Есения Светлая – Жизнь на излом. Ранение навылет (страница 11)

— Ты правда так считаешь? Мне так не хочется, чтобы их дружба из-за меня пострадала!

— Думаю, что можно язык за зубами держать и в оба смотреть, а еще простить паренька за его выходку. Ради Глеба. Но это не значит, что он не предпримет попыток снова вас рассорить. А вот с Шуркой быть надо осторожнее. Сразу я тебе сказала, не нравится мне твоя идея жить на квартире с кем-то. Мы бы с отцом денег добавили, сняла бы себе отдельное жилье!

— Мам, ну что ты. Я и так у вас денег много беру. Хочу сама справляться. Конечно, пока курсовые и доклады пишу мало, заработок небольшой. Но я думаю, что со следующего курса будет больше.

— А отдыхать-то когда, милая? Нет, давай, подыскивай отдельную квартиру. Я, с отцом уже разговаривала, он согласен. Куда нам копить? Все есть, слава Богу.

Кира смутилась. Родители были простыми трудягами, мама работала на фабрике, отец крановщиком. Жили в старой пятиэтажке в двухкомнатной квартирке. К особым богатствам никогда не стремились, по курортам ездить не любили. У мамы была дача, где она отдыхала душой, а отец ходил в качестве развлечения в местный шахматный клуб. Там же иногда давал бесплатные уроки детям, когда просили. При этом сами настояли на том, чтобы дочь поступала в ВУЗ в большом городе. Кира училась всегда хорошо, поэтому с поступлением у нее проблем не возникло.

Сначала она попробовала пожить в общежитии, но соседка по комнате часто подворовывала деньги и вещи. Тогда-то Кира и решила найти квартиру. Начала брать подработку, а деньги, которые присылали родители, старалась особо не тратить. Вот и вышло, что очутилась на одной жилплощади с Шуркой. Только та, как оказалось, лишь притворялась подругой, но всегда преследовала лишь свои цели.

Кира вздохнула и, посмотрев на мать, ответила:

— Ладно, мам. Я пока на практике буду, поищу что-нибудь. Сейчас лето, надеюсь вариантов будет больше.

— Ну, — с облегчением вздохнула мать, — с этим вопросом разобрались. Что делать будешь, если жить вместе позовет? Ты о том, что нужно предохраняться думала? Рожать тебе, конечно, не запретишь. Но я надеюсь, что ума хватит закончить учебу. Мы с отцом так старались, чтобы ты выбралась из этого захолустья, жизнь свою устроила.

— Мам, я все понимаю. И рожать не собираюсь. А жить вместе он меня не позовет. Замуж, конечно, звал, но я хоть и согласилась, сказала, что сначала доучиться нужно. У него ординатура, у меня еще почти четыре года учёбы. Нет мам, мы обо всем поговорили с Глебом.

— И на том спасибо. Если парень толковый, то доучится сначала, а потом уж семью заводить станет. И ты это тоже должна понимать, дочка. Мешать карьере будущему врачу глупо. Видеться будете, встречаться, получше друг друга узнаете.

— Отец его настаивает на прохождении ординатуры в военной медицинской академии. Он когда-то там сам работал, договорился уже. Со мной виделся, нахамил. Выставил меня какой-то гулящей кошкой.

— Глеб об этом знает?

— Нет, не сказала я ему. Он отца очень уважает, а по мне так злобный человек. Просто если он туда поедет, то мы и видеться не сможем. У них там все строго, как в армии. Ну что это за общение такое, — всхлипнула Кира, — раз в несколько месяцев видеться?

— Эх, горюшко ты мое. Когда любишь, дождешься. И месяц, и два… Расстояние и время для любви самый лучший экзамен. Да и дружок его этот тоже вас на прочность проверяет. Так что ты уж, дочка, если считаешь, что встретила свою судьбу, то борись. Сердце скрепи и думай, как все дыры залатать, чтобы стервятники не долбили. Сложно это — счастье свое от всех скрывать, но так-то оно целее будет.

Кира кивнула. Теперь ей и самой хотелось спрятать свое счастье от всех, и бережно хранить огонек любви, назло всем студеным ветрам.

15

Глеб приехал сам через несколько дней. Огорошил своим появлением, осчастливил. Кира встречала его на автостанции. Завидев до боли знакомый силуэт еще издалека, побежала, упала в его объятия, вцепилась в широкие плечи. Счастливая расхохоталась. А он ее подхватил и закружил на руках, как пушинку.

— Киреныш, милая. Я так соскучился, не могу больше. Не ругайся, что приехал.

— Ну что ты, любимый. Я и сама уже дни считала, когда увижу тебя. Не боишься?

— Чего?

— С родителями моими познакомиться?

— Ну что ты! Разве я бы приехал, если боялся? И потом, мне кажется, если у нас зашел разговор о свадьбе, то родителей тоже нужно поставить в известность, и как положено все, твоей руки у них попросить!

— Ой, — испугалась Кира. — А это нужно делать так скоро?

— Киреныш, — странно и недоверчиво посмотрел на девушку Глеб, — ты что передумала?

— Нет, конечно. Просто мы с мамой только обсуждали, пообещала, что доучусь сначала.

