Эсекьель Адамовски – Голоса Серебряной страны. Краткая история Аргентины (страница 3)

Эти связи также привели к уравниванию среди испанцев, независимо от их различий при рождении. На Пиренейском полуострове вассалы, известные как pecheros (простолюдины), были обязаны платить дань. Напротив, идальго (от hijos-dealgo – «сыновья кого-то», то есть дворяне) были освобождены от уплаты. В этом состояло фундаментальное различие между классами: те, кто был наверху, не платили; те, кто был внизу, платили. Но в Америке испанцы, даже те, кому не посчастливилось родиться дворянами, были освобождены от уплаты дани просто потому, что они не были индейцами. Те, кто прибыл на новый континент, даже если они были бедными солдатами, моряками или ремесленниками, считали, что имеют право на особое отношение. Они отказывались выполнять определенные виды ручного труда, которые теперь считались «индейской работой», и стремились, чтобы местные жители их обслуживали. Поскольку в этом регионе жило так мало испанцев, между ними не должно было быть юридических различий, которые бы бросались в глаза. Из-за этой же демографической особенности им требовалось сотрудничество касиков, которые были освобождены от уплаты дани, получили почетный титул «дон» и, если еще не имели этой привилегии, стали наследственными вождями.

Немногим конкистадорам удалось разбогатеть на сравнительно бедной аргентинской территории. Не удалось им подняться по социальной лестнице: на всей территории, занятой Аргентиной, корона предоставила только одно дворянское поместье – маркизат Тохо[12], охватывающий часть Жужуя и Сальты, а также земли, которые сегодня принадлежат Чили и Боливии.

Каждый конкистадор стремился получить от короля индейцев в энкомьенду вместе с владением городскими или сельскими землями. Энкомьенда состояла из права взимать с индейцев дань, которая изначально в основном принимала форму труда (личной службы). Взамен энкомендеро должен был защищать владения короля, при необходимости с помощью военной силы, и обращать индейцев в католическую веру. Энкомьенды не предоставлялись в собственность: они были концессиями, хотя в некоторых областях они часто переходили наследникам. Их можно было отнять и передать кому-нибудь другому.

Режим энкомьенды был жестоким, особенно в первые годы. Например, проходя через Тукуман и Куйо по пути в Чили, конкистадор Франсиско де Вильягра захватил около шестисот местных жителей и перевез их в цепях, чтобы использовать в качестве носильщиков и слуг. Многие умерли по дороге. Иногда перед экспедициями индейцев делили гипотетически, не зная заранее, что конкистадоры найдут. В Парагвае, Кордове и Сантьяго-дель-Эстеро энкомьенда означала немедленный доступ к рабочей силе сотен или даже тысяч индейцев. Но в других регионах, таких как Санта-Фе, она не привела к немедленному контролю, и энкомендеро пришлось завоевывать разрозненное и не желающее подчиняться население.

На практике энкомьенда была сродни прямому рабству, особенно в первое время. Энкомендеро заставлял индейцев работать на его землях или в поместьях в качестве домашней прислуги или на текстильных фабриках. Он также мог сдавать их в аренду или отправлять на рудники Потоси и другие испанские предприятия в Чили и других местах.

Существовало два типа энкомьенд. Те, которые включали устоявшиеся андские общины, переосмыслили инкский институт миты (первоначально форма трудовой дани), требуя от членов общины, митайо, выполнять задачи, поставленные энкомендеро. Другой тип энкомьенд состоял из переселенных людей или семей, янакона[13]. Они не образовывали общины, а жили и работали постоянно в качестве личных слуг на земельных участках, которые энкомендеро получил или завоевал.

Первоначально не существовало никаких правил относительно того, сколько дани собирать или в какой форме. Также не было ясно, должны ли участвовать женщины и дети. Количество митайо, которых община должна отправить, и продолжительность их службы были предметом переговоров, которые зависели от власти или способностей касиков и энкомендеро или их управляющих. Чрезмерная эксплуатация была нормой. На территории Аргентины наиболее распространенной формой энкомьенды была личная служба, даже после того, как корона указала, что дань следует собирать только в денежной форме.

