувствуя непривычную тревогу и сгустившееся между ними напряжение, и осталась стоять на проходе. Отчего-то теперь прикасаться к любым вещам в квартире ей не хотелось. Поговорить бы скорее и уйти.

— Что молчишь? Я разве тебе что-то плохое сделал? И давно ты с ним встречаешься? А я-то думаю, какого черта в эту богадельню поперлась работать. Ссаньё из-под инвалидов убирать. Денег хватает, все есть, муж души в ней не чает… А тут, вон, оказывается, любовь воскресла…

— Я не знала, что Глеб там тоже будет работать. Как и Шурку увидела не сразу, если, конечно, тебе это интересно.

— Даже не отрицаешь… И нет, мне про эту шалаву не интересно. И тебе тоже больше не интересно! У нас был уговор, что мы вместе едем в отпуск. Я уже купил на завтра билеты, так что можешь собирать чемоданы. Хотя, ты ж все унесла уже, — Юрка потер обросшее щетиной лицо и снова зло усмехнулся. — Ладно, неважно, все новое купим.

— Я никуда с тобой не поеду, Юр.

— Хм, то есть вот так, да? Он появился, а меня на свалку, как ненужную вещь. Плевать на годы супружеской жизни, плевать на мои чувства.

— Не паясничай. Тебе это не к лицу. — Кира вздохнула и, почувствовав накатившую усталость, потерла виски.

— К тому же, ты, получается, знал, что Глеб жив. Знал, но ничего не сказал.

Юрка застыл. А Кира продолжила, не спрашивая, а утверждая:

— Ты даже не удивился, когда сегодня встретил своего друга. Хотя ты, кажется, тоже переживал из-за его гибели? Но, выходит, знал, что он жив.

— М-да, знал. Недавно узнал, кстати. Через общих знакомых. То, что он почти два года где-то скитался. А потом вернулся домой. Недавно…

— Но мне ты ничего не сказал, — голос от накопившихся слез дрогнул.

— Зачем, Кир? Чтоб ты опять подыхала? Я тебя с того света из-за этого падлы вытаскивал, если ты не забыла. Или ты все еще веришь, что он уехал служить из одних благородных побуждений? Маковецкий всегда был мажором. Только благодаря деньгам и положению папочки доставалось ему все слишком легко. Он не пахал, с шестнадцати лет, как я, оставшись на попечении выжившей из ума бабки. Все, что он имел, Кира, не было заслуженно непосильным трудом. Он ничего никогда не ценил. И на тебя, и на мать ему было плевать. Этот наглец просто взял и свалил, чтобы доказать всему миру, что он герой! — распалялся Юрка, тыча в воображаемого Глеба, словно тот и сейчас стоял рядом с ними.

— Перестань, Юр.

— Что перестать? — Юрка долбанул по краю столешницы и вскочил. Лицо его было перекошено от злости.

— Я не собираюсь обсуждать с тобой поступки Глеба. Я приехала поговорить о нас. Я окончательно решила, подаю на развод.

— Окончательно она решила! — Юрка подошел слишком близко и навис над Кирой, обдав ее парами выпитого алкоголя. — Все решила, одна? За нас?

— Я не буду с тобой жить, Юра. Прими это.

— А с чего ты решила, что я тебя ему отдам, а, милая?

Юрка протянул руку к ее виску, захватил одним пальцем прядку волос и, как-то излишне любуясь, накрутил ее на палец.

— Я не вещь. И имею право сама решать, как мне жить.

Юрка натянул локон посильнее и Кира невольно подалась вперёд.