— Кир, — парень обнял любимую, положив ей руку на спину, — одно другому не мешает, верно? Мы с тобой можем назначить дату свадьбы, за это время родители смотрятся с мыслью о том, что мы поженимся…

— Ты поругался со своими? — вдруг догадалась Кира.

— Да, — вздохнул Глеб, — есть немного. С отцом позавчера вечером повздорил.

— И?

Глеб остановился и отстранился. Взъерошил волосы, виновато посмотрел на любимую.

— Поругались мы, если честно. Он поставил ультиматум, а я его и слушать не стал. Ушел из дома, пока осел у Юрки. От тебя я никогда не откажусь, Киреныш. Ну и сам справлюсь, найду работу. Он трясет своими богатствами, говорит, что лишит меня содержания. Так я давно уже сам зарабатываю. И квартиру могу позволить себе снять, просто не уходил, маму жалко. Да и теперь она плачет, просит меня вернуться.

— Подожди, подожди. Ты что, решил уйти из дома, отказаться от карьеры хирурга?

— Кир, ну ты хоть не начинай, а! — вспылил Глеб. — Я не маленький мальчик, у меня диплом на руках. Найду работу, продолжу учебу. И хочу уже жить отдельно. С тобой.

Кира чуть улыбнулась, со слезами на глазах и комом в горле смотрела на своего жениха. Водоворот событий усиливался с каждым днём, и она чувствовала, что их куда-то несет — неминуемо, безвозвратно.

— А как же договорённость?

— Кир, мы можем пожениться и без свадьбы, правда? А как только у меня будет первый отпуск, мы съездим куда-нибудь отдохнуть. Сейчас найдём квартиру, и будем вместе, каждый день, — он протянул руки и прижал девушку к себе. — Киреныш, я понимаю, что в академию лучший вариант, но не хочу тебя оставлять. Неспокойно у меня на сердце. Никогда не поддавался чувствам, суевериям этим, но сейчас меня на части раздирает, как представлю, что придется расставаться с тобой. Поэтому и приехал. Хочу сам поговорить с твоими родителями. Я же тебя сожительницей не зову в квартиру, я же жениться хочу. Один раз и на всю жизнь. Да, пока не получится с красивой свадьбой, но …

— Т-с-с, ничего не объясняй, не надо, — Кира приложила к его губам указательный пальчик. — Я согласна, Глеб. Если ты так решил, то значит будет так. От Шурки я все равно собралась съезжать, а выйти замуж согласие дала и менять решение не собираюсь. Пойдем, я познакомлю тебя с родителями. Сядем, поговорим. Не съедят же они нас, правда?

Глеб наконец-то улыбнулся, поцеловал милую в губы, и рука об руку они отправились домой.

Мать Киры, Елена Сергеевна, только всплеснула руками. Позавчера одно, сегодня — другое. Но ругаться не стала. Собрала на стол, накормила гостя. Задавала вопросы, посматривая на влюбленную дочь. Вот как им сейчас запретишь? Пойдешь против, на всю жизнь врагом останешься. И даже если время внесет свои коррективы и брак распадется, обида на мать останется. Нет, единственную дочь терять не хотелось. Поэтому мать Киры дала заочное согласие. Но официальное только после разговора с мужем. Отец Киры, конечно, тоже был ошарашен новостью, но сдержался. По-простому пожал Глебу руку, показал кулак, мол, если дочку обидит, то головы ему не сносить, а потом дал добро. Теперь за столом, переглядываясь и краснея, сидели жених и невеста, без пяти минут будущие муж и жена.

Уже поздно вечером они, стоя в обнимку на улице возле дома, грели друг друга своим теплом. Разговаривать не хотелось. Эти уютные минуты счастья были настолько хрупкий, что одно неосторожное движение или слово могло их разрушить.

Глеб тихонько целовал Киру в макушку, а она слушала стук его сердца. Где-то еще хлопали дверцы подъездов и галдела молодежь, а желтая россыпь окон освещала маленький двор. Ветер шептался в макушках деревьев и было удивительно хорошо, так хорошо, что каждая мелочь запала в сердце, как нарисованная детская картинка, где нет ничего лишнего, где все на своих местах. Вот Глеб, любящий всем сердцем свою Киру. Вот ночь, окутывающая их своим покрывалом, вот звездное небо над ними, которое обещает быть безоблачным…

Телефонный звонок разрушил идиллию мгновенно, зловещим эхом разнесся по пустынной улочке. Глеб дернулся, достал смартфон из кармана, встревоженно взглянул на экран: "Мама". Несколько секунд он еще решал, ответить ли. Впервые не хотел поднимать трубку матери, слишком жива была еще обида на родителей — не только на отца, но и на мать, что была с ним солидарна. Напряжение Глеба передалось Кире, но она встрепенулась и легонько дотронулась до мужской руки.

— Глеб, ответь, это же мама…

Он послушно кивнул и потянул зеленый значок на экране.

— Да, мам, я слушаю.

Глухие рыдания Кира услышала фоном, но слов не разобрала. Зато увидела вмиг почерневшее лицо Глеба, словно он за эти несколько секунд вдруг постарел на десяток лет.