Испанцы, которым не предоставили энкомьенду, также сумели найти способ заставить индейцев заниматься чернорабочим трудом, причем не только арендуя их у энкомендеро. Долго время они организовывали то, что называлось корерия[14] или малока[15]. Это быстрые вторжения на территорию коренных народов для захвата индейцев, которые затем становились янакона или включались в энкомьенды, хотя изначально их просто порабощали. Даже в середине XVIII века колонисты в Тукумане все еще проводили подобную охоту на людей, чтобы поработить коренные народы Чако. Власти также «по заказу» предоставляли индейцев торговцам, которые не были энкомьендеро, для помощи в различных делах, в частности транспортировке. Их же использовали при строительстве общественных сооружений.

Помимо горнодобывающей промышленности, сама земля была ценным ресурсом. Поскольку с юридической точки зрения корона считала все завоеванные территории своими, король мог предоставить доступ к собственности только в качестве благосклонности или концессии. Первоначально концессии были бесплатными (или, точнее, предоставлялись в обмен на услуги), но вскоре их начали продавать на аукционах. Теоретически земли, принадлежащие коренным общинам, должны были оставаться в их руках, чтобы они могли сохранять самодостаточность и платить дань, но земли часто узурпировались.

Завоевание также установило для мужчин систему привилегий, превосходящих европейские. Коренные общества были патриархальными и до прибытия испанцев. Но значение и организация патриархата могли сильно различаться. Мужчины были главными, но женщины иногда занимали влиятельные должности, особенно в области ритуалов и религии. Задокументированы исключительные случаи, когда женщины становились касиками или командовали мужчинами на войне.

Будучи преимущественно мужским предприятием, колонизация основывалась не только на этнических и классовых, но и на гендерных различиях. Привилегия проявлялась в том, что мужчины контролировали сексуальную и трудовую жизнь женщин из коренных народов, а также деторождение. Хотя в коллективной памяти сохранилась только «драма белых пленниц»[16], испанские малока часто похищали индианок. Почти полное отсутствие европеек в первые десятилетия завоевания означало, что для своего удовлетворения конкистадоры использовали коренных женщин. Такое присвоение и сексуальное обладание принимало различные формы: от похищения и изнасилования до принудительного случайного секса, длительного сожительства и в некоторых случаях законного брака. Женщины составляли часть колониальной добычи.

Торговля и контроль над женщинами также имели решающее значение в отношениях между конкистадорами и коренными народами. Союз с мужчинами гуарани, который позволил испанцам выжить в Асунсьоне, скрепил обмен подарками – европейскими украшениями и утварью для местных молодых женщин[17]. Некоторые испанцы собирали гаремы, в которых было до 60 женщин, и даже десяток не был редкостью (что считалось немыслимым в Европе). Женщин не только использовали для сексуального удовлетворения, но и воспринимали как источник богатств – благодаря тому, что они были заняты в сельском хозяйстве и текстильной промышленности, – и власти, потому что через них заключались союзы с их родственниками.

Репродуктивный контроль имел решающее значение: как только стало ясно, что жесткое разделение между испанцами и индейцами невозможно, многочисленные метисы, рожденные местными женщинами, обеспечили завоевателей критической массой сторонников. Эти «парни земли», как их называли, были незаменимы при основании первых городов. Литораль заселяли почти исключительно метисы. Из 76 первоначальных поселенцев Санта-Фе только семь были испанцами, а из 70, которые заново основали Буэнос-Айрес, по крайней мере 50 были метисами из Парагвая.

Контроль над женщинами также был ключевым фактором в системе энкомьенд. В своих общинах женщины из числа коренного населения часто являлись рабочей силой, которую митайо уже не могли предоставить. Когда местных мужчин отправляли на рудники или заставляли служить вдали от общины, оставшиеся влиятельные мужчины – энкомендеро, касики, метисы, чиновники – использовали «избыток» женщин различными способами, в том числе и для секса. Это укрепляло их власть и союзы. Напротив, подступиться к белым женщинам было практически невозможно. Среди мужчин определенного социального статуса девственность девушек брачного возраста была обязательным условием. Брак нельзя было расторгнуть, а муж имел полную власть над общим имуществом и детьми. Прелюбодеяние, совершенное женщинами, строго каралось законом (тогда как на прелюбодеяние мужчин обычно закрывали глаза).